Елена Солнечная – Я тебя прощаю! Я тебя люблю! (страница 19)
Халида отвернулась от всех к стене. Они не хотела знакомиться и разговаривать с соседками. Все тело болело, а низ живота, казалось, жгли, словно каленым железом! Несмотря на то, что в родовой палате ей укололи какое-то лекарство, кровотечение не уменьшилось, и боль продолжала ее терзать.
Пришла медсестра, подала градусник. Велела измерить температуру. Халида покорно поставила градусник подмышку. Затем медсестра ушла и вернулась через несколько минут, неся в руках штатив с какими-то бутылочками.
– Руку свою дай! – обратилась она к роженице довольно грубо.
Среди персонала уже прошел слух, что молодая казашка отказывается от ребенка. В роддоме не любили отказниц, особенно, если ребенок был первым и рождался здоровым.
– Я сейчас капельницу поставлю.
– Зачем? – спросила побледневшая Халида.
За свою жизнь она редко попадала в больницы, поэтому вид большого штатива напугал ее, а суровый голос медсестры нагнал страху еще больше.
– Крови ты много потеряла, вот сейчас и будем тебя восстанавливать! – ответила та, не расположенная улыбаться девчонке, которая залетела по глупости и теперь бросает ребенка на произвол судьбы.
– Выздоровеешь, найдешь себе приятеля, снова родишь, и снова бросишь! Такие сюда часто забегают! Им родить, что выплюнуть! А, государство вырастит!
– Людмила! – услышала она голос врача.
Оглянувшись, увидела, что Маргарита Витальевна стоит в дверях палаты, сурово сдвинув брови.
– Выйдите в коридор на минуту!
Людмила отложила жгут, которым собралась перевязать руку роженицы, и пошла к двери.
Маргарита Витальевна, закрыла дверь в палату, чтобы женщины ничего не слышали, отвела к окну медсестру и холодно сказала:
– Как вы можете так разговаривать с женщиной! Как вам не стыдно!
– Мне стыдно? – взвилась Людмила, раздосадованная тем, что ее слова были услышаны врачом.
– Это ей должно быть стыдно! А, мне стыдится нечего! У меня двое дома растут, я их не бросила!
– Людмила! – одернула ее Маргарита Витальевна.
– В жизни бывают всякие обстоятельства. И, пока эта девушка не подписала отказ, она мать! Идите и извинитесь перед ней!
– Извиняться? Мне? Не буду! – наотрез отказалась упрямая медсестра.
Маргарита Витальевна вздохнула. Она недавно работала в этом роддоме. Ее мужа, инженера-нефтяника, перевели на новые буровые вышки, и она поехала вслед за ним, справедливо считая, что ей, гинекологу, работа найдется везде и всегда.
И, она оказалась права. Районный роддом был небольшим, но забот хватало. Труднее было найти общий язык с коллективом. И сейчас упрямство медсестры, ее озлобленность вызвали в ней, как враче, досаду.
Хотя, как женщина и мать, она понимала негодование Людмилы. Слишком тяжело было смотреть на маленькую кроху в кувезе, лишившуюся с первых минут жизни материнской любви!
Но, нельзя сливать злость на эту испуганную девочку. Она слишком молода, чтобы понимать ответственность за то, что собиралась сделать! Возможно, через день-два она придет в себя, обдумает свое положение и признает ребенка. У малышки оставалась еще надежда на обретение матери. Эта же надежда жила и в душе Маргариты Витальевны.
– Идите в палату, извинитесь перед роженицей, и, надеюсь, таких инцидентов у нас с вами больше не будет!
Людмила вернулась в палату. Халида лежала также, отвернувшись от всех. По ее щекам текли слезы.
Внезапно Людмиле стало жаль ее и, положив руку на плечо девушки, она сказала:
– Ну, ты извини меня за грубость! Не со зла я, дочку твою жалко!
Халида расплакалась еще сильнее. Соседки, наблюдавшие со стороны и не понимающие происходящего, притихли.
– Ей, может, водички попить? – спросила участливо та, что постарше.
У нее уже был опыт в общении с такими молоденькими мамашами. Она третий раз лежала тут, подарив мужу двух сыновей и одну дочку.
– Съешь конфетку! – откликнулась вторая соседка, протянув конфету в красивой обертке.
– Нельзя ей еще! – строго прикрикнула на них медсестра, но конфету взяла и положила на тумбочку, рядом поставила стакан с водой, предложенный сердобольной соседкой.
Халида тихо плакала. От внимания женщин ей становилось еще хуже. Людмила вздохнула. Как ей ставить капельницу в таком состоянии? А Маргарита Витальевна по голове не погладит за невыполнение предписания!
– Халида, слышишь меня! – позвала она роженицу. – Повернись ко мне!
Стараясь, чтобы ее голос звучал мягче, она повторила:
– Пожалуйста, повернись ко мне!
Халида перевернулась на другой бок и глянула на медсестру.
– Ну, вот и хорошо! Сейчас мы тебе иголку вставим в руку и лекарство прокапаем. Легче станет!
Испуганная Халида опять заплакала и выдернула руку из рук Людмилы.
Раздосадованная тем, что она никак не может справиться с таким легким делом, Людмила вышла из палаты. Ей навстречу по коридору шла акушерка, принимавшая роды у Халиды. Ее смена закончилась, но мелкие дела не давали возможности быстро уйти домой.
– Люда, что случилось? – спросила она, увидев, что медсестра растерянная и злая стоит возле палаты.
– Да, роженица эта ночная, казашка, не дается капаться! А, меня уже и так Маргарита Витальевна отругала!
– А, почему не дается?
– Не знаю, плачет все время!
Раиса Степановна покачала головой. Людмила была хорошей медсестрой, но ей не хватало сердечности.
– Ну, пойдем, посмотрим, чем можно помочь!
Открыв дверь, она вошла в палату. Ее встретили приветливо. Раису Степановну любили в роддоме, она полжизни провела в его стенах и приняла роды у многих местных женщин. А затем помогала рожать и их выросшим дочерям, когда приходило время им становиться матерями.
– Ну, что тут за слезы? – она подошла к кровати Халиды, присела рядом, взяла девушку за руку, мягко погладила ее.
– Ну, милая, хватит плакать! На всю жизнь слез не напасешься! – приговаривала она, продолжая ласково поглаживать плачущую девушку.
Плач постепенно затихал.
– Ну, вот и хорошо! Слезы женские, что вода, поплачешь – и легче станет, – добрый голос Раисы Степановны успокаивал, а ее руки тем временем успели ввести иглу под кожу и подключить капельницу.
– А, теперь, полежи тихонько, лекарство медленно капать будет, часа два. В туалет захочешь, соседкам скажи. Они тебе судно подадут.
– Ну, что вы! – смущенно проговорила Халида. – Мне стыдно!
– А, ничего тут стыдно нет, девонька! Все женщины после родов слабые, всем уход нужен и время!
– Спасибо вам! – тихо сказала девушка.
– Да, мне-то за что спасибо! Ты вот Маргарите Витальевне спасибо скажи, это она тебя и ребеночка с того света, считай, вытащила!
Помолчав немного, Раиса Степановна шепотом спросила:
– Дочку-то как назовешь?
Халида отрицательно покачала головой.
– Нельзя, моя хорошая, ребенка без имени оставлять! Грех это! Человек родился, имя ему должны родители дать! – продолжала увещевать девушку старая акушерка.
– Скажи мне, как новорожденную назвать, я детской медсестре скажу, она запишет.
Халида закусила губу, долго молчала, затем тихо сказала:
– Мириам.
– Имя-то какое красивое! И, девочке подходит! Она же твоя копия – и глаза твои, и нос, и губы! Хочешь, я тебе принесу дочку, поглядишь на нее?