Елена Солнечная – Я тебя прощаю! Я тебя люблю! (страница 18)
Посомневавшись, все же захватила с собой теплый кардиган. Она помнила, что в Москве сейчас гораздо холоднее, чем у них на юге. Проверила, на месте ли паспорт и карта. Оглядев комнату, все ли в порядке, вышла в холл, захватив тяжелую сумку.
Даша ждала ее у входа.
– Доброе утро, Елена Викторовна! Я вам в дорогу яблочек приготовила!
– Доброе утро, Даша! – улыбнулась Елена.
– Только, зачем беспокоились? Два часа лететь всего. Да и в самолете еду предоставляют.
– В самолете все по расписанию. А, вы свои яблочки скушаете, когда захотите! Это наши. Генрих сорвал на днях с яблони. Понюхайте, как пахнут! Не то, что с рынка!
Елена послушно взяла яблоко, протянутое ей Дашей. Действительно, оно пахло землей и настоящим яблоком!
– Ну, спасибо, Дашенька! Возьму ваши яблоки!
– А, это я Юлии приготовила! – протянула Даша еще одну сумку.
– Здесь баночки с персиковым и вишневым вареньем, и два пирога ей испекла.
– Спасибо, Даша! – поблагодарила Елена домоправительницу, зная, что, отказавшись взять подарок, обидит ее насмерть.
– Я приеду дня через три. Если что-то случиться, звоните.
– Да, что может случиться за три дня! Езжайте с богом! – Даша перекрестила и Елену, и машину. Она так делала всегда, провожая ее в дальний путь.
– Легкой дороги вам!
Елена кивнула головой и, усевшись машину, помахала рукой Даше.
– Доброе утро, Генрих! – поздоровалась она.
– Доброе, Мадам Елена! – улыбнулся он в ответ. – Поехали?
– Да.
По дороге они ни словом не обмолвились о том, что произошло накануне. Тихо играла музыка, создавая атмосферу легкости и комфорта. В аэропорт приехали быстро.
– Когда вас ждать?
– Дня через три. Я позвоню, когда буду знать рейс.
– Вас встречать?
– Да. Возможно, я приеду с Юлькой.
Генрих улыбнулся. Ему нравилась подруга Елены. Когда она приезжала, сразу в их доме становилось шумно и весело.
– До встречи! Легкого полета вам, Мадам Елена!
– До встречи, Генрих! И вам легкого пути назад!
Елена пошла к зданию вокзала, а Генрих сел в машину. Уезжать ему не хотелось. Он закурил сигарету. «Что за женщина!» – подумал он.
Иногда ему хотелось хоть на миг забыть, что она его хозяйка, обнять ее, прижать к себе и целовать ее губы, лицо нежно, страстно и жадно, даря ей свою любовь, которую хранил в сердце.
Выкурив сигарету, он завел машину и тронулся в обратный путь. В салоне пахло ее духами, звучала ее любимая музыка. Генрих вздохнул.
Три дня без нее! Что же, он подождет!
Посадка в самолет прошла быстро. Рейс был обычный. Елена не захотела лететь бизнес-классом. Усевшись удобнее и пристегнув ремни, она закрыла глаза.
Самолет плавно набирал высоту. И, также плавно набирали высоту ее мысли. Оторвавшись от повседневных дел и решив не думать о том, что ей предложат в издательстве, Елена, откинувшись на спинку кресла, стала прокручивать в голове фрагменты следующей книги, которую она пока писала в черновом варианте.
Сюжет был готов. Но, не хватало деталей, действий и чего-то еще такого, когда роман оживал, и герои, словно сошедшие со страниц книги, жили полной жизнью: любили, страдали, радовались и негодовали в разных жизненных обстоятельствах.
«Тебе нужно написать об этом книгу!» – вспомнила она вдруг слова Генриха.
Тогда это предложение показалось ей неуместным, но, сейчас, когда она могла спокойно обдумать его фразу, она не казалась ей такой уж глупой. Написать историю маленькой девочки, которая пережив удары судьбы, смогла стать успешной писательницей?
Как всегда, в этот момент в ней самой возник спор между ее сознанием и подсознанием. «Нет, это бред какой-то!» – говорило ее сознание. – Зачем кому-то рассказывать о своей жизни?»
«Ну, и что тут плохого? – возражало подсознание. – Все это осталось в прошлом, никому эта история не принесет вреда!»
«Вот именно, в прошлом! Зачем бередить старые раны?» – не сдавалось сознание.
«Напиши, не бойся! Расскажи правду!» – подбадривало ее подсознание.
Мысль о написании своей жизни в книге не давала ей покоя, возвращаясь, раз за разом в голову, пока Елена не достала блокнот из сумки и не стала записывать первые строчки, пришедшие ей на ум.
Часть 2. Мириам. Глава 1
Маленькая, совсем крохотная девочка лежала на руках акушерки и слабо покрикивала. Уже обмытая и взвешенная, она была завернута в пеленку.
Акушерка протянула малышку роженице, надеясь, что вид этой крохи растопит лед в душе ее матери. Но девушка отвернулась от ребенка.
– Дочка у тебя красивая, маленькая! Погляди на нее! – уговаривала ее акушерка, добрая женщина, повидавшая за много лет работы в роддоме разных мамочек.
– Нет, не надо ее мне показывать! – заплакала Халида.
Она знала, что если сейчас взглянет на девочку, то не сможет потом расстаться с ней. А, расстаться надо!
Роды начались внезапно и длились несколько часов. Девочка родилась семимесячной и слабой. Врач и акушерка, принимающие роды, боялись и за жизнь ребенка, и за жизнь совсем молоденькой роженицы.
Девушка поступила к ним вечером с кровотечением. Врач, Маргарита Витальевна, была опытным гинекологом, и, оценив состояние Халиды, велела сразу подготовить ее к возможной операции. Слава богу, операции не потребовалось. Роды пошли естественным путем.
Но девушка потеряла много крови, и, казалось, вместе с ребенком, родившимся рано утром, из нее вышла и вся ее жизнь. Она лежала на кресле отрешенная и равнодушная ко всему, что происходило вокруг.
И только, когда Раиса Степановна, акушерка, поднесла к ней ребенка, залилась слезами, не пожелав даже повернуть голову в сторону малышки.
А девочка была красивой, хотя такой слабенькой и маленькой! Родившись с весом один килограмм восемьсот граммов, она все же боролась за жизнь в отличие от своей матери, безжизненно лежащей на родовом кресле.
– Возьми дочку, она же твоя кровинка! – продолжала уговаривать роженицу Раиса Степановна.
Она знала, что иногда в таких молоденьких девушках материнская любовь просыпается не сразу, но стоит им взять на руки свое дитя, как что-то меняется в их взгляде и, и они уже через несколько минут готовы признать ребенка своим.
Халида нехотя повернула голову. Настырная акушерка продолжала держать ребенка возле нее. Чтобы она скорее ушла и не упрашивала ее, Халида взглянула на девочку. И зажмурила глаза. Дочка была ее крохотной копией! Закусив губы, вцепившись в ручку кресла, она заплакала от ужаса того, что ей предстояло сделать.
– Унесите ее! Она мне не нужна! – произнесла Халида сквозь слезы.
– Девочка, да что ж ты делаешь-то! От родного ребенка отказываешься! Не бери грех на душу! – уговаривала акушерка, продолжая держать малышку на руках.
Но Халида упрямо смотрела в стену, не желая ни с кем разговаривать. Маргарита Витальевна сделала знак акушерке оставить девушку в покое.
– Отнесите ребенка. Может, потом мать одумается и примет девочку.
Отдав новорожденную детской медсестре, заботливо взявшей девочку в свои руки, акушерка продолжала разговаривать с Халидой, обтирая полотенцем роженицу и помогая ей встать.
– Бросить родного ребенка, да как же это можно! Что же ты делаешь, милая! При живой матери девочка сиротой останется! Сердца у тебя нет, что ли?
Но Халида молчала, будто, не слыша слов Раисы Степановны. В душе она уже рассталась с дочерью. Ее решение было принято еще тогда, когда плод рос в ее теле. Только отказавшись от позора, от ребенка, рожденного без брака, она могла вернуться в свою семью. Это была воля ее отца! Воля, ослушаться которую она не могла!
Ее привезли в палату на каталке. Помогая ей перейти на свою кровать, акушерка еще раз попросила:
– Подумай, дочка, прежде чем отказ писать! Хорошо подумай! Ты ведь мусульманка. Аллах за такое не простит!
Соседки по палате зашевелились, проснувшись.
Палата была небольшой, на четыре кровати. Две были заняты женщинами, родившими прошлым днем. Они уже бодро вставали, несмотря на то, что еще вчера с трудом приходили в себя после родов. Но женский организм быстро восстанавливается! И сегодня, готовясь к кормлению своих деток, они весело переговаривались, обменивались шутками и шуршали пакетами с едой.