Елена Соколова – По кромке зла (страница 13)
На девушке был надет полупрозрачный халатик, под ним чётко просматривались белые трусы и лифчик, гладкие, без кружев и ленточек. DIMовский стиль спортивного минимализма в данном случае выглядел гораздо сексуальнее, чем всё то навороченное эротическое белье, которое принято у стриптизёрш.
Лёля с трудом разлепила ресницы. Девушка приблизилась, их взгляды встретились. Лёля улыбнулась. Глаша – а это была она – замерла на мгновение, потом сделала непроизвольное движение к выходу из кабинета, и вновь остановилась.
– Угомонись, – тихо произнесла Лёля. – Иди сюда. Я не кусаюсь. – Она обвела глазами помещение. – Камеры есть?
– Только видео. Звук не пишут.
– Ну да. Тут же ничего интересного, наверное. Разве что сплетни, но это вы и сами расскажете, если что.
Глаша усмехнулась.
– Ну, что-то в этом роде. А вам зачем?
– Ну, ты же не думаешь, что я пришла на массаж?
– А зачем вы пришли?
– Мимо ехала. Хотела найти место поспать не за рулём, до утра. И ещё жалела, что тебя не увидела. Не поговорила.
– О чем?
– О маме твоей хотела.
Глаша помрачнела.
– Нечего тут говорить.
– Она попросила меня о тебе позаботиться. Я волнуюсь. Мне не понравился этот визит.
Глаша присела на кушетку рядом с Лелей, положила руки ей на плечи.
– Я видела ваш заказ. Давайте так. Я сделаю вам массаж. Я хорошо делаю. И вы потом поспите. После моих рук будете спать лучше. А в пять я вас разбужу. Если оплатите ещё час моего времени – я с вами позавтракаю. И поговорим. Сейчас не получится. Они всё время смотрят камеры. Будет что-то непривычное – будут вопросы. Мне это не нужно.
– Ну да. Я уеду, а тебе тут жить. Хорошо. Давай.
Аля была права. Руки у Глаши были просто волшебные. От них шло тепло, от них шла уверенность. Лёля даже не заметила, как сон смежил ей веки. Во сне сильный ветер поднял её на крылья, вокруг искрилась прозрачная ледяная синева, а земля была далеко внизу. Многоцветье трав и белые шапки гор бесконечным ковром стелились под её ногами, а она была свободна и вольна лететь, куда ей хотелось. Но ей хотелось просто парить и просто смотреть по сторонам.
А потом ласковые руки ветра опустили её на землю, она свернулась комочком на траве, и тут бархатный, глубокий голос позвал её. Она не разобрала слов, но поняла, что ей пора.
И проснулась.
Глаша улыбнулась и протянула ей ключик с розовым кубиком-брелком.
– Направо по коридору. Там туалет и душ. И вот халат, дойти.
Лёля потянулась сладко.
– Такой же, как был у тебя вчера?
– Нет. Этот махровый, обычный. Мой – эксклюзив. Его, знаете ли, ещё заработать надо!
– Тогда, боюсь, мне он не светит. Я уже вышла из призывного возраста.
– Да, тётя. Сознайтесь, что удача не на вашей стороне!
– Признаю. – Лёля скорчила сокрушённое лицо. – Кстати, а почему ты не в нём? Он тебе очень к лицу.
– Ну, мы же в кафе сейчас пойдём. Он там не комильфо. Да ещё и с утра.
– А у вас тут по утрам всё приличное?
– У нас всегда всё приличное. И ничего личного. Только бизнес.
– Терпеть не могу эту поговорку. Бизнес без лица – это монстр, Глашенька. А в вашем случае и вовсе – оксимюрон.
– Ну, здесь это – стиль жизни. Точнее – иконостас.
– Ты хочешь сказать, что сильно рискуешь?
– Если они пишут звук, то да. Если нет – выкручусь. Не берите в голову, тётя. Идите в душ. Я буду ждать вас в кафе.
– Вот падла, – с чувством произнес бритый атлет в строгом костюме и лаковых штиблетах. Штиблеты были с закосом под ретро, чёрные с белыми носами, костюм сидел как вторая кожа, цветастая шёлковая рубашка длинными кончиками воротника свободно разлеглась на плечах. Атлет был хорош собой – мощные плечи, глаза цвета горького шоколада, опушённые длинными, девичьими ресницами. – Вот, сука, смотри, дообзываешься щас…
Красивая женская рука змеёй скользнула по рукаву пиджака, потрепала бритую голову – так треплют злого охранного пса в награду за послушание.
– Костик, уймись. Она всё правильно сказала.
Костик непонимающе уставился на женщину, сидевшую перед компьютером, на монитор которого были выведены камеры наблюдения. Сейчас на экране крупным планом был дан массажный кабинет, из которого только что вышли Лёля и Глаша.
– Не понял… – растерянно протянул он.
– И понимать нечего, – пожала плечами женщина. – Оксимюрон – это греческое слово. Обозначает понятие или ситуацию или фразу – не важно что, что угодно, но в чём содержится внутреннее противоречие. Понял?
– Ээээ… яяя … – только и смог выдавить из себя бритоголовый.
Женщина расхохоталась громко, по-детски:
– Э, Ю, Я…! Букву Ю забыл назвать.
И добавила, дразнясь как девчонка:
– Тоже мне, грамотей! А ещё костюм надел!
И снова засмеялась.
Костик насупился.
– Смеётесь… знаете же, что у меня семь классов только… Нечестно…
– А ты – честный? Ты здесь что, честными делами занимаешься? Ладно, не бычь. Объясняю на пальцах. Вот смотри, я тебе говорю – «у нас тут прям звенящая такая тишина». Ты понимаешь, о чём речь? Ну, сечёшь, что это такое, почему я так сказала?
Костик нахмурил лоб.
– Ну, секу. Это значит, тихо очень. Так, что ты её прям чувствуешь, эту тишину. Она прям как комар в ухе звенит.
– О! Молодец! А теперь ответь – разве тишина может звенеть? И вообще как-то звучать? Она же тишина.
– Не может. Но…
– Вот. Это и есть оксимюрон. Словосочетание «звенящая тишина» содержит в себе противоречие. И это противоречие называется греческим словом оксимюрон. Таким же противоречием будут – оглушительная тишина, живой труп, жаркий лёд, горячий снег и так далее…. Понял?
Костик облегченно вздохнул.
– Понял. А мы тут причём? Ну, почему она про нас так сказала? И почему это правильно?
– Сам подумай. Наш стиль жизни – ничего личного. Потому что это бизнес. Но это же наш бизнес, нет?
– Ну… да.
– А мы разве не личности? И потом, наш бизнес на чём построен? Косметология, причёски, ногти, массаж – для кого это всё?
– Ну… для клиента.
– А клиент – это кто?
Костик молчал.
– Клиент, Костенька, это – личность. Понимаешь? А у личности не может быть неличного, у неё всё – личное. И то, что в задних комнатах случается – тоже случается между личностями. И согласись, несмотря на камеры и зрителей – это ведь всё равно очень личное. Поэтому и стоит таких денег. Правильно? Или нет?