Елена Смилянская – Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта (страница 22)

…и вот, 19‑го [мая 1753 года] я снова с пером в руке уже в Кале. Сколько всего произошло со мной с прошлого июня, когда я была здесь со своей дорогой, дорогой матерью. Я горько вздыхаю, вспоминая все это, но я принимаю волю Господа и прихожу к мысли, что моя мать нашла бесконечную радость, сменив эту жизнь на иную…

Джин печалилась не только об утрате матери, но и думала об «отце, ослабленном немощью и преклонным возрастом»2, и о знакомых, с которыми была в Париже, и о своей больной служанке, а ожидание встречи с лондонскими друзьями, как ей казалось, не сулило радости, и она находила покой только в молитвах.

Однако по возвращении в Лондон судьба Джин изменилась – ей представили того, кто сначала «вызвал уважение», затем последовали признания («решающее письмо») и любовь. Хотя, вероятно, знакомство изначально было организовано с матримониальными целями, чувства вспыхнули и развивались стремительно. 31 мая 1753 года в дневнике Джин появилась запись:

Прошло одиннадцать дней. Мне кажется, что я всегда говорю меньше, хотя мне есть что сказать. Это время в моей жизни, которое я никогда не забуду. <…> Я прибываю в Лондон с сокрушенным сердцем, и на все вокруг смотрю с грустью. Мало-помалу встречаюсь с родственниками и друзьями и нахожу в их компании удовлетворение, которое помогает заглушить мою печаль <…>. В понедельник я встретилась с человеком, которого особенно ценю. <…> Мне продолжают оказывать осторожные знаки внимания, и я довольна. Но подлинное счастье я испытала через несколько часов, когда получила важнейшее письмо, на которое ответила со всей искренностью. Я от всего сердца благодарю Всевышнего – моя судьба решилась, как я и желала, и вот я счастлива. Стало быть, существует счастье в этом мире! Моя бедная Maman не успела этому порадоваться, но тут не о чем жалеть, ведь ее наградой теперь стал сам Господь. Я надеюсь верно следовать по пути добродетели и никогда не забывать, Кто источник всех благ. <…> Я воспряла духом, мое лицо прояснилось, сегодня я чувствую себя в тысячу раз счастливее. Я благодарю Бога за только что сделанное мне предложение <…> и от меня не требуется иного ответа, только признать свое счастье. Хвала Тебе, Господи!

Проходит еще одиннадцать дней, и 11 июня в дневнике Джин появилась следующая запись:

Дни, когда у меня не было времени писать, оказались одними из самых счастливых. За это я бесконечно благодарю Бога. Я любима так, как можно только желать, мужчиной, которого считаю идеалом, наделенным нежностью, благородством, выдающимся умом и большим сердцем. <…> Выйти замуж за любимого – это редкое счастье, которое выпадает немногим. Прислушиваясь к своему сердцу, я нахожу в нем чувство удовлетворения и радости – это новое состояние для меня. <…>. Я благодарю Всевышнего за это и надеюсь, что Он благословит добрые намерения, ниспосланные от Него.

Подводя итог первому месяцу знакомства с Чарльзом Каткартом, Джин писала в конце июня:

Какой удивительный характер, какие прекрасные сердце и душа у этого мужчины, которому я имею счастье принадлежать. Дай Боже, чтобы я была достойна этого счастья, чтобы по своей вине ничего не упустила и с мудростью воспользовалась тем благополучием, которое обрела по Божьему благословению. Об этом я непрестанно молюсь.

15 июля 1753 года последовала запись:

Я пишу и получаю письма, и постоянно говорю себе: «Господи, как я счастлива!» Произношу это с благодарностью, и мое сердце обращается к Всевышнему, чтобы Он благословил меня оказаться достойной этого счастья <…>. Пройдет немного дней, и я буду принадлежать ангелу. Думаю, надо самой быть ангелом, чтобы такое заслужить…

19 июля:

Как выразить ту радость, что я испытала сегодня? Мой дорогой милорд К<аткарт> вернулся на три дня раньше, чем я ожидала. Этот знак его нежности переполняет меня радостью. Как же мне отплатить ему за все то счастье, которым он одаривает меня? <…> Кажется, недостаточно того, что я делаю и кем являюсь, чтобы как следует вознаградить его.

Через пять дней, 24 июля 1753 года, Джин Хамилтон и лорд Чарльз Каткарт обвенчались. Запись об этом в дневнике Джин короткая, без каких-либо подробностей, касающихся церемонии, платья, приглашенных, что вполне соответствовало характеру и возвышенному настрою Джин:

Двадцать четвертого июля тысяча семьсот пятьдесят третьего года я счастливо вышла замуж за моего дорогого возлюбленного милорда Каткарта. Сегодня, десятого августа, я впервые пишу здесь со дня нашей свадьбы. Могу признаться, и благодарю Бога всем сердцем, что я счастлива так, как только может быть счастлива смертная. Я буду непрестанно молиться и просить Его помочь мне оказаться достойной того счастья, которым я наслаждаюсь…

Хотя брак Джин и Чарльза был весьма скоропалительным, он оказался счастливым, и чувства супругов со временем, кажется, лишь крепли. В мае следующего, 1754 года у четы появился первый ребенок – дочь Джейн, в сентябре 1755 года – сын Уильям. В 1757–1759 годах в Лондоне или в имении Шо-Парк появились следующие трое детей: Чарльз, Мэри и Луиза. В 1761 году родился Джон, но не дожил до года, в 1764 году – Арчибальд, в 1768 году ребенок родился мертвым, наконец, в 1770 году появилась самая младшая дочь Катерина Шарлотта, о крещении и имянаречении которой было сказано выше. В дневниках за разные годы своего супружества, длившегося более восемнадцати лет, леди Джин постоянно находила возможность признаваться супругу в любви. Эти признания отражают особенности эмоциональной и возвышенной натуры автора дневников и публикуемых ниже «Записок о Санкт-Петербурге». А размышления Джин Каткарт о счастье, как представляется, дают основания для сравнений с лучшими, в том числе литературными примерами выражения эмоций просвещенной дамой XVIII столетия. Повторимся, что записи в дневниках леди Джин лишены литературной обработки, и хотя, безусловно, весьма начитанная английская леди могла ориентироваться на литературные образцы своего времени, она стремилась к точной передаче своих личных чувств, а художественные произведения лишь способствовали их воспитанию1.

Это обнаруживается, в частности, при сравнении записей первого года брака Каткартов с записями последних лет жизни леди Джин, когда в семье взрослели семеро детей, но чувства супругов все так же оставались сильными и глубокими.

После венчания в 1753 году Джин Каткарт писала в дневнике о новых обязанностях в доме и в обществе и тосковала, если муж отлучался даже на несколько дней:

Времени почти нет – остается лишь на то, чтобы привести себя в порядок. Уже два дня, как не могла выкроить время, чтобы написать хотя бы пару слов. Сегодня впервые после нашей свадьбы я нахожусь на расстоянии в несколько дней пути от моего дорогого супруга. Чувствую себя подавленно, хотя уверена, что разлука послужит мне, скорее, во благо, чем во вред. Постараюсь использовать это время наилучшим образом. Сейчас у меня множество обязанностей перед обществом, и мне важно сохранять всеобщее расположение. Нужно быть внимательной, чтобы не давать поводов для критики, чтобы благополучие не вскружило мне голову. О моем нынешнем состоянии скажу лишь одно: я абсолютно счастлива. Даже не предполагала, что существует столь полное счастье. <…> Мой дорогой муж, полагаю, так же счастлив, как и я. Молю Бога, чтобы Он и впредь даровал нам это духовное и земное блаженство (13 августа 1753 года).

Сегодняшний день был таким же счастливым, как и все предыдущие, и, пожалуй, даже больше. Мой дорогой супруг – это действительно все, о чем я могу мечтать в этом мире. Какое счастье принадлежать ему! Бог читает в моем сердце и знает, как я Ему благодарна за это благословение, оно превосходит все мои представления о счастье (18 августа 1753 года).

Я посетила в Чизике дом, который пробуждает во мне печаль и трепет при воспоминании о прошлом и о потере [матери] <…>. Эта поездка вызвала волнение и печаль. Но мой драгоценный супруг с тех пор, как я с ним, как может, отвлекает меня от грустных мыслей. Меня наполняют счастье и блаженство (21 августа 1753 года).

С 9 по 13 сентября 1753 года дни прошли приемлемо. Много времени я провела с художником [Рейнольдсом?], который пишет мой портрет. Это радует моего супруга. Мне приятно его желание видеть на портрете сходство со мной, его усилия и заботы превращают это занятие в приятное, хотя в иных обстоятельствах оно стало бы для меня скучнейшим. Он так мил, мой дорогой супруг!

Сегодняшняя беседа с моим дорогим мужем доставила много радости нам обоим. Невозможно дарить друг другу больше, чем дарим мы (28 сентября 1753 года).

Через пятнадцать лет брака, накануне отъезда в Россию, в дневнике леди Джин появляются строки:

Воскресенье, 24 июля 1768 года, Лондон. Сегодня годовщина одного из самых счастливых браков, какой когда-либо существовал. Пятнадцать лет назад я была неразрывно соединена с лучшим из всех мужчин, который делает меня настолько счастливой, насколько это возможно на земле. То, что я писала в своих дневниках с того счастливого дня <…> меркнет в сравнении с правдой. Счастье, которое я испытываю от единения сердец и душ <…> есть счастье в каждом мгновении, и, видит Бог, у меня никогда не было повода жаловаться Всевышнему даже по мелочам.