Елена Славина – Авториня (страница 3)

Например, во время летней практики она работала с итальянцами, которые гордо дефилировали в одном бельишке по местам общего пользования в общежитии, куда их поселили. Среди них был некий восемнадцатилетний Джубби, что не любил жить «в грязности». Он хорошо говорил на русском языке и даже создавал собственные неологизмы. Пол в своей комнате он подметал «мёлкой».

Среди испанцев куролесил знойный идальго. Тот бросался на русских девушек аки дикое животное из джунглей. К счастью для Елены, она оказалась не в его вкусе. Во-первых, стройная, во-вторых, кареглазая и темноволосая. Девушки испанки даже назвали её внешность «типично испанской», самой испанской среди всех испанок, что приехали изучать русский язык в Воронеж.

Темпераментный испанец проходу не давал Ларисе, пухлой зеленоглазой блондинке. Та пряталась от него в первой попавшейся комнате, когда слышала его голос в коридоре.

Вспомнила она и свою карьеру переводчика, когда работала с голландцами и британцами. Как, например, финансовый директор, шотландец по национальности, пялился на неё как дикарь из племени Тумбо-Юмбо. Складывалось впечатление, что он никогда не видел обычную девушку в обычной одежде. Он изучал всё её облачение: каждый шов и складочку, пытался просверлить взглядом шифоновую юбку на подкладке, спрашивал «как такая маленькая помогает тебе снять платье», имея в виду молнию на боковом шве платья. Самое интересное, что при этом подозревал свою переводчицу Елену в харрасменте по отношению к себе.

У психологов такое явление называется проецирование — когда человек приписывает собственные чувства, мысли, мотивы или черты характера окружающим.

Ещё он любил исправлять Елену, когда она переводила. Считал, что русский язык, на котором он мог произнести несколько слов, знал лучше своей переводчицы. Например, вместо слова «возврат», он громко провозглашал: — «Разврат»!

Как о таком не рассказать? Елена и начала рассказывать — записывать разные истории из жизни. Но ей совершенно не понравилось, как получалось излагать свои забавные или драматические истории.

Непонятно почему, ведь в школе она хорошо писала сочинения. Русичка не только хвалила её опусы, но даже читала их во всех классах параллели, в которых вела. Хотя та не очень жаловала свою самую способную ученицу — считала недостойной внимания мальчиков из класса.

Ревновала, потому что русичка и сама, при своём возрасте за пятьдесят и весе за сто двадцать, не упускала возможность пококетничать с мальчишками-десятиклассниками, а то и прижать их где-то в укромном месте своим пышном тылом.

Наверное, Елена потеряла свои способности хорошо писать на родном языке из-за почти трёх десятков лет профессиональной деятельности, проведенных во вдалбливании английского языка в головы учеников и студентов. Годы не прошли даром — прежде всего она основательно вдолбила структуру чужого языка в свою личную голову.

Порядок слов в родном языке у неё получался как в английском, предложения звучали своеобразно и странно. Ей даже стало не хватать артиклей в русском языке и разнообразия грамматических структур, как в английском. Тех самых, в которых путаются русскоговорящие люди, что пытаются освоить язык обитателей туманного Альбиона.

Поэтому, когда в интернете она увидела рекламу школы литературного мастерства, решила записаться. Было страшно. Во-первых, из-за своего возраста. Что скажут молодые преподаватели и сокурсники, когда увидят, что почти пенсионерка по возрасту, а в реальности настоящая пенсионерка — она раньше ушла на пенсию как учитель, решила стать писательницей?

Во-вторых, по программе курса предполагалось не только слушать лекции, но и написать несколько рассказов. Она же сочинять ничего не умела. Писала только о том, что происходило в реальной жизни.

В конце концов, решилась. Ведь выводить буквы и слова ручкой Елена, вернее в те времена Алёнка, научилась года в три, так что вероятность написать хоть что-нибудь была.

Обнадеживало и требование к рассказам: по условиям обучения тексты предполагались совсем короткими, всего пару страниц, не больше. Редакторы не собирались перетруждаться, читая многословные опусы своих подопечных.

Поэтому Елена решила, что уж поток сознания написать точно сумеет. Дальнейшие события показали, что её расчёт оказался слишком оптимистичным. Сложности начались с первого занятия. После получения первого домашнего задания она не знала что делать. Не представляла, как написать рассказ, и это ввергло её в панику.

Эпизод 2. Первый рассказ

— Нам приходят вопросики от зрителей. О чём вы написали первые рассказики и были ли они удачными? — продолжил интервью ведущий, делая правой рукой движения в воздухе, выводя буквы и слова.

— Рассказы я начала писать по заданию курсов. Страшно было придумать самый первый. Думала, что не смогу ничего сочинить, потому что до этого писала только воспоминания. Какой-никакой рассказ всё-таки получился, от чего, честно говоря, я пришла в полный восторг, — Елена радостно улыбнулась, вспомнив свой первый рассказ, написанный не по воспоминаниям, а стопроцентно сочинённый.

— Круто! О чем был рассказик? — восхитился ведущий, заразившись радостным настроением гостьи.

— О режиссёре, который ищет актрису на главную роль. И родной Воронеж упомянула. Потом, правда, пришлось басню сочинить, — задумчиво сказала Елена.

— Басню, почему басню? — ведущий так поразился, что не сразу закрыл рот.

Елена хохотнула: — Моим первым редактором оказался восемнадцатилетний баснописец! Ему не понравилось, что в рассказе нет морали. Пришлось написать второй вариант, так сказать, «по просьбе трудящихся».

— И как? Баснописец остался доволен? — поднял левую бровь «попугай».

— Вполне! — бодро ответила Елена.

…Первое занятие школы провёл писатель, издавший всего одну книгу. Приятный молодой человек. Говорил о страхе перед чистым листом и о том, как его преодолевать. Впрочем, Елена не поняла, зачем преодолевать страх. Не можешь писать — не пиши, займись чем-нибудь другим — тем, что не пугает, а привлекает и радует. Но об этой проблеме она впоследствии слышала не один раз и страшно раздражалась — лучше бы что-то полезное рассказали, о технике письма, например. А то сплошные заклинания:— Не бойтесь белого листа!

Если потенциальные авторы боятся белого листа, пусть возьмут чёрный, зелёный или любого другого цвета, что им нравится больше всего. Так Елена мысленно язвила на эту тему, потому что жвачка про белого бычка, вернее про белый лист, уже просто бесила.

На вебинаре писатель отвечал на вопросы студиозусов, которых волновало, что они пишут не так как до́лжно настоящим писателям. В чате студенты делились своими страхами и переживаниями.

Один считал, что пишет слишком длинными предложениями, другой, что слишком короткими, третий, что в его текстах много деталей, четвёртый, что деталей и описаний мало. Всё в таком безнадёжно-тревожном духе. Лектор дипломатично отвечал каждому страдальцу, что, возможно, он или она пишет, так как нужно. Потому что литература — это творчество, а в художественном процессе правил нет. Никто не знает, как надо и как правильно.

В общем, научить ничему не научил, зато всех успокоил и вдохновил. Дал домашнее задание: написать рассказ по одной картинке из двух предложенных, или по обеим сразу.

Елене поплохело. Она собиралась писать первое, что придет в голову, а тут требуется написать текст не просто по заданной теме, а намного сложнее — по картинке. Задание не позволяло ей написать поток сознания, как она планировала до начала курсов.

На одной картинке был изображён молодой мужчина. Он стоял в транспорте похожим на метро. В вагоне толпилось много людей, но вокруг него почему-то образовалось свободное пространство. Он стоял в расслабленной позе с лёгкой улыбкой на губах. Над ним, примерно на потолке, который не просматривался, зависло световое пятно.

То ли мужик собирался вознестись на небеса, то ли это был портал инопланетян, которые планировали втащить улыбчивого хомо сапиенса в свой корабль для установления межпланетного контакта или, напротив, бесчеловечных опытов.

В итоге Елена решила использовать световое пятно как художественную метафору. Человек так счастлив, что светится изнутри и макушкой освещает потолок.

На второй картинке фотограф запечатлел улыбающуюся молодую женщину, одетую в лётную форму со шлемом. Она сидела в кабине самолёта примерно тридцатых или сороковых годов двадцатого века.

Вебинар закончился в десятом часу вечера. Елена, новоявленная весьма взрослая студентка, решила до утра забыть о задании, чтобы нормально выспаться, а не мучиться всю ночь тревожными мыслями о предстоящем первом опыте написания текста.

Вдруг ей вспомнились слова лектора о том, что можно написать историю сразу по двум картинкам. Они привели к внезапному озарению — написать рассказ в рассказе, вернее, — картинка в картинке.

Отсвечивающий макушкой мужик — режиссёр. Он собирается снимать фильм о знаменитой лётчице тридцатых годов со второй картинки, но не может найти подходящую актрису. После долгих поисков — находит. Ту, что изображена на второй картинке. В результате он едет домой и светится от счастья.