Елена Шелинс – Тлен и пепел (страница 14)

Родители пусть и снабдили меня всяческими магическими штучками, но никак не рассчитывали, что их любимой дочурке потребуется защита от нежити. В том, что на кладбище, кроме призрачных сущностей, могут обитать и неживые во плоти, я практически не сомневалась. Инквизиция со своими спецотрядами по зачистке не сидела сложа руки, но напороться на еще не отошедшего в мир Иной бедолагу, который восстал совсем недавно, было боязно. То, что я смогла сделать с тетушкой, я сделала инстинктивно и понятия не имела, как это повторить.

Пока я ковырялась в блестящих камушках и цепочках, ища что-то, что смогло бы хоть как-то защитить меня в случае наихудшего развития событий, в голове настойчиво пульсировала мысль, что я совершаю ошибку. Сожгут, если поймают. Ну точно же сожгут.

С нервным смешком я откинулась на стуле и вздохнула. Прислушалась к себе. Нашлись же силы обыскать ночью сад, где на меня когда-то напала нежить, и даже осмотреть родовой склеп я смогла решиться.

Все же какая-то часть меня абсолютно не испытывала ужаса от предстоящего. Напротив, что-то внутри тихонько заклокотало и настойчиво порывалось наружу, желая воплотиться в текучую, искрящуюся энергией силу. Стоило на несколько мгновений прислушаться к этой части себя, как кончики пальцев вдруг так сладко заломило, что я прикрыла глаза и едва не замурлыкала, как дорвавшаяся до ласки кошка.

Когда острота чувств схлынула, я вздрогнула, осознавая всю странность происходящего. Что за наваждение?.. Я взглянула на свою ладонь, сжала ее, снова разжала, прогоняя последние ощущения искорок на кончиках пальцах. В предвкушении предстоящей ночной вылазки проклятый дар решил проявить себя?..

Я встала, резко качнув стул, и беспокойно прошлась по комнате.

В какой-то момент мой бесцельно блуждающий взгляд напоролся на туалетный столик, угол которого был виден из кабинета. Перламутровая шкатулка с ювелирными украшениями мягко переливалась в солнечных лучах.

Я подошла, приложила пальцы к гладкой поверхности, и шкатулка со щелчком открылась, считав мою ауру. Подаренное неизвестным поклонником колечко лежало сверху, отличаясь от остальных украшений лишь невзрачностью.

Определенно, ни один из моих амулетов ни по силе, ни по функциональности и в подметки этому кольцу не годился. Самым разумным решением было бы взять его на ночную вылазку.

Но волновало, что я так и не сумела понять и части его возможностей, исходя из витка рун, опоясывающего мой презент. Изучить бы их все досконально, убедиться, что это кольцо не устроит мне сюрпризов…

Я нахмурилась, еще раз пытаясь разобрать вязь на ободке.

По-хорошему, следовало отнести кольцо в артефактную лавку для полной описи его качеств, но проверка займет нескольких дней. Я могла бы сделать это до того, как начала работу над зельем, но использовать подарок от Вернис знает кого я тогда не собиралась.

Долго медлила, но в итоге натянула-таки кольцо на палец.

Очевидные плюсы от его защиты превышали опасения, и сейчас этого было достаточно.

Когда домочадцы и слуги улеглись, я быстро переоделась в костюм для конных прогулок, главным преимуществом которого оказалось наличие удобных штанов. Забрала волосы назад без хитрых причесок. Натянула высокие мягкие сапоги, в одно из голенищ которых засунула остро наточенный нож в кожаных ножнах, используемый мной для нарезки ингредиентов для зелий.

Покопавшись в горе своих зачарованных побрякушек, застегнула на шее золотую маленькую подвеску, привлекающую удачу. Рядом с цепочкой на грудь лег портальный амулет, небольшой темно-синий кристалл, способный перенести меня к мраморному столбику – портальному камню, расписанному рунами и установленному на территории поместья. Или же – правда, всего однократно, – к любому другому из камней общественной сети, покрывающей все основные населенные пункты Рулевии.

Маменька плохо переносила магические перемещения, в том числе и из-за своего хлипкого здоровья, и я уже не помню, когда в последний раз прибегала к амулетам телепортации, которые действительно могли упросить жизнь, избавляя от утомительных поездок.

К кладбищу я могла попасть только верхом, а потом амулет ощутимо сократит дорогу и мне, и моей лошади.

Залпом, морщась от неприятного вкуса, я выпила порцию зелья и сунула запасной бутылек «Слез Брианны» в поясную сумку.

Затем, прихватив темный плащ с широким капюшоном, тенью прокралась из спальни по внушительной лестнице с изящными перилами в форме длинных морских змей. Окружным путем добралась до двери для слуг и, аккуратно прикрыв ее за собой, прошла в сад.

Вишневые деревья уже не казались такими безобразными, как в прошлый раз. В мягком лунном сиянии наш сад приобретал вид скорее волшебный, чем пугающий, словно моя вчерашняя прогулка происходила в совершенно ином месте.

Я сделала пару медленных шагов, наслаждаясь прохладой, которая остудила разгоряченное быстрыми сборами и волнением тело, и устремилась к конюшне напрямую – неприметной тропой, которую использовали очень редко.

Мой дед в свое время обожал лошадей. Он скупал нанийских жеребцов, участвующих в скачках, и проводил все свободные вечера в конюшне, предпочитая ее моей бабуле, которая, стоит признать, имела крайне склочный характер и могла за полминуты довести до белого каления и ко всякому привычного человека. Конюшню дед тогда полностью отстроил заново, не скупясь на пространство, материалы и всяческие удобства. Папенька же не смог проникнуться к этому делу любовью и после смерти деда распродал львиную долю скакунов.

Сейчас конюшня была почти пуста, не считая всего десятка лошадей, две из которых использовались исключительно мной и маменькой для редких утренних прогулок.

Одна из них, моя вороная Опал, единственная хоть как-то среагировала на мое присутствие – повела ушами, узнав шаги. Остальные животные стояли в своих стойлах в полудреме, изредка шевеля длинными причесанными хвостами.

Я провела рукой по морде своей любимицы, и изнеженная Опал нехотя приоткрыла чернющие глаза, явно не понимая, что я здесь забыла в такой час, не слишком подходящий для привычных прогулок. Когда я попыталась ее вывести, лошадь некоторое время с досадой фыркала, не желая никуда тащиться, и позволила себя седлать, только получив сахарок.

На улице Опал взбодрилась и стала послушна, хотя ночное гулянье было ей в новинку.

Мы выехали из поместья через один из черных входов, куда обычно подвозили провизию и хозяйственные принадлежности. Калитка открылась с легким позвякиванием, срабатывая на мою ауру и выпуская нас на дорогу.

Я пришпорила Опал, и та рванула.

Мы мчались по абсолютно пустой дороге в серебристом лунном свете. Капюшон откинулся назад, и ледяной ветер развивал выбившиеся прядки моих волос, бил по щекам, норовил скинуть плащ.

Окончательно замерзнув, я перестала ощущать холод и, слившись в одно целое с лошадью, отдалась скачке. Опал быстро распробовала всю прелесть ночного путешествия и более не сдерживала себя, ускоряясь без всякого на то моего указания. Кровь нанийских скакунов в ее жилах горячила кобылицу, и она – к моему восторгу – летела так быстро, словно не касалась копытами земли.

Я уже совершенно забыла, куда еду, растворившись в чувстве скорости, когда мы едва не проскочили мимо нужного поворота.

С усилием остановившись, Опал нетерпеливо переступила длинными ногами, раздосадованная тем, что я прервала ее бег.

Но мне было вообще не до нее. Через пару сотен метров виднелась устремленная ввысь часовенка всех богов – такие всегда располагаются на окраине кладбищ.

Я судорожно сглотнула, расслабляя ворот капюшона. И подумалось – я еще могу внушить себе, что просто решила покататься ночью на лошади и не собираюсь делать ничего иного…

Потребовалось немало решимости, чтобы двинуться по направлению к кладбищу.

Лошадь я привязала неподалеку, в лесу. Опал с недоумением посмотрела на меня, но покорно осталась ждать, укрытая темнотой деревьев.

Тщательно выбирая путь, чтобы не сломать ноги о выступающие узловатые корни деревьев, которые простирались впереди, я напряженно размышляла, что самое время молить богов о помощи. Но кто же из них захочет покровительствовать в задуманном мной темном деле?

Так сложилось, что Брианна, богиня жизни, оказалась ответственной сразу за множество аспектов. За плодородие, семью, деторождение, любовь. За удачу во всех начинаниях. А в последние столетия – даже за упокоение мертвых, и казалось, уже вообще за мир во всем мире. Но насколько правильно обращаться к ней за помощью некроманту?..

Да, еще был бог смерти, Крелорс. Собственно, супруг самой благоденствующей Брианны, о чем ее жрецы в последнее время говорили неохотно. И если Верниса, кровожадное божество отмщения, поминали тут и там, то имени Крелорса старались избегать, словно стоит произнести его вслух – и оно навлечет не просто беду, а саму смерть.

Крелорс – хладнокровный проводник душ. Он сам выбирает того, чью жизнь пришло время прервать, сам решает, пустить ли душу в мир Иной. Молиться ему об удаче в намеченном деле казалось почти кощунством – разве не его решения маги смерти оспаривают своей силой? Или же некроманты, желают они того или нет, не его посланцы?.. Боги, я всегда плавала в теологии, и на эти вопросы вряд ли кто-то захочет мне ответить.