Елена Шелинс – Тлен и пепел (страница 13)

– …В салоне госпожи Пурпур давно разучились шить, поэтому мы думаем наведаться в «Рубиновый шик», там чудно делают шлейфы…

– Но, маменька, шлейфы давно не в моде… – робко заметила Элина.

– Девочка моя!.. Кушай омлет, милая, и никаких блинчиков, запомни! Тебе стоит думать о талии, тогда и с подбором фасона не будет проблем. А то сейчас шлейф – единственное, что отвлечет публику от всех твоих изъянов…

Элина на мгновение застыла, крепко сжимая пальцы на вилке с аккуратно отрезанным кусочком ажурных блинов, и промолчала. Девушка была ненамного толще меня, и то лишь в груди и бедрах, но спорить с разошедшейся госпожой Темпич просто бесполезно.

По ходу беседы радостный взгляд девушки постепенно тух, и вскоре она погрузилась в себя, окончательно от всего отстранившись.

Да, будь моя маменька того же сорта, как у Элины, я бы, вероятно, не так категорично рассуждала о невозможности собственного брака…

***

Вернис свидетель, на кладбище я не хотела идти до последнего. Это была крайняя мера, но, увы, к ней все же пришлось прибегнуть.

Вайна одним днем сходила в несколько лавок и приобрела все необходимые ингредиенты для зелья «Слезы Брианны», позволяющего видеть духов. Девушка также прикупила по составленному мною списку еще несколько трав, толченых камней и готовых настоек, чтобы отвести глаза случайным свидетелям этих покупок от моих реальных намерений.

Еще несколько дней часов по пять я трудилась, смешивая порошки и травы в нужных пропорциях, что-то отваривая, что-то подсушивая, что-то выдерживая в едких растворах. К концу этого срока меня уже мутило от запаха терпкой полыни и гадкой моровой ягоды, а руки от напряжения начинало сводить, ведь всего одно неудачное движение – и можно начинать все заново.

Для родных не было удивительным, что я могу проводить свой досуг таким образом, так что прятаться не пришлось. К тому же у отца выдалась тяжелая неделя, он приезжал затемно, ужинал с нами и сразу шел спать, не особо вникая в то, чем я занимаюсь, а маменька была слишком далека от алхимии, чтобы заподозрить что-то неладное.

В итоге зелье получилось просто прелесть. Правильного янтарного цвета, чуть тягучей консистенции. Я разлила его по порционным бутылочкам и стала счастливой обладательницей целого запаса «Слез Брианны».

В первую же ночь после этого, слегка дрожа от волнения, я выпила горьковатой жидкости и с приглушенно горящим светочем отправилась на экскурсию по собственному дому.

Возможность увидеть призрака кого-то из своих далеких или, что хуже, ближайших предков уже больше пугала, чем казалась хоть сколько-нибудь привлекательной, хотя с каждым днем сроки поджимали, а необходимость что-то предпринять с Эвалусом – увеличивалась.

Мои представления о духах были весьма обрывочны. Я видела в иллюстрациях к сказкам парящих в воздухе полупрозрачных людей, ноги которых окутывал туман, но в действительности они могли выглядеть как-то иначе.

Чаще всего духи упорно игнорируют живых и даже прекрасно сосуществуют с ними, но лишь до того момента, пока живые сами каким-то образом не замечают их… А пристального взгляда может оказаться более чем достаточно, чтобы человек вызвал смертельно опасный интерес потустороннего существа.

Сердце несколько раз обрывалось от скрипов, на которые я при других обстоятельствах и не обратила бы внимания. От зелья во рту до сих пор стоял горьковатый привкус, но больше в моих ощущениях, казалось, ничего не изменилось. Это настораживало – а так ли оно должно работать?

Чтобы обойти весь дом крадущимся шагом, мне потребовалось около часа, к концу которого нервы стали заметно сдавать. Ничего не выбивалось из привычной картины реальности, что не мешало мне шарахаться даже от собственной тени. Достигнув заднего входа, которым пользовалась прислуга, я завершила свой маршрут. Дом был чист.

Легкая волна облегчения нахлынула на меня и тут же спала.

Дальше меня ждал сад, а за ним – склеп. Я чуть сглотнула, чувствуя холодные щупальца усиливающегося страха.

Бесшумно открыв тяжелую дверь, я застыла на пороге, напряженно вглядываясь в черноту ночи. Чуть колышущийся светоч выхватывал из мрака стершиеся от времени ступени, мощенную широким камнем дорожку и темные густые заросли верониковой ягоды, усыпанные ранними мелкими бутонами голубовато-зеленого цвета.

Пахло травой и сырой весенней землей.

Воскресив в голове, как выглядит это место при свете дня, я с кривой улыбкой поежилась. Это же мое поместье, сколько можно трусить. Родовой дом, земля предков. И разве не меня, новоявленную повелительницу мертвых, эти самые мертвые и должны бояться?

Аргумент был шаток и, что уж там, предельно глуп, но добавил решимости.

С трудом переступая страх, я поспешно сошла со ступеней и, озираясь, побрела по дорожке, не замечая холода – то, что перед выходом стоило взять хотя бы накидку, мне и в голову не пришло.

От раскидистых узловатых и толстых ветвей старых вишен в ночи веяло жутью. Большинство лепестков уже опало, и от бутонов остались только оголенные венчики, в темноте кажущиеся какими-то причудливыми уродливыми цветами.

Я шла под этими зловеще изгибающимися деревьями, которые при свете дня ничем не отличались от обычных старых вишен, коими и являлись. Сжимала до белых костяшек пальцы и впивалась ногтями в предплечья, но в какой-то момент отстранилась от самой себя. Словно окинула взглядом со стороны.

Перепуганная жалкая девчонка.

Ну разве смогу я так чего-либо добиться? Разве в таком состоянии возможно взять под контроль даже самого слабенького призрака? Пусть порядок подчинения и вязь заклинания по записной книжке я вызубрила от и до, но без должной силы воли даже могущественный маг не справится с поставленной задачей. Что уж говорить о юной дилетантке, которая в одиночку решила осваивать подобные вещи?

Я на мгновение остановилась, чувствуя, как постепенно начинаю злиться. На саму себя за проявление слабости, на Эвалуса, из-за которого я вообще затеяла все это, и даже на папеньку, оказавшегося не в состоянии разобраться с делами семьи, в результате чего его дочь, как последняя дура, мерзнет ночью в саду, разыскивая на свою голову призраков.

Злость все-таки отличное чувство, если направить ее в нужное русло. Особенно если она способна пересилить накативший страх.

Ускорив шаг, я быстро прошла остаток сада всеми тропками, заглянув едва ли не под каждый куст. Потревоженное семейство ежиков, которое рвануло прочь в темноту, лишь на мгновение заставило меня вздрогнуть.

К склепу, отделенному декоративной зеленой изгородью, я подошла, окончательно взяв себя в руки.

Перво-наперво я просмотрела печати на массивной двустворчатой двери, которые все так же оставались нетронуты. Светоч позволял разобрать каждый причудливый изгиб на тонких рунах, словно выгравированных вокруг замка. Никаких видимых дополнительных затворов не было, но потянув за ручку, я ощутила, что двери словно слились со стеной.

Вскрывать склеп я не собиралась: даже если получится, восстановить разрушенные печати я не смогу. Да и куда спокойнее, когда такое жуткое место находится под защитой, поставленной мастерами. Были ли печати непреодолимым барьером для привидений, которых после запечатывания могли держать и стены склепа, я не знала.

Но вокруг места упокоения моих предков точно не было ничего, напоминающего призрачные сущности.

Когда я, походив вокруг серого сооружения, направилась к дому, до меня вдруг дошло. Это ведь первый раз после нападения тетушки, когда я спокойно подошла к этому месту. Обернулась и некоторое время растерянно разглядывала изящную резьбу на камне, небольшой шпиль, украшенный семиугольными звездами Брианны, две изогнутые статуи плакальщиц в ниспадающих одеяниях.

Отчего-то теперь мне было здесь… спокойно? Я растерянно повела плечами, чувствуя, что уже совершенно замерзла. Пора возвращаться.

Отрадно знать о том, что в поместье нет духов, но это не отменяло необходимости раздобыть хотя бы одного слабенького призрака…

В Эрге и ее окрестностях располагалось сразу несколько кладбищ. В центре столицы хоронили членов королевской семьи и известных жителей, или же просто всех достаточно благородных, кто не захотел покоиться в семейных склепах, если таковые имелись. Сословия попроще обретали свое посмертное пристанище возле окраин, там люд погребали с учетом житейских соображений – кому какое кладбище вышло ближе.

Теоретически мне подходило любое из этих мест, кроме центрального кладбища, настолько надежно охраняемого Инквизицией от вандалов, что соваться туда было равносильно самоубийству. К тому же на кладбищах окраин города хоронили и весьма неблагонадежных мертвецов, казненных и неопознанных – в общем, всех тех, кто, по моим представлениям, вполне мог задержаться в этом мире куда дольше, чем изначально отвели боги.

Мне повезло, что ближайшее к нашему поместью кладбище было всего в получасе быстрой езды на лошади.

Я решилась на очередную безумную авантюру на следующую же ночь после исследования дома на предмет наличия призраков, просто чтобы не успеть передумать. Перетряхнув весь свой гардероб, нашла немаркий черный костюм для верховой езды и отстегнула от него юбку. Затем вывалила на письменный стол все свои амулеты и охранные артефакты, призадумалась.