Елена Шелинс – Тлен и пепел (страница 11)

– Миледи, поверьте, вы совершаете ошибку, связываясь с Отисом Батрисом.

Я вздрогнула, но Корре исчез из поля моего зрения так же внезапно, как и появился.

Вот же демон! Да что же он ко мне пристал…Это упорство переходило уже все возможные границы.

Я вдруг поняла, что остановилась и как-то совершенно неподобающе верчу головой, оглядываясь. Маменька стояла рядом и прожигала меня своим недовольным взглядом.

В экипаж мы садились в гробовом молчании.

Я даже не надеялась на то, что ей не успели доложить про Отиса.

Про обморок, как выяснилось, она не узнала, решив, что мы с Элиной легкомысленно ушли в компании двух господ. Я не стремилась ее переубедить, чтобы не волновать из-за глупой симуляции. Если со мной действительно что-то случится, это расстроит маменьку значительно сильнее, чем опрометчивое поведение на балу.

Галантный красавец Отис не шел из головы, и мысли у меня роились самые тяжелые. Учитывая внешность и регалии этого мужчины, мне казалось, что он непременно желает как можно дольше оставаться холостяком, и когда поползут слухи о нашем взаимном интересе, провернуть его женитьбу с какой-либо благородной дамой будет очень непросто.

Решил использовать меня как ширму? Возможно, но этим он, сам того не ведая, лишь оказывает мне хорошую услугу, отваживая возможных женихов.

Но сильнее неясных мотивов Отиса меня волновали странности, связанные с Энтоном Корре.

Как знать, уж не приложил ли этот скользкий лорд свои руки к делишкам управляющего «Светоча»? А что, устроить сговор, почти разорить компанию, а затем удачно приобрести ее вкупе со смазливой графиней и прочным положением в местном обществе в придачу. Эвалус, конечно, старый друг семьи, но он так падок на роскошь и красивых женщин, а на все это постоянно нужно все больше и больше денег…

С другой стороны, зачем тогда Энтону самому пенять на бездарность управляющего при разговоре с моим отцом? Задумал избавиться от сообщника, добившись своего? Или он все же непричастен к ситуации со «Светочем» и лишь желает воспользоваться положением моей семьи?

От этих мыслей хотелось лезть на стену.

Очевидно лишь одно: нельзя оставлять все как есть, никак нельзя пускать ситуацию на самотек.

***

Под сильным впечатлением как от прошедшего бала, так и от всех событий в целом, несколько дней я была сама не своя. Меня мучили обрывочные сумбурные сны, заставляющие просыпаться в рубашке, насквозь мокрой от пота.

В ночных кошмарах я то целую вечность кружилась в танце с Отисом без возможности остановиться, и он смотрел на меня полубезумным влюбленным взглядом, то едва успевала убрать пальцы от Энтона, пытавшегося откусить их вместе с перчатками. Зубы у господина Корре чудовищно удлинялись, заостряясь и приобретая отвратительный желтый цвет. Где-то между всем этим мне мерещились полуразложившиеся упыри. Игнорируя все санитарные нормы, они что-то деловито помешивали в чанах фабрики «Светоча». Руководил ими Эвалус, наряженный в темный зловещий балахон. Он хохотал как безумный и размахивал посохом, который венчал череп.

Этот наиоткровеннейший бред казался таковым только после пробуждения, во сне же все ввергало меня в ужас.

Днем я бесцельно слонялась по саду, никого не замечая и частенько игнорируя обращенные ко мне вопросы прислуги и уже начавшей беспокоиться маменьки. Мысли часто принимали не до конца разборчивую логическую форму и исчезали, едва родившись в каких-то расплывчатых образах.

В моменты прояснения я отчетливо ощущала, что надо решить, что же делать дальше, но была в слишком большой растерянности. Я знала, что Эвалус определенно что-то замышляет за спиной моего отца. Но что именно происходит и как это исправить?..

Тот факт, что я владею запретным темным даром, казалось, ничего не меняет и вряд ли может расширить мои возможности. Вот если бы Эвалус был мертв и его душа решила задержаться в нашем мире… то я бы в теории могла попробовать взять под контроль его призрака и хорошенько растрясти, однако…

Сидя на отсыревшей лавочке под набухшими бутонами вишни, я вдруг громко расхохоталась. С вишни испуганно вспорхнули перепуганные птицы.

Конечно. Как же я не подумала об этом сразу!

Призраки.

Сущности, которые редко способен увидеть даже могущественный маг, не практикующий некромантию! И уж тем более их вряд ли сможет обнаружить простой человек. Во всяком случае, до того момента, пока призрак сам не пожелает предстать перед чужими глазами.

А что, если приставить призрака-шпиона к Эвалусу? Тогда я узнаю, что именно происходит на семейном предприятии и у меня появятся весомые доказательства, с которыми можно будет идти к отцу.

Идея была безумна, но, несмотря на всю туманность перспектив, я ощутила, как стало легче. Больше я не находилась в темном тупике. Я увидела намек на дрожащий свет предполагаемого выхода. Скинув ощущение безнадежности и уже в более приподнятом настроении, я направилась к себе, прихватив полный кофейник и чашку. Ужин, во время которого я беззаботно поболтала с родителями, обрадовавшимся окончанию моей хандры, был сытным и вкусным.

И вновь моим главным советчиком стал старый блокнот некого загадочного «И.И.» – в записи я ушла с головой на полночи. И вот, отстранившись от стола и размяв затекшие от неудобной позы плечи, я распахнула окно и втянула свежий воздух, чтобы немного взбодриться.

Черный бархат неба усыпали крупные звезды, едва приглушенные полной луной. Холод весенней ночи дал желаемый эффект, на время сняв сонливость.

Прояснение уставшего разума принесло с собой невеселые мысли.

Складывалось впечатление, что человек, который вел эту тетрадь, заносил в нее далеко не все, что знал. Некоторые вещи приходилось вычитывать между строк, к тому же временами буквы начинали скакать, превращаясь в невнятные загогулины, и понять смысл фраз становилось сложно, а порой и вовсе невозможно.

Я держала в руках ключ к темной силе, но этот ключ застревал где-то посередине первого оборота в несмазанном замке. Одной тетради было явно недостаточно.

Вот если бы я смогла найти учителя…

Я едва не рассмеялась вслух, почувствовав себя дурой. Может, сразу попытаться организовать себе кружок по некромантским интересам? Чтобы Инквизиции было веселей меня искать?..

Необходимый обряд по подчинению призрака я, к счастью, нашла, как и совсем краткие рекомендации по управлению этими существами. В моих ли силах его выполнить, я решила выяснить уже на практике, гоня прочь страхи, которые пока топтались лишь на самой грани сознания.

Оставалось кое-что еще.

Я вдруг поняла – несмотря на очевидность наличия у меня темного дара, я до сих пор никогда не видела призраков. Ни одного. И сложно было поверить, что они в действительности никогда не оказывались рядом, ведь все поместья нашей знати насчитывали подчас не одну сотню лет. А где же еще быть духам, как не в старинных домах или возле семейных склепов?

Успокаивало лишь то, что раз здесь когда-то жил некромант, то он, возможно, в свое время зачистил собственный дом от этих сущностей. А может, оставил защиту, которая если и не сохранилась до наших времен, то должна была воспрепятствовать большому накоплению нежелательных духовных субстанций. В любом случае, я никогда не замечала призраков и хотела перестраховаться, что это не дефект моего зрения, а в поместье их действительно нет.

Записная книга не содержала никаких сведений о том, как именно увидеть привидение, вряд ли ее хозяин думал, что подобное требует уточнений.

Однако тут я и без «И.И.» прекрасно понимала, что может помочь. Что я, не дочка владельца огромного алхимического предприятия?..

Да, практически все, что было связано с умершими в Рулевии, являлось неким табу. Основные заботы о неподнятии мертвых брали на себя служители Брианны, об уничтожении ходящих усопших во плоти – отряды, сформированные Инквизицией.

Но призраки в какой-то момент этого разделения обязанностей некромантов оказались словно сами по себе. И все потому, что их почти никто не способен заметить.

Но затем появились некоторые проблемы.

Иногда между духом и живым устанавливалась особая связь. Если дух обладал достаточным могуществом, чтобы создать ее с кем-то для себя важным, этот человек становился жертвой призрака. Пытки несчастного могли быть крайне разнообразны: слышимый только ему вой, лицезрение обезображенного облика усопшего, задушевные разговоры в собственной голове.

Подобных случаев было не так много, чтобы стать проблемой для общества, но Инквизиция не могла закрыть на них глаза. Особенно когда речь шла о благородных семьях, членов которых не так-то и просто упрятать в больницу для душевнобольных.

Маги Инквизиции научились разрывать связи между человеком и духом, ставить на живого длительную защиту. Что происходило после этого с самим призраком, мне было неизвестно, но его жертва освобождалась. Правда, эта магия работала только тогда, когда использовавший ее мог видеть разбушевавшееся привидение воочию.

Знала я все это лишь потому, что в свое время крутилась рядом с алхимиками «Светоча». Чтобы видеть призраков, использовали определенное зелье, которое готовилось не по самому простому рецепту. Инквизиторы раз в год делали тайный заказ у нашей компании на несколько ящиков по сотне бутылок, не будучи в состоянии создать зелье самостоятельно.