Елена Шелинс – Тлен и пепел (СИ) (страница 9)
Его имя показалось мне смутно знакомым.
Я через силу улыбнулась:
— Спасибо, что спасли меня.
— Ваше спасение для меня было делом чести. — Сказал Отис бархатистым голосом, вызывающим легкую дрожь в коленках.
К сожалению, моя обычно цепкая память подводила, когда речь шла о дворе или очередной благородной семье. Возможно, имя Отиса Батриса я слышала даже сегодня от кого-то из девушек…
В любом случае, я исполняла свой первый танец на балу, а кавалер был привлекателен и галантен. И я бездумно, до последней капли, вверила себя ему, кружась по зале.
Когда музыку смолкла, сменяясь на тихие голоса беседующих, я хотела отстранится, но Отис вдруг удержал меня.
— Нет, миледи, вы в долгу передо мной. И откупиться вы сможете лишь еще одним танцем.
Я опешила и взмолилась всем богам, чтобы цвет моих щек был по своей яркости достаточно уместным и не превышал границ приличия.
Вся способность рационально мыслить куда-то пропала.
До сего момента мое общение с противоположным полом сводилось лишь к приятельским беседам, и я была совершенно безоружна перед подобного рода выпадами от того, кого сама считала настолько привлекательным. Что-то внутри упорно призывало побороть в себе растерянность и начать думать головой, но это было выше моих сил.
И несмотря на то что два танца подряд — это слишком, я кивнула. Да простит меня моя маменька…
С первых аккордов стало очевидно, что мы остались на фатрон — динамичный, очень живой танец, требующий определенной доли ловкости для правильного исполнения.
Рука Отиса прижала меня к нему уже куда крепче, чем это было в прошлый раз, и мы пронзили поднявшийся водоворот из закружившихся пар и слились с ними в единый вращающийся узор.
Все же, за первый танец я уже привыкла к своему кавалеру. Ноги послушно выполняли хорошо заученные движения, и в какой-то момент я поняла, что уже не думаю, правильно ли я двигаюсь.
Здесь не было разговоров и шепотков среди пар — чистое движение, ток энергии, тягучесть взгляда. Выполняя очередную фигуру, Отис то придерживал меня за талию при каком-то требующем поддержки па, то отстранял, но лишь затем, чтобы вновь привлечь к себе. В его руках играла сила и предусмотрительная чуткость.
Когда отгремели последние такты, и мы остановились, переводя дух, лорд галантно взял мою руку и поцеловал.
В эти мгновения от губ Отиса меня отделяла лишь тонкая ткань бальных перчаток…
Едва он ушел, обещав еще составить мне компанию позже, я, не видя ничего вокруг, устремилась к дамской комнате.
Крутанула переключатель медного крана. Установила на полную мощность ледяную струю, набрала пригоршню воды. И с трудом себя остановила, вдруг вспомнив, что маменька целый час колдовала над моим макияжем.
Из зеркала на меня смотрела ошарашенная девушка с широко распахнутыми глазами и неприлично растрепавшейся прической. Я нервно выдохнула и поправила непослушными пальцами выбившиеся пряди. Сердце в бешеном темпе колотилось о грудную клетку, а дыханье не желало восстанавливаться.
— Кларисса!!!..
В дамскую комнату влетела Элина. В ее возгласе читалось изумление, восхищение и легкая примесь зависти.
— Где моя маменька? — отрывисто спросила я, оправляя платье.
Элина лукаво улыбнулась:
— На твою удачу, госпожа Мэри Извич удалилась с моей мамой на свежий воздух, проветрить голову после бокала шампанского. Но, смею тебя заверить, госпоже Извич не переметнут сообщить, что ее дочь два танца подряд отплясала с Отисом Батрисом, магом светлейшего двора, членом Высшего Совета и близким другом самого государя!
Мне стало нехорошо. Я хотела вновь открыть воду, затем вовремя себя отдернула и развернулась к приоткрытому окну.
— Ему уже двадцать пять, а Отис до сих пор так и не женат… Говорят, после того, как государь обзавелся супругой, Его Величество упорно добивается устройства семейной жизни ближайшего друга. Быть свадьбе Отиса в этом году, как пить дать! — взахлеб сыпала на меня жаркие фразы Элина.
Я горько хмыкнула. При таких внешних данных и успехе при дворе он, наверняка, вдоволь обласкан придворными дамами, и любой бы на его месте не спешил отягощать себя узами брака…
Здесь, под открытым окном, я, наконец, смогла прийти в себя. Очарование постепенно таяло, и я поняла, что совершила опрометчивый поступок, согласившись на второй танец подряд. Это был своего рода вызов, и это не могло пройти мимо злых языков, которые тут же пустят слушки про нас с Отисом, которого, в действительности, я никогда прежде даже не видела.
Не думаю, что он сам этого не понимал. С меня-то спрос какой, стоило ему немного полюбезничать, как я, дурочка, сразу лишилась последнего ума. Но ведь дурные слухи могут навредить и самому Отису в его поисках невесты...
Моя способность влипать в щекотливые ситуации уже начинала пугать. От меня требовалось всего лишь тихо провести этот вечер, быть со всеми умеренно любезной, а к концу бала незаметно уехать с маменькой домой. А я с самого начала повела себя так безрассудно…
— Кларисса, ты что это, совсем не рада? — внимательно рассматривая мое лицо, с недоумением спросила Элина. — Да половина присутствующих девушек удавить тебя готовы были…
Я хотела было ответить, что не собираюсь в ближайшее время давать клятв любви с кем бы то ни было перед богиней, но вовремя прикусила язык. Не объяснять же, что я явилась сюда, только чтобы проявить вежливость перед герцогиней с ее внезапным приглашением.
Интересно, так что же все-таки заставило герцогиню прислать мне открытку с голубкой, игнорируя отсутствие заявки для участия?..
Когда я убедилась, что достаточно привела себя в порядок, мы с Элиной вышли и вернулись к той же компании девушек, с которыми стояли ранее. Оглядевшись украдкой, я поняла, что Отиса поблизости нет, и с облегчением выдохнула.
Бал шел своим чередом. Элину несколько раз пригласили, и я тоже станцевала, правда, всего единожды, со знакомым юношей чуть старше меня. Он держался неловко, и танец прошел в полном молчании. Маменька к тому времени вернулась с улицы, и или пока не была в курсе того, что произошло, или делала вид, что два танца с Отисом ничего не значат.
Признаться, я думала, что присесть или постоять в стороне мне не дадут, но желающих пригласить меня после того стеснительного юноши, танец с которым, как оказалось, моя маменька пообещала его, отчего-то не прибавилось.
Видимо, два танца подряд с Отисом порядком смутили местную публику. Мало кто захочет переходить дорогу близкому другу самого государем. Но мне такое положение вещей пришлось только на руку, и я окончательно расслабилась и позволила себе шампанское.
Я как раз допивала второй бокал и лениво переговаривалась с одной из Элининых сестер, которая, будучи давно замужем, пришла сюда скорее, как моральная поддержка, когда меня окликнули.
Я повернулась и уперлась взглядом в знакомую меховую горжетку.
Герцогиня выглядела уставшей. Налегать на выпивку она так не перестала, и сейчас была в этакой легкой истоме, грозящей перейти в откровенное шатание.
— Дорогая моя, — гортанно проворковала Омстел, — пойдем со мной, хочу тебе кое-кого представить. Один… замечательный молодой господин. Только подъехал, очень занятой человек, но, голубушка моя…
Она вдруг близко ко мне наклонилась и доверительно прошептала:
— Влюблен в тебя, просто без ума! Только о тебе и говорит, представляешь? Такого мужчину нельзя упускать, моя дорогая, ведь любовь… любовь это… — она закатила глаза, как бы выражая всю емкость этого слова, но так и не произнося ничего более конкретного вслух.
Герцогине определенно больше не стоило наливать.
Госпожа Омстел вцепилась в мою руку, бесцеремонно потянув от девушек, и мне ничего не оставалось, как последовать вместе с ней.
Стать жертвой мании великосветской свахи я хотела меньше всего, но вырваться из ее удивительно цепкой хватки было непросто. Она, казалось, совершенно не слушала все мои возражения и буквально дотащила меня до одной из удаленных колон.
Всемилостивые боги, мало мне одной оплошности с Отисом, так еще и это…
— Кларисса, дорогая, — быстрой скороговоркой проговорила Омстел, — хочу тебе представить графа Энтона Корре. Он много лет прожил в Объединенных республиках, но недавно приехал к нам и...
Я подняла голову и больше не слушала герцогиню. В груди стремительно расцветала злость, и мне стоило титанических усилий не поменять лица.
Передо мной стоял тот самый светловолосый молодой мужчина, которого я застала в кабинете отца, и который имел наглость ему нагрубить. Камзол он сменил на другой, подобающий случаю, но точно такого же зеленого оттенка, а прядка все так же пересекала его лоб, словно невзначай выбиваясь из прически.
Гадкая складка мерзавца у уголка губ исчезла, и теперь лицо источало убийственную дозу доброжелательности и симпатии, которой мог бы позавидовать любой служитель очередного приюта Брианны.
И меня вдруг осенило.
Так вот почему герцогиня пошла на весьма странный шаг с приглашением!.. Да этот проходимец явно запудрил ей голову и наболтал какой-то сентиментальной чуши, чтобы иметь возможность обдурить и меня.