Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.6. Закат Союза нерушимого (страница 7)

А что же с русским флагом? Поднимал ли его кто-либо в описываемый период? В 80-е годы ведущий научный сотрудник Института государства и права РАН, доктор юридических наук Галина Ильинична Литвинова написала статью «К вопросу о национальной политике» и ряд других работ по русскому вопросу. В отличие от письма Андреевой эти материалы нигде не были опубликованы, хотя автор выступала даже перед членами ЦК КПСС. Литвинова предупреждала об опасности неравенства в отношении к национальным окраинам и к русским регионам. В своей статье она указывала:

«Представляется целесообразным внести изменения в бюджетную и налоговую политику, а также политику закупочных цен и др., в результате которых в течение десятилетий создавались льготные условия для опережающих темпов социально-экономического развития ранее отсталых наций в рамках соответствующей национальной государственности. Так, в 50-е годы доходы колхозников Узбекской ССР были в 9 раз выше, чем в РСФСР, а стоимость валового сбора продуктов растениеводства за 1 трудодень по закупочным ценам в Нечерноземной зоне оценивалась в 10 раз ниже, чем в Узбекской ССР и в 15 раз ниже, чем в Грузинской ССР».

«РСФСР – единственная из республик, не имеющая своей Академии наук».

«Так, по переписи населения 1970 г. обеспеченность занятого русского населения специалистами с высшим образованием, как в городе, так и в селе, оказалось в полтора-три раза ниже, чем у народов Средней Азии, Казахстана, Закавказья. Практически русские оказались по этому показателю на последнем месте из числа наций, имеющих союзные республики, тем не менее крупнейшие вузы РСФСР по-прежнему отдают до 25% своих мест для внеконкурсного зачисления представителей ранее отсталых, а ныне передовых народов, усугубляя этим новое фактическое неравенство».

«В 1973 г. среди научных работников СССР самую низкую квалификацию имели русские и белорусы. У них был самый низкий процент лиц, имеющих ученую степень. Тем не менее на 100 научных работников было аспирантов: среди русских – 9,7 человека; белорусов – 13,4; туркмен – 26,2; киргизов – 23,8. Эта тенденция сохраняется, усиливая новое фактическое неравенство наций».

«В любой республике, исключая РСФСР, в школах дети учат историю СССР и историю своего родного края, республики. Это воспитывает любовь к родному краю, к своему народу, к своей нации. В русских школах учат только историю СССР».

«Ныне в СССР действуют 34 национальных республиканских конституции (от азербайджанской до якутской), но русской среди них нет, как нет и национальной государственности… Считается, что нет – и не надо. Что о русских центр позаботится. Простите, но мы это уже проходили.

Центр способен лишь (как и прежде) позаботиться о том, чтобы как можно больше выжать из беззащитных, доведенных уже до вымирания русских краев и областей, используя русских и их природные богатства в качестве безвозмездного донора.

Но поря понять, что донор давно уже обескровлен, еле жив…».

«Без решения русского вопроса перестройка обречена на провал».

Предупреждения и предложения Литвиновой услышаны не были. Да и знали о них при запрете на публикацию весьма немногие даже в русском движении.

Само это движение в тот период неизменно ассоциируется с обществом «Память», организованном в Москве еще в 1980 г. Изначально «Память» объединяла в первую очередь активистов из столичного отделения Общества охраны памятников истории и культуры. Однако, во второй половине 80-х организация приобретает общественно-политический формат национал-патриотического толка.

В мае 1987 г. общество провело на Манежной площади митинг в поддержку Перестройки и против ее саботажников. Участники акции были приняты первым секретарем Московского горкома КПСС Борисом Ельциным, который обещал учесть их пожелания. В том же году в поддержку «Памяти» высказался Горбачев: «Вот «Память». Там верховодит сомнительная публика, тонкий слой с монархическим уклоном, не говоря уже обо всем остальном. Но масса-то включилась в движение по соображениям вполне нормальным. Хотят сохранить памятники старины. Это же надо различать. Надо же уметь работать».

По мере роста общества и возникновения его ячеек в других регионах не замедлила явиться традиционная болезнь всякого русского движения: ссоры лидеров и разделение организации на несколько ветвей. К началу 1990-х действовало уже целых восемь структур, именующихся «Памятью» и три – взявших иные названия.

Идеология «Памяти» сочетала в себе разные направления: от православия и монархизма до фашизма и язычества. Общий же дух был в значительной степени маргинальным. Русский национализм «Памяти» не был национализмом Ильина или Шафаревича, но неким гротеском, а в иных случаях даже карикатурой на таковой.

Помимо «Памяти» в 80-е годы заявили о себе ряд групп с христианским, национально-патриотическим уклоном. Одним из них было Российское христианское демократическое движение, созданное в 1990 г. молодым философом и общественным деятелем Виктором Владимировичем Аксючицем. Вместе с поэтом и литературоведом Глебом Александровичем Анищенко он с 1987 г. издавал литературно-философский журнал «Выбор». Журнал, продолжавший традиции лучших изданий Русского Зарубежья, отличался высокой планкой публикуемых материалов, но не имел достаточно широкого хождения сравнительно с либеральными изданиями. В Ленинграде известность получила организация «Русское Знамя», поведшая активную кампанию за возвращение городу родного имени и сыгравшая значимую роль в том, что «колыбель трех революций» вновь стала градом Святого Петра. Эти организации стремились наладить отношения с русской эмиграцией, которая в свою очередь с сочувствием относилась к ищущим утраченную Россию молодым соотечественникам и пыталась донести до Отечества подлинные национальные идеалы.

Ясное понимание происходящих на родине событий демонстрировал председатель РОВС поручик Владимир Владимирович Гранитов, писавший в 1989 г.:

«…не следует поддаваться психозу газетной пропаганды и принимать реально существующее за желаемое. Наше прошлое и память о погибших или скончавшихся старших начальниках и соратниках обязывает нас трезво оценивать происходящее с нашей общероссийской национальной точки зрения и не верить приятным иллюзиям.

Проводимые реформы имеют целью не освобождение России от коммунистического гнета, а спасение советской системы от экономического краха и сохранение доминирующего положения коммунистической партии, для чего нужно дать подъяремному населению какой-то новый стимул (хотя бы и иллюзию свободы), чтобы заставить его работать с энтузиазмом, и создать на Западе благоприятное впечатление о «демократизации» советской власти для получения экономической и технической помощи.

Для этого разрешаются свободные выборы, но кандидаты – только коммунисты, говорящие красивые слова о положительной роли церкви, но высшая иерархия остается под контролем НКВД, и лица, осужденные за их религиозные убеждения, продолжают томиться в концентрационных лагерях и психушках; говорится о демократических свободах и одновременно издаются новые законы, предписывающие 10 лет лагеря за политическую пропаганду; разрешается ругать Сталина и последующих «вождей», но Ленин остается на пьедестале. Для усиления пропагандистского эффекта, возможно, будет допущено христианское погребение останков расстрелянной Царской Семьи. Но все это в целях спасения советской системы и партии. Поэтому нам не следует восхищаться Горбачевым и смотреть на него, как на национального героя, как это, к сожалению, делают некоторые экзальтированные и доверчивые лица…

…Мы знаем, что у Национальной России заграницей среди «сильных мира сего» друзей нет. Поэтому не удивительно, что процесс национального возрождения принимается «в штыки» не только советской властью, но и западной прессой, стремящейся заранее навязать ему компрометирующий ярлык антисемитизма. Если наши возможности в отношении непосредственной помощи национальному движению в Сов. Союзе сильно ограничены, то бороться с ошельмованием этого движения в Западном общественном мнении могут и наши печатные эмигрантские органы, и каждый из нас лично в своем непосредственном иностранном окружении.

Западная пресса ратует за права африканских дикарей самостоятельно решать свои дела (вплоть до убийства миссионеров), а русский народ, имеющий свою высокую культуру мирового масштаба и свои национальные традиции, почему-то обязан следовать иностранной указке. С таким мнением можно и должно бороться каждому из нас».

Владимир Владимирович возглавил РОВС летом 1988 г. Пройдет немного времени, и в обиход войдет определение: «РОВС – это Гранитов. Гранитов – это РОВС». Поручик Гранитов имел настоящий талант к общественной деятельности. Стратег по складу ума, талантливый инженер-проектировщик, он четко видел главное, но не упускал из виду ни малейшей детали, был чужд какой-либо импульсивности и глубоко, всесторонне просчитывал, как собственные шаги, так и обстановку в мире. Благодаря всем названным качествам, Гранитов с редкой проницательностью оценивал происходившие в ту пору события в доживающем последние дни СССР и остерегал слишком легковерных русских эмигрантов от обольщений: «Мы обязаны оценивать обстановку трезво и объективно и не только не верить приятным иллюзиям, но и бороться с распространением таковых в окружающей нас среде. О Горбачеве пока мы можем сказать лишь то, что он, осознав неизбежный кризис советской системы, старается спасти страну от краха и сохранить власть в своих руках и порядок путем прививки некоторой дозы демократизации. Но, кого именно он стремится спасти и, и как далеко согласен идти в своих преобразованиях, этого никто не знает. По его словам, он остается верным основным положениям социализма. Однако, в нашей среде можно встретить его поклонников, ожидающих от него спасения России, о чем он, дескать, по тактическим соображениям не может говорить открыто. Не отрицая принципиально такую возможность, нужно признать, что никаких реальных оснований для таких надежд нет. О любом деятеле следует судить не по его речам, а по результатам его деятельности. Результаты же в данном случае далеко не блестящи. После пяти лет «перестройки», несмотря на декларируемую гласность и демократизацию, люди, осужденные за свои религиозные или политические убеждения, продолжают сидеть по лагерям и «психушкам», а все разговоры о предоставлении населению экономической инициативы на практике ограничиваются жесткими социалистическими рамками, в результате чего экономика страны не только не улучшилась, но скатилась еще ниже. Эти факты не позволяют верить в искренность стремлений Горбачева. Но могут быть и другие опасения