Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.6. Закат Союза нерушимого (страница 2)

Прошлых лет идейные пираты

Извратить пытались нашу жизнь,

Но проснулся наш кооператор

И на дне построит коммунизм! – пелось в залихватских куплетах на стихи Леонида Дербенева.

В конце 80-х производственные кооперативы стали основной предпринимательской деятельности в СССР. В этой сфере творилась большая неразбериха, вызванная в первую очередь, чехардой в принимаемых властью актах, призванных регулировать процессы в ней: одни законы отменялись другими через считанные месяцы, а затем на смену им являлись третьи, четвертые. Лишь в 1989 и 1990 гг. были приняты поправки в «Закон о кооперации…», строго регламентирующие предпринимательскую деятельность.

Наибольшую известность приобрел в СССР ставший первым советским миллионером Артем Тарасов. В январе 1989 г. по решению возглавляемого им кооператива «Техника» ему была выписана заработная плата в 3 000 000 р. из прибыли этого кооператива. Кооперативам разрешалось тратить в день не более 100 р. на свою деятельность, поэтому необходимые на развитие предприятия средства пришлось проводить, как з/п. С нее Тарасов уплатил все налоги – только налог на бездетность составил 180 000 р. Его заместитель получил такую же з/п и, будучи членом КПСС, уплатил членские взносы – в размере 3% от заработка – 90 000 р. Для страны со средней з/п в 200 р. подобные факты стали шоком. В итоге «Закон о кооперации…» был обновлен, а Тарасов – привлечен к уголовному делу по расстрельной статье «Хищение в особо крупных размерах» и эмигрировал в Лондон.

Противоречивые меры советского правительства не смогли оздоровить экономическую ситуацию. Значимый урон был нанесен и объявленной генсеком антиалкогольной кампанией. При благих целях борьбы с пьянством, проблема которого в СССР стояла очень остро, реализация кампании привела не только к повышению цен на алкоголь, но и к варварскому вырубанию виноградников, вводу карточек на сахар из-за дефицита его в продаже вследствие самогоноварения. Бюджет потерял при этом 62 000 000 р.

«Горбачевская антиалкогольная политика не имела в виду полное искоренение водки – водка лишь стала труднодоступной и резко выросла в цене, – отмечал журналист Павел Хлебников в книге «Крестный отец Кремля». – Советского президента проклинали на перекрестках и за кухонными столами по всей стране. В провинциальных городах зримым символом правления Горбачева стала именно антиалкогольная кампания. Вместо того чтобы разрешить алкогольную проблему, новый запрет выплеснул ее на улицы – в форме жутких очередей и скандалов, которые закатывали опустившиеся пьяницы.

Производство водки тем временем перебралось в тень. «Левые» перегонные заводы возникли по всей стране. Контрабандную водку гнали в колхозах, на пищевых комбинатах – почти повсеместно – при попустительстве местной политической элиты, а потом продавали на улицах или из-под прилавка в государственных магазинах. Кое-кто гнал водку из дешевого одеколона, стеклоочистителя, крема для обуви. Ежегодно десятки тысяч россиян умирали от отравления, отведав ядовитого коктейля.

Антиалкогольная компания пропитала ядом и советскую экономику. Государственная монополия на алкоголь всегда была столпом советской финансовой системы, обычно она приносила в бюджет до 25 процентов всего дохода. После запрета прибыли от продажи водки потекли не в казну, а в карманы самогонщиков – так закладывался фундамент первого преступного капитала России.

Доходы от «левой» водки часто инвестировали в «кооперативы» – разрешенный реформами новый частный бизнес (торговые компании, банки, рестораны, магазины). Водочная мафия опутала всю страну и стала смело подкупать чиновников – от местной милиции, до судов и секретарей обкомов компартии. И вскоре правительство – единственный орган, способный противостоять организованной преступности, – начало гнить от коррупции».

Дефицит в последнее пятилетие советской власти стал тотальным. У магазинов выстраивались многочасовые очереди за самыми элементарными продуктами. Глагол «доставать» стал употребляться едва ли не ко всему. В 1989 г. на многие виды продовольствия были введены продуктовые карточки. Из провинции в выходные дни люди устремлялись в Москву и другие крупные центры, чтобы купить столь незамысловатые товары, как пресловутая колбаса, ставшая символом этого периода. Цены при этом уверенно стремились вверх. В марте 1991 г. первый заместитель министра Минхлебпродукта РСФСР А. Куделя сообщал в отчете о тяжелой ситуации с поставками хлеба, что «в сложившейся ситуации» необходимо «срочно решить вопрос об источниках оплаты предусмотренного к закупкам импортного зерна и поставке его в РСФСР в апреле-мае не менее 4 млн тонн ежемесячно». В помощь голодающим гражданам СССР американцы стали поставлять дешевые куриные окорочка, которые в народе окрестили «ножками Буша».

Открытие в Москве первого западного заведения быстрого питания – «Макдоналдса» – в 1990 г. для оголодавших советских потребителей стало событием столь масштабным, что маленькое американское кафе с гамбургерами в центре российской столицы сделалось одним из символов Перестройки. А точнее не столько само кафе, сколько трехчасовая очередь алчущих попробовать свой первый в жизни гамбургер, выстроившаяся к нему. В первый день работы «Макдоналдс» посетили рекордные для заведения за всю его историю 38000 человек.

При этом тотальный дефицит продовольствия в первую очередь ощутили на себе главным образом жители центральной России. На вопрос, почему, отвечает экономист Алексей Алексеевич Чичкин: «Что касается насыщения СССР потребительским импортом, – соответствующие решения Политбюро ЦК КПСС и президиума Совмина СССР 1959, 1963, 1978 и 1983 гг. предусматривали строгую очередность: импорт потребительских товаров направлять прежде всего в неславянские союзные республики и на Западную Украину; затем в Белоруссию, остальную Украину, автономные республики РСФСР, причем в первую очередь – в северокавказские. Потом – в национально-автономные области и округа РСФСР. Именно в упомянутой последовательности. И лишь после всего этого, т.е. по «остаточному принципу», – на остальную, официально русскую территорию РСФСР…»

С 1985 по 1991 гг. резко ухудшились макроэкономические показатели: так, золотой запас СССР сократился с 2500 до 240 т., внешний долг напротив вырос 31,3 до 70,3 млрд долларов. Официальный курс рубля к доллару взлетел с 0,64 до 90, а темп прироста экономики, составлявший скромные +2,3%, ушел в глубокий минус, составив – 11%.

Рыночные непродуманные полумеры негативно сказались на криминальной ситуации, усугубив такие явления, как коррупция и спекуляция, дав возможность отмывания полученных незаконным путем доходов. Криминал неслучайно становится центральной темой в позднесоветском кинематографе: мафия, наркотрафик, проституция – все это лавиной обрушивается на зрителя, причем фильмы на эти темы становятся культовыми: «Асса» С. Соловьева, «Игла» Р. Нугманова, «Интердевочка» П. Тодоровского. Последнюю картину о нелегкой судьбе валютной проститутки на перестроечном телевидении даже называли патриотичной: героиня не смогла жить заграницей с богатым мужем.

Негативно повлияла на криминогенную ситуацию и афганская война. Из Афганистана возвращались тысячи молодых мужчин, наученных сражаться, наученных убивать, подчас с травмированной пережитым психикой и нуждающихся в реабилитации. Что ждало их в разрушающейся стране? Беспросветная нищета, невозможность найти достойную работу и устроить жизнь, фактическое наплевательство со стороны власти и неоднозначное отношение общества. «Я вас туда не посылал», – несколькими годами позже пропоет ломкий мальчишеский голос Максима Трошина, выражая отношение значительной части общества к вернувшимся с непонятной войны «афганцам». В итоге молодые ветераны нередко пополняли ряды преступного сообщества, используя боевые навыки уже в мирной жизни.

Проблеме криминализации советского общества был в значительной мере посвящен документальный фильм Станислава Сергеевича Говорухина «Так жить нельзя», вышедший на экраны 1990 г. Эта остро-публицистическая лента, правдиво показавшая советскую действительность в ее деградации, начиная с коррумпированных и разложившихся верхов и заканчивая опустившимися и утратившими ориентиры низами, стала своего рода манифестом, выражающим уже в самом названии своем общее ощущении тогдашней эпохи: так жить нельзя.

Другим манифестом стала песня популярного рок-исполнителя, лидера группы «Кино» Виктора Цоя:

Пеpемен тpебyют наши сеpдца,

Пеpемен тpебyют наши глаза!

В нашем смехе, и в наших слезах, и в пyльсации вен

Пеpемен, мы ждем пеpемен!

Рок-музыка, начавшая победное шествие на западе с группы «Биттлз», утвердилась в СССР в его последние годы. Если изначально взращиваемые под доглядом КГБ в противовес западным оригиналам доморощенные рок-группы по содержанию своего репертуара не слишком отличались от традиционной эстрады или бардовской песни (наиболее яркий пример – «Машина времени»), то в перестроечные времена отличительной чертой русского рока стала его публицистичность, заточенность на общественные, социальные вопросы. В русском роке важны были не столько далекие от классики мотивы, но именно – тексты, в которых в самой доступной и воспринимаемой главным образом молодежью форме проговаривались наболевшие проблемы.