…Первая панихида по умученной Царской Семье и ее слугам, через 73 года, 17 июля 1991 г… Было такое ощущение, что мы только что Их похоронили: влажная земля, свежий крест, образовавшийся вокруг него могильный холм, и скорбные слезы, которые покрывали наши лица…
После панихиды, на этом святом месте, русский поэт и писатель Владимир Алексеевич Солоухин сказал шедшие из сердца, проникновенные слова: «Как историческое явление у нас – это здесь сегодня. Ровно 73 года назад, именно 16 июля, но 16-го Они были еще живы, они [большевики] еще заряжали пистолеты, только еще готовились в 2 часа ночи с 16-го на 17-е Их уничтожить. А завтрашний день Их всех привезли сюда, а вместе с Ними привезли выписанные на имя Войкова 30 пудов керосину, 10 пудов серной кислоты, 3 пуда спирта, для того, чтобы уничтожить сами трупы, саму память о них. Убийцы думали – Войков даже сказал, участник этой акции: «Мiр никогда не узнает, что мы с ними сделали»… Но прошло время, и мiр узнал в подробностях, что они с Ними сделали. И сейчас власть, которую они думали, утверждают, убивая Царскую Семью, сейчас 73 года спустя, власть эта все меркнет, меркнет и меркнет, разваливается, темнеет, а Их образ становится все светлее, светлее и светлее. Эти убийцы-мясники, которые три дня расчленяли здесь трупы и жгли на кострах, обливая серной кислотой, думали, что их власть будет вечнА, что их тьма будет вечнА на нашей земле. А на самом деле тьма рассеивается, а свет разгорается и разгорается все ярче. И то, что мы пришли сюда, я не скажу, что это подвиг, но эта акция именно достойная света. Первый раз на месте этой вандалистской акции убиения и уничтожения Царской Семьи, первый раз прозвучала панихида, первый раз собрались мы сюда – братья и сестры, соотечественники, единомышленники. Так пусть же это место будет вечно свято. Я убежден, что на этом месте, где сейчас вы освятили простенький крест, что на этом месте будет воздвигнут храм. Я в этом совершенно убежден. И сюда будут ходить десятки, сотни, тысячи людей, паломников, как мы с вами сегодня прошли сюда, первые паломники, первые по этой дороге, по которой мы шли. Вечная память и вечная слава убиенным на этом месте святым людям!».
Эти слова, прозвучавшие в тот день как откровение, стали пророческими… Мы протоптали тогда тропу на святые места, не ведая, что будет дальше; по ней пошли, чтобы поклониться Царской Голгофе, тысячи и тысячи паломников… Паломники, побывавшие на Ганиной яме на следующий год, рассказывали, что прикрепленные к кресту наши бумажные иконки, несмотря на дожди и метели, были все такие же, не размокли, не потускнели, как будто их поставили только вчера…»
Крушение империи
Религиозный и национальный подъем, наметившийся в русском народе, уступал, однако, националистическим настроениям, явившимся в странах соцлагеря и республиках СССР. Обусловлено это было двумя факторами: во-первых, на протяжении десятилетий советизация осуществлялась главным образом в отношении русского народа, тогда как остальные идентичности всемерно поддерживались. В итоге советскими стали одни только русские, прочие нации прекрасно помнили и свое имя, и свое право на самоопределение. Во-вторых, пробуждения русского самосознания продолжали бояться как коммунистические власти, так и Запад. Так, к примеру, идеолог и советник американской администрации Збигнев Бжезинский, отвечая на вопрос, какие убеждения в России могут прийти на смену коммунистическим, выражал обеспокоенность: «Опасность заключается в том, что это может оказаться некоей формой традиционного православия, замешанной на шовинизме и выражающейся в имперских рефлексах». В то же время рост националистических настроений и сепаратистские стремления других народов, входящих в «союз нерушимый» и Варшавский блок, были просто необходимы для вековечных противников России, так как именно они самым вернейшим образом могли разорвать ее на части.
Первой страной соцлагеря, вырвавшейся из-под опеки, стала Польша. Здесь еще в 1980 г. приобрело необычайный размах рабочее движение против коммунистического режима, поддерживаемое интеллигенцией. В 1980-м в Гданьске был создан Межзаводской забастовочный комитет (МЗК) во главе с электриком Лехом Валенсой, добившийся создания независимого профсоюза «Солидарность». Однако, в 1981 г. премьер-министр Польши и первый секретарь ЦК ПОРП генерал Войцех Ярузельский объявил о введении в Польше военного положения. Лидеры и активисты «Солидарности» были арестованы. Начавшаяся в СССР Перестройка вновь всколыхнула придавленное было протестное движение. В 1989 г. ПОРП объявила о переходе к многопартийности, и представители ставшей партией «Солидарности» пришли к власти, одержав победу на выборах. В 1990 г. Валенса стал новым президентом Польши.
За год до этого в Румынии был осужден трибуналом и расстрелян вместе с женой последний диктатор Европы Николае Чаушеску, правивший в этой стране почти четверть века. Поднявшие восстание венгры спровоцировали государственный переворот, и новые власти поспешили расправиться со старым диктатором, невзирая на демократические нормы.
К этому времени центробежные силы уже вовсю рвали на части доживающий последние дни СССР.
«…Хотелось бы задать вопрос бывшим руководителям внутреннего политического сыска: как воспринималась, как квалифицировалась вся та, без сомнения, объемная информация о реальном отношении нерусских народов к русскому, как оценивались антирусские мифы, в политическом качестве сформировавшиеся уже к началу 70-х? Что всерьез не воспринимались – это понятно. Но неужто вовсе не проводилась хотя бы самая элементарная аналитическая работа? – недоумевал Л.И. Бородин в книге «Без выбора». – Мне, к примеру, вовсе нет нужды читать теперешние украинские учебники и пособия по истории Украины. Они построчно были отчеканены в головах украинских националистов еще в конце 60-х. Помню, в тех же 60-х латышский националист В.Калныньш прочитал в лагере курс из сорока часовых лекций по истории Латвии, отыскивая корни латышской национальной самобытности чуть ли не в неолите. Пачка лекций была посвящена конквистадорской, оккупационной деятельности российского империализма. Некто Петр Сорока в шестьдесят девятом году уже заканчивал десятитомный труд по истории Украины. Только один перл из его трудов: «Моисей выводил евреев не из Египта через Синай, а из Киева через Сиваш». Москали специально подожгли киевскую библиотеку, где погибли главные доказательства первородности украинской нации. Об этом «преступном империалистическом поджоге» можно услышать и сегодня в любой интеллигентской украинской семье.
Международная семья-банда, в Московии имевшая фамилию Романовых, а в других странах всяких прочих «гогенцоллеров», по преступному сговору принудила своих холуев-историков переписать историю народов Европы, чтобы стереть в человеческой памяти знания о великой Украине. И царский холуй Карамзин отнюдь не первый из того числа. Первыми были грязные русские монахи с их заказными сказками о том, «откуда, мол, пошла и есть земля Русская», и многое еще чего насочиняли, чтобы сокрыть правду об украинском народе. Но украинский народ знает и помнит, как «запроданец» Андрей Боголюбский эмигрировал к угрофиннам, воровски прихватив с собой шапку Мономаха, как с него пошла и есть неславянская народность с прилагательным «русские» вместо нормального имени, как эта «грязная» и тунеядская кровосмесительная народность вероломством и подлостью подчинила и превратила в рабов тысячи прочих народов, всю историю жаждавших справедливого отмщения «ленивым и грязным москалям» – все это было не просто сформулировано, но лозунгово-куплетно отчеканено, повторяю, еще в конце 60-х.
В конце 80-х, во время моей первой поездки по стране с группой известных советских писателей, зашел как-то разговор о возможных сепаратистских потугах прибалтийских народов. Я тогда сказал, что главной нашей головной болью будет не Прибалтика, а Украина. Советские писатели дружно подняли меня на смех в том смысле, что почти у каждого из них половина родовы на Украине, что они каждый год там бывают, и не по разу, в отличие от меня, ни разу там не бывавшего, что знают обстановку из первых рук, что да, несколько полупсихов-галичан действительно мутят воду, но все хохлы их дружно ненавидят и презирают и при том и малейших помышлений не имеют об отделении от России, потому что… ну, это вообще невозможно представить! Да куда ж денутся все эти хохляцкие поэты и писатели, которые только через русский язык и вышли более или менее на мирового читателя. А что до прибалтов, то они через пару месяцев сами приползут к нам, опухнув от голода, потому что мы их кормим…
Уже в девяностом мой сослуживец по журналу «Москва», женатый на литовке и каждый отпуск проводящий в Литве, заверял меня, что не помышляет Литва об отделении, уж он-то это знает – вся родня литовцы.
В том же девяностом весьма известный русский писатель в компании рассуждал о перспективах тогда так называемой Средней Азии: чучмеки ни к какой промышленной деятельности не способны по определению. Вся промышленность там – это русские. Без русских они упадут в каменный век, они держатся за нас, как теленок за коровью сиську.
