Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.5. Жизнь не по вере. Эпоха разложения (1953-1983 гг.) (страница 1)

Елена Семёнова

Хроника Антирусского века. Т.5. Жизнь не по вере. Эпоха разложения (1953-1983 гг.)

1. От «великой» до «холодной»: послевоенная десятилетка

Смерть «вождя»

5 марта 1953 г. скончался выдающийся русский композитор Сергей Прокофьев. Однако, кончина эта осталась незамеченной, ибо была покрыта мрачной тенью ухода «отца всех народов». Прощание с Иосифом Сталиным растянулось на несколько дней. Тело скончавшегося от удара «вождя» было сперва выставлено для прощания в колонном зале Дома Союзов, а затем торжественно перенесено в мавзолей. «Гудят все заводы, пушечный салют, всегда напоминающий обстрел. В Москве похороны. Вся наша молодежь и дети ушли на Дворцовую площадь, – записывала в дневнике Любовь Шапорина. – 6-го была на траурном митинге в Союзе писателей. Зал был полон. Первым выступил сочинитель пошловатых эстрадных номеров и пьес В. Поляков. Говорил просто и тепло. За ним Леонид Борисов – чуть что не рыдал. Лицо искажалось судорогами, нижняя челюсть дрожала, он якобы старался не разрыдаться. Ему 50 лет с небольшим, а на вид все 70.

Поэты начали читать свои стихи. У всех слышались одни и те же слова и рифмы. “Отец” – рифмовалось с “сердец”. Елена Рывина, в черном, взойдя на эстраду, долго не могла начать, кусала губы, всем видом показывая, что еле удерживается от слез. Крашенная стрептоцидом Вера Панова говорила умно, не забыла слегка упомянуть о своем троекратном лауреатстве: “Какое счастье, когда твой труд понравился ему…”»

Смерть «вождя» в очередной раз продемонстрировала непримиримый контраст двух Россий. Приведем два документа.

РЕЧЬ СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО И ВСЕЯ РУСИ

АЛЕКСИЯ ПЕРЕД ПАНИХИДОЙ ПО И.В.СТАЛИНЕ, СКАЗАННАЯ

В ПАТРИАРШЕМ СОБОРЕ В ДЕНЬ ЕГО ПОХОРОН (9.03.1953 г.)

Великого Вождя нашего народа, Иосифа Виссарионовича Сталина, не стало. Упразднилась сила великая, нравственная, общественная: сила, в которой народ наш ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет. Нет области, куда бы не проникал глубокий взор великого Вождя. Люди науки изумлялись его глубокой научной осведомленности в самых разнообразных областях, его гениальным научным обобщениям; военные – его военному гению; люди самого различного труда неизменно получали от него мощную поддержку и ценные указания. Как человек гениальный, он в каждом деле открывал то, что было невидимо и недоступно для обыкновенного ума.

Об его напряженных заботах и подвигах во время Великой Отечественной войны, об его гениальном руководстве военными действиями, давшими нам победу над сильным врагом и вообще над фашизмом… …Его имя, как поборника мира во всем мире, и его славные деяния будут жить в веках.

Мы же, собравшись для молитвы о нем, не можем пройти молчанием его всегда благожелательного, участливого отношения к нашим церковным нуждам…

…Молитва, преисполненная любви христианской, доходит до Бога. Мы веруем, что и наша молитва о почившем будет услышана Господом. И нашему возлюбленному и незабвенному Иосифу Виссарионовичу мы молитвенно, с глубокой, горячей любовью возглашаем вечную память.

НА СМЕРТЬ ПАЛАЧА РУССКОГО НАРОДА СТАЛИНА

«Церковная Жизнь», Издание при Архиерейском Синоде РПЦЗ,

№№ 3-4, март-апрель, 1953 год, сс. 63-65.

Смерть Сталина – это смерть величайшего в истории гонителя веры Христовой. Преступления Нерона, Диоклетиана, Юлиана Отступника и др. нечестивцев бледнеют пред лицом его страшных деяний. Никто не может сравниться с ним ни в количестве жертв, ни в жестокости к ним, ни в лукавстве при достижении своих целей. Вся сатанинская злоба, казалось, воплотилась в этом человеке, который в еще большей степени чем фарисеи заслуживает названия сына диавола…

…Когда этого злейшего гонителя Церкви восхваляли падшие под тяжестью гонений архипастыри и пастыри при его жизни, это было знамением величайшего унижения Церкви. Утешением для нас могло служить то, что ложь эта посрамлялась подвигом безчисленных безстрашных мучеников и тайных христиан, отвергших все соблазны Сатаны…

…Кровь миллионов верующих взывает к Богу, но этого как бы не слышит иерарх, именующий себя Патриархом всея Руси. Он униженно благодарит их убийцу и осквернителя бесчисленных церквей…

…Можно ли себе представить что-нибудь более кощунственное, чем панихида по Сталине? Можно ли нелицемерно молиться о том, чтобы величайшего от века гонителя веры и врага Божия Господь учинил «в раи, идеже лицы святых и праведницы сияют яко светила»… …Молитва об упокоении со святыми нераскаянного отлученного от Церкви грешника есть кощунственная ересь, ибо является исповеданием того, что якобы можно стяжать на небе Царство Божие, гоня и истребляя сынов его на земле во имя уничтожения самой веры в Бога. Это есть смешение Царства Божия с царством тьмы. Это не меньший грех, чем явное отречение от Христа, вера в Которого т.о. исповедуется как необязательная для приобщения к Его Царству.

Похороны Сталина, состоявшиеся 9 марта, сопровождались массовым стечением народа, что привело к давке, число жертв которой поныне засекречено. Генерал Иван Александрович Серов, руководивший в те дни оперативным штабом по поддержанию порядка в Москве, называл примерную цифру в 100 погибших. В свою очередь мемуаристка Лилианна Лунгина вспоминает об этих событиях следующее: «Толпа начиналась уже у самых наших ворот. Но пока еще не очень густая, и через нее можно было как-то пробраться. Мы дошли до Самотеки. А у Самотеки дорога идет вниз, это как бы котлован такой. Холодно было. И над Самотекой стояло какое-то облако. Дождь не дождь, что-то такое странное. Сима спросил: «Что это такое? Что это висит над Самотекой?» А какой-то дядька рядом стоит и говорит: «А вы не понимаете? Это они так трутся друг об друга, это они потеют, это испарение». И действительно, присмотревшись, мы увидели, что людское месиво в ложбине Самотечной делает шаг вперед – шаг назад, как в мистическом ритме какого-то танца. Они топчутся на месте, тесно прижавшись друг к другу. И поднимается от них марево в небо. И тут Сима сказал: «Э, нет, туда мы не пойдем, это без нас». И мы с большим трудом как-то выбрались и через два-три часа добрались до дома. Итоги все знают: 400 с лишним человек было растоптано в этот день».

Аналогичные свидетельства оставили и другие москвичи. В частности, переводчик Елена Сергеева рассказывает: «Мы с моей подругой и ее мужем шли бульварами. Без какого-либо чувства потери или утраты – из простого любопытства. Просто шли, как на прогулку.

Вначале людей было немного, но по мере приближения к Чистопрудному бульвару толпа вокруг нас становилась гуще. И внезапно, ступив на Сретенский бульвар, мы оказались в давке. Нас вовлекло в какой-то водоворот, толпа закручивалась вокруг какого-то центра, и мы очутились в этой воронке.

Нечем было дышать, грудь сдавило. Люди кричали, топтали упавших. Конные милиционеры пытались выбраться из толпы, лошади вставали на дыбы и ржали в ужасе. Потом говорили, что бандиты и воры, орудовавшие в этой давке, резали бритвой им ноги.

Впереди спуск со Сретенского бульвара на Рождественский бульвар был перегорожен грузовиками, окруженными солдатами. Люди напирали на стеклянные витрины магазина на первом этаже здания, которое стояло посередине, в начале Рождественского бульвара, лезли на грузовики и под них. Облако пара поверх толпы достигало верхних этажей зданий, окружавших Сретенский бульвар.

Люди все прибывали на Сретенский бульвар, толпа продолжала крутиться в водовороте, увеличивая темп. Меня прижало спиной к чугунной решетке ограды бульвара. Я почувствовала, что вот-вот у меня переломится позвоночник. Наверное, я кричала. Муж моей подруги потянул меня за руку, и мы каким-то чудом вывалились в проход (разрыв) в ограде.

Нас сбили с ног, мы ползли под ногами людей, поднимались и снова падали, но наконец мы очутились на другой стороне Сретенского бульвара и какими-то подвалами (улицы были непроходимыми из-за толпы) добрались до Колхозной (Сухаревской) площади.

Потом я узнала, что трупы затоптанных людей свозили в кинотеатр «Форум» вблизи Колхозной площади и что мой брат с приятелем искали меня там. Узнала я также, что на Трубной площади при спуске с Рождественского бульвара были открыты люки, которые обычно использовали для сбрасывания в них снега, и люди падали в них».

Массовая скорбь по «вождю», несмотря на жестокость его режима, не была постановочной. За долгие годы пропаганда приучила население видеть в лидере страны земного бога, на котором все держится, и от которого все зависит. Характерны записи из дневника К.И. Чуковского:

«…Вечером был у Тынянова, говорил ему свои мысли о колхозах. Он говорит: я думаю то же. Я историк. И восхищаюсь Ст(алин)ым как историк. В историческом аспекте Сталин как автор колхозов, величайший из гениев, перестроивших мир. Если бы он кроме колхозов ничего не сделал, он и тогда бы достоин называться гениальнейшим человеком эпохи. Но пожалуйста, не говорите об этом никому. – Почему? – Да, знаете, столько прохвостов хвалят его теперь для самозащиты, что если мы слишком громко начнем восхвалять его, и нас причислят к той же бессовестной группе. Вообще он очень предан сов. власти – но из какого-то чувства уважения к ней не хочет афишировать свою преданность».