Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.3. До основанья, а затем... 1918-1938 гг. (страница 18)

Верные тем временем искали способ вызволить Царя из заточения. В Петрограде искал союзников в этом замысле К.-Г. Маннергейм, в Елабуге те же поиски вел будущий командир Ижевско-Воткинской дивизии Викторин Михайлович Молчанов. Последний вспоминал: «Пока он был жив, я старался выяснить, нет ли какой-нибудь офицерской организации, которая хотела его спасти, но не мог ничего найти… …Все крестьяне, с которыми я разговаривал, очень горевали по поводу убийства Государя Императора и всей его Семьи. Наши солдаты, конечно, тоже. Но после того, как мы узнали, что Государь Император убит, у нас больше не было надежды на восстановление Монархии, хотя большинство из нас, особенно офицеры, были монархистами. Мы не видели никакого возможного приемника».

Попытки спасти Царскую семью предпринимались офицером Крымского Конного Ее Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны полка Сергеем Владимировичем Марковым и его единомышленниками, Николаем Кирилловичем Татищевым, Георгием Михайловичем Осоргиным, Владимиром Сергеевичем Трубецким, а также группой русского поэта штабс-капитана Павла Петровича Булыгина. Один из первых Добровольцев, он был ранен и контужен в дни Ледяного похода. Оправившись от ран, офицер-монархист, одержимый идеей спасения своего монарха, поспешил в Крым, где в это время жила Вдовствующая Императрица Мария Федоровна, и предложил ей свои услуги. С ее благословения он отправился в Москву, где собрал группу офицеров для рискованной экспедиции по вызволению из заточения Царской Семьи. Однако, ЧК удалось направить их по ложному следу. Чувствуя неладное, Павел Петрович отправился на разведку в Екатеринбург. Здесь его схватили прямо на вокзале и поместили в тюрьму. Однако, через десять дней поэту удалось бежать.

С приходом к власти большевиков положение царственных узников значительно ухудшилось. Из Тобольска их перевезли в Екатеринбург, где заточили в доме инженера Ипатьева. Когда-то в Ипатьевском монастыре был призван на престол первый Романов. По замыслу убийц завершиться история династии должна была в доме с тем же названием. В Екатеринбурге Царскую семью охраняли уже красноармейцы. Если некоторые из них еще сохраняли в себе остатки человеческого образа, то другие вели себя совершенно разнузданно, особенно в отношении Царевен. Похабные шутки и такого же свойства рисунки на стенах доставляли последним немало нравственных страданий. Кроме того, процветало пьянство и воровство.

Однако, эти забубенные души показались большевикам недостаточно надежными для замысленного злодеяния. Тем более, что кротость царственных узников умягчала даже их. 4 июля 1918 г. охрана Царской семьи была передана члену коллегии Уральской областной ЧК Якову Михайловичу (Янкелю Хаимовичу) Юровскому. Помощником коменданта «дома особого назначения» стал сотрудник областной ЧК Г.П. Никулин. В начале июля 1918 г. уральский военный комиссар Филипп Исаевич (Шая Ицкович) Голощекин выехал в Москву для решения вопроса о дальнейшей судьбе узников. В столице будущей цареубийца остановился у Я.М. Свердлова, с которым он, как и Юровский, был близко знаком еще со времен совместной революционной деятельности на Урале. В Екатеринбург он вернулся 14 июля, а два дня спустя Президиум Уральского областного Совета принял решение о расстреле Царской семьи – ввиду приближения к городу Белой армии и угрозы освобождения узников.

По официальной версии это решение было принято без ведома Москвы. Однако, очевидно, что санкцию – пусть и не оформленную документально – Голощекин во время своей командировки получил. Колчаковский следователь Н.А. Соколов приводит этому следующее доказательство: «18 июля Яков Свердлов сказал, что из Екатеринбурга выслан в Москву специальный курьер с документами о раскрытом заговоре контрреволюционеров, намеревавшихся спасти Императора, и что в распоряжении цика уже имеются дневники и письма царской семьи.

Документы о заговоре никогда не отправлялись к Свердлову из Екатеринбурга по той причине, что такого заговора не существовало.

Дневники же и письма царской семьи были действительно доставлены к Свердлову, но 18 июля он их у себя не имел и никак иметь не мог.

Он снова солгал. Так говорят логика и факты…

…Дневники и письма царской семьи были при ней в доме Ипатьева. Нет сомнения, для Царя письма к нему Императрицы были самым ценным. Как же можно было раньше убийства взять у него эти письма? Сделать это - раскрыть умысел убийства.

Эти письма взяли у Царя, перешагнув через его труп.

Убийство случилось в ночь на 17 июля.

18 июля Свердлов не мог иметь у себя ни дневников, ни писем царской семьи. Чтобы это понять, надо только посмотреть на географическую карту России: там обозначено, сколько верст от Екатеринбурга до Москвы.

Эти весьма ценные предметы были отправлены к Свердлову с особым курьером. Им был Яков Юровский, выехавший с ними из Екатеринбурга 19 июля…

…Что же означает ложь Свердлова?

Между 4 и 14 июля, когда Шая Голощекин был в Москве и жил в квартире Свердлова, судьба царской семьи была решена.

Свердлов тогда же приказал Голощекину доставить к нему после убийства семьи все интимные документы. Несомненно, было решено, что их доставит надежный специальный курьер.

18 июля Свердлов получил шифрованную телеграмму. Царская семья была убита. Свердлов торжествовал кровавую победу над беззащитными людьми и в радости сердца опрометчиво похвастал тем, чем еще не обладал.

Этой своей оплошностью он сам определил свое место: самого главного среди других соучастников убийства».

Царственные мученики были расстреляны ночью. Их разбудили и велели спуститься в подвал под предлогом тревожной ситуации в городе. Когда узники оказались в отведенной для казни комнате, им был объявлен приговор. Сразу после этого началась беспорядочная стрельба. Государь и Наследник, которого отец нес на руках, так как 13-летний Цесаревич не мог ходить из-за обострившейся болезни, погибли сразу. Остальных палачи добивали штыками. Тела вывезли на грузовиках из города. Судьба останков Царской Семьи доныне остается предметом споров. Один из палачей, Петр (Пинхус) Лазаревич Войков, который незадолго до злодеяния дважды требовал выдать ему 11 пудов серной кислоты, видимо, для уничтожения трупов, заявлял в дальнейшем, что «мир никогда не узнает, что мы сделали с Царской Семьей». Себе цареубийца оставил «сувенир» - кольцо с пальца убитой Императрицы, которым он хвастал.

Вместе с Августейшими узниками были убиты четверо верных: доктор Е.С. Боткин, камер-лакей А.Е. Трупп, горничная императрицы А.С. Демидова, повар И.М. Харитонов.

Военный врач Русско-японской войны и личный медик Царской семьи, отец двух офицеров, один из которых погиб на фронте Первой мировой, Евгений Сергеевич Боткин, после ареста своих царственных пациентов пожелал до конца разделить их судьбу. В Тобольске он преподавал младшим детям русскую словесность и биологию. Живя в отличие от Августейших узников «на вольном положении», в отдельной квартире, Евгений Сергеевич открыл бесплатную медицинскую практику для местных жителей, никому не отказывая и ни от кого не принимая вознаграждения.

Праведный доктор мог бы и дальше продолжать свою практику, но он предпочел отправиться вместе Государем в Екатеринбург. При прощании с собственными детьми он перекрестил дочь и сына, поцеловал их и сказал: «В этот час я должен быть с Их Величествами… Может быть, мы больше никогда не увидимся… Да благословит вас Бог, дети мои!»

В Екатеринбурге Евгений Сергеевич стремился всячески облегчить участь Августейших узников, выступая ходатаем об их нуждах перед большевиками. Как вспоминал палач Яков Юровский, «доктор Боткин был верный друг семьи. Во всех случаях по тем или иным нуждам семьи он выступал ходатаем. Он был душой и телом предан семье и переживал вместе с семьей Романовых тяжесть их жизни».

Большевики, впрочем, успели предложить Боткину отвергнуть избранный крест, покинуть Царскую семью. Иоганн Мейер, член Совета Уральского Управления, вспоминал об этом предложении: «Слушайте, доктор, революционный штаб решил вас отпустить. Вы врач… Вы можете в Москве взять управление больницей или открыть собственную практику. Мы вам дадим рекомендации…». В ответ прозвучал спокойный, исполненный высокого достоинства отказ: «…Я дал Царю мое честное слово оставаться при Нем до тех пор, пока Он жив. Для человека моего положения невозможно не сдержать такого слова. Я также не смогу оставить Наследника. Как я могу совместить это со своей совестью? Вы все должны это понять. …Там, в этом доме, цветут великие души России… Я благодарю вас, господа, но я остаюсь с Царем!»

«Выстрелом в голову я прикончил его», - не преминул «похвалиться» Юровский расправой над праведным доктором…

Ранее, сразу по прибытии в Екатеринбург, чекисты арестовали других преданных слуг: адъютанта князя И.Л. Татищева и гофмаршала князя В.А. Долгорукова, камердинера Александры Федоровны А.А. Волкова, ее камер-фрейлину княгиню А.В. Гендрикову и придворную лектрису Е.А. Шнейдер. Также уже в доме Ипатьева были арестованы матросы Иван Сиднев и Климент Нагорный, которые возмутились, увидев, как охранники украли цепочку Государыни. Все они, не считая бежавшего Волкова, были убиты.