Елена Счастная – След бури (страница 26)

Хальвдан зло одёрнул себя. Не хватало ещё о девицах переживать, словно нецелованному молодчику перед Купальской ночью!

Дорога, уходящая к югу и заметенная недавним бураном, петляла извилистой лентой. Вдалеке она и вовсе терялась среди сугробов — наездить сызнова ещё не успели. Метель и правда бушевала на много вёрст вокруг. На памяти Хальвдана такой непогоды на землях княжества сроду не случалось. И ведь подгадала аккурат в то время, как войско двинулось в поход. А вслед за этим всё продолжало идти наперекосяк. Как бы исправить.

Светало быстро и незаметно, как это всегда бывает, когда солнце поворачивает на весну. Казалось бы, недавно прошла самая длинная ночь вместе с отшумевшим праздником Варла, а теперь уже снова прибавляет день, жизнь выходит на новый круг. Хальвдан пришпорил Расенда, увлекая воинов за собой по залитой прозрачным янтарём просеке. Снег ворохом ледяных крупинок разлетался из-под копыт с тихим шелестом. Умиротворение окружающего леса только сильнее оттеняло тревогу, сидящую внутри занозой. Как будто что-то подсказывало, что нет никого впереди и не встретится, хоть до самой Елоги доедь.

Но Хальвдан всё же надеялся вскоре увидеть следы, что вывели бы его либо к месту становища заплутавшего ополчения, либо услышать вдалеке звуки сотен ног по снегу. Там покажется впереди Добран в целости и здравии. Однако отряд ехал до полудня без остановок, так и не встретив ни единой живой души, и после короткой передышки вновь пустился в путь. А по-прежнему пустынная дорога словно уже очень давно не видела никакого люда.

К сумеркам обточенные яростной метелью и оплавленные полуденным солнцем сугробы покрылись хрустящей коркой. Пропавшее ополчение так и не было найдено. Не обнаружилось даже никакого намёка на то, что оно тут могло проходить.

— Нужно искать место для ночлега, — послышался позади голос одного из верегов.

Хальвдан, к тому времени отрешившийся от всего, кроме поиска следов ополчения, вынырнул из омута путаных мыслей и беспокойства, почти задохнулся, когда оказался снова в мире, где кроме него и шороха снега под копытами жеребца был ещё кто-то. Он остановился, огляделся кругом, прислушиваясь.

— Да-да. Сейчас…

Где-то неподалёку раздавалось возбуждённое карканье ворон, словно большая стая расположилась в кронах деревьев. Вот несколько вспугнутых птиц поднялись в воздух лишь на несколько мгновений и снова скрылись за чёрными на фоне тускнеющего неба верхушками елей и сосен. Их приглушённый гомон всё не стихал. Хальвдан тронул бока Расенда и пустил его дальше, за поворот уходящей в сторону дороги. Воины без лишних вопросов последовали за ним.

Просека разошлась в стороны, переходя в обширную поляну.

Расенд резко остановился и заржал, пытаясь встать на дыбы, почуяв дух смерти и мучений, что пронизывал всё вокруг. Чёрные в сумерках пятна давно пролившейся крови покрывали снег, едва-едва припорошенные свежим. Среди сугробов, тоже слегка заметённые, темнели сотни тел. Трупы людей и коней, разорванных почти вклочья, застывшие, лежали целыми кучами. Вороны, что огромной стаей облепили вязы, раскинувшие в стороны кривые руки веток, пировали, расклёвывая замёрзших мертвецов. Они с недовольным карканьем поднялись в воздух, потревоженные живыми людьми, но затем снова расселись вокруг, следя за незваными гостями блестящими круглыми глазками.

Хальвдан спешился и прошёл дальше, ведя за собой испуганно зыркающего по сторонам коня. Расенд рвал узду из рук, пятился, и дай ему волю, умчался бы отсюда прочь. Словно ещё скрывалась в непроглядной чаще невидимая опасность.

Вереги негромко переговаривались позади, от неожиданности, похоже, позабыв немерский.

— Троллдрит… Хва сом скьеддэ хэ (Троллье дерьмо… Что здесь случилось?)? — сотник Вагни подошёл к Хальвдану, поражённо озираясь.

Тот остановился у одного из трупов, присел на корточки, чтобы разглядеть лучше. Кто-то из воинов поднял над его плечом факел.

— Здесь погибло Восточное ополчение.

Перед ним лежало тело совсем ещё молодого парня. Судя по более светлым, чем у тривичей, волосам — он был откуда-то с севера. Возможно, из Басег. Неподалёку от него неловко раскинулся ещё один — постарше. Их застывшие взгляды были устремлены прямо перед собой, остановившиеся вместе с сердцами. И тела остальных погибших, покрытые наледью, лежали повсюду, насколько хватало глаз. Иногда сквозь темноту можно было разглядеть лица, искажённые последними страданиями. Больше полутора тысяч воинов полегли здесь, в глуши, словно растерзали их огромные волки, коих уродиться в природе никак не может. Сотни волков. Страшные раны покрывали мертвецов. Это не походило на сражение с вельдами или работу стаи ворон — скорее, на нападение неведомых чудовищ, которые рвали на куски всех, кто попадался на пути. Вот только откуда в этих лесах взяться таким чудовищам?

И ведь никому не удалось уйти, иначе хоть один выживший рано или поздно добрался бы до Ракитки и рассказал, что случилось.

Среди потерявших человеческий вид мертвецов никого нельзя было узнать, а уж отыскать тысяцкого — и подавно. Хальвдан чувствовал, как от жуткого зрелища и горечи холодеет душа. Он медленно встал и ещё некоторое время медленно оглядывался по сторонам, прохаживаясь по тропе взад-вперёд. Разум не хотел принимать то, о чем говорило увиденное здесь побоище. И он не знал, как это объяснить сначала себе, а затем и Кириллу.

— Хва гьёр ви? (Что будем делать?) — вопросительно заглянул ему в лицо Вагни.

Хальвдан обернулся на своих воинов. Вереги стояли, понурившись, даже не глядя вокруг, чувствуя, верно, то же, что и он.

— Разворачиваемся и едем обратно. Ночлег отменяется.

Глава 8

Полночи Млада маялась от бессонницы. Поначалу усталость сморила её, как и остальных, но, когда ещё на небе не отразилось ни единого намёка на рассвет, сон прошёл. Осталось только таращиться в темноту над головой. Медведь сердито шикнул, когда Млада в очередной раз завозилась на месте.

Он, точно верный пёс, постоянно приглядывал за ней и старался находиться поблизости, но ни на единое поползновение не решался. Лишь на стоянках устраивался спать в одной с Младой палатке. Другие кмети, зная, чем обернулась их единственная ночь, принялись было снова подначивать Медведя, но, встретив ответное холодное безразличие, скоро замолкли. Он усвоил все уроки — теперь ничем не прошибёшь.

Окончательно разозлённая собственной маятой, Млада поднялась, накинула плащ и вышла. Тут же поёжилась от промозглого ночного воздуха. Минув дозорного, что лишь мельком на неё глянул, она углубилась дальше в лес по тонкой тропке, намереваясь дойти до деревни, чтобы размяться. Если на душе неспокойно, лучшего снадобья, чем прогулка, не найти: и мысли в порядок уложит, и тело взбодрит. Но силы словно в одночасье покинули Младу. Сделав всего пару десятков шагов, она остановилась и прислонилась к стволу ближайшей сосны.

Неверный свет тонкого месяца просачивался сквозь пушистую хвою. От этого всё вокруг казалось зыбким и как будто прозрачным — протянешь руку, и растает. Останется только бесконечная пустота вокруг. Лес замер, охваченный сном, как и лагерь, что светился тёплыми огнями редких костров.

В душе было сейчас на удивление похожее состояние. Хотелось всё бросить, забиться в какой-нибудь тёплый угол и заснуть до весны. Двенадцать зим Млада шла к вельдам, чтобы воздать им сполна. Но когда до цели осталось всего ничего, почему-то навалилось странное равнодушие и сомнение: и правда ли это нужно? Может, стоило как-то по-другому устроить жизнь? Не ходить тогда за Наставником. Или, раз уж пошла, удержать его всеми силами, уговорить сбежать так далеко, чтобы ни единая собака не нашла. Ведь он почти согласился.

Но, знать, мало старания она для этого приложила, раз Наставник всё же ушёл. А с тех пор тихо тлеющая в душе ненависть к кочевникам, которые разрушили её мир, разгорелась с новой силой. И Млада шла вперёд, ведомая слепым желанием уничтожить всех, кто не пожалел в своё время её семью, разорвать на клочки каждого, развеять по ветру, чтобы ничего не осталось. Чтобы вельды уже никогда и никого не могли побеспокоить. Она хотела мести. Её не смущало одиночество последних перед прибытием в Кирият лун: она чувствовала в себе силу всего мира.

А сейчас, как одна из этих застывших сосен, Млада желала пустить корни в холодную землю и никогда больше не двигаться с места. Душу терзало странное предчувствие, как будто стоит сделать шаг — и провалишься в пустоту, но некому подать руку для спасения.

Она стояла так в темноте, потеряв счёт времени, пока не почувствовала, что замерзает. Но, даже вернувшись в палатку, заснуть уже не удастся. Небо на востоке начало светлеть. Послышался тихий сонный посвист корольков в ветках сосен. Млада, на ходу разминая озябшие руки, ушла ещё дальше, на виднеющуюся среди стволов полянку. Расстегнув кожух, чтобы не стеснял движений, она вынула Призрачный и намахалась им вдоволь, пока тело не охватил приятный жар. Хандру как рукой сняло.

Возвращаясь в лагерь, Млада только и успела увидеть тёмные фигуры удаляющихся на восток всадников. Расспросив дозорных, она узнала, что это Хальвдан с дюжиной своих воинов отправился навстречу запаздывающему ополчению. И теперь разросшееся войско вынуждено задержаться подле деревни тривичей ещё Боги знают, насколько.