Елена Счастная – След бури (страница 28)
Случается, как теперь, сказители, прослышав, что на их пути раскинулся лагерь торговцев или воинов, приходят, чтобы потешить перехожих людей. И считается это большой честью. Нарочно их не зазывают, а уж коли пришёл — стало быть, хороший знак.
Нынешний сказитель был в солидных летах, но ещё крепок — сразу видно, ему многие вёрсты пути нипочём и нескоро возьмёт его немощь. Когда-то чёрную бороду певца уже побили перья седины, но не слишком-то. Кожа, лишь у глаз и рта прорезанная морщинами, темнела застарелым загаром — такой уж не отмоешь до самой смерти. Живые карие глаза с интересом перебегали от одного лица к другому, а тонкие, сокрытые густыми усами губы то и дело трогала едва заметная улыбка, когда кто-то из кметей громко просил исполнить его любимую песню. Узловатые длинные пальцы сказителя привычными плавными движениями тихо перебирали струны небольших — удобно с собой носить — гуслей. Он никуда не торопился, а то и вовсе чего-то выжидал, всё сильнее подогревая нетерпение собравшихся кругом парней.
Млада устроилась точнехонько напротив, и тут же в неё вперился его пытливый взгляд, а мелодия на миг стала чуть громче. Или померещилось? Гул голосов всколыхнулся снова. Вдруг несколько парней одновременно встали с бревна, и место одного из них занял Кирилл, жестом приглашая остальных садиться. Князь поправил на плечах плотное корзно и кивнул почётному гостю:
— Рад снова видеть тебя, Краснобай. Чем порадуешь нас сегодня?
— Почтение славному правителю! Слыхал я, княже, что ты на вельдов идёшь, — не прекращая наигрывать, размеренно проговорил сказитель. Его голос оказался приятным и тягучим — таким только и петь, тревожа сердца женщин и нагоняя думы на мужчин.
— Люди верно говорят, — кивнул Кирилл. — Да я и не скрываюсь.
— Тогда поведаю я, коли позволишь, давний сказ. Как победили однажды вельдов вместе Боги и люди, после чего ушли те на долгие лета в небытие. Сиречь Забвение. Славные тогда были времена. Совсем как теперь.
Князь невесело усмехнулся, встретился взглядом с Младой и перевёл его на Медведя. Показалось даже, что сейчас откажет — велика ли радость слушать про врага, когда, что ни день, такое творится? Но Кирилл лишь вздохнул и снова обратился к гостю.
— Много ли правды в твоём сказе? Я ведь правдивых ещё не слыхал.
— О вельдах болтают многое, — согласился Краснобай, посверкивая хитрыми глазами. — Правды там мало. Но свою историю я узнал от прабабки. Суровая то была женщина. Большуха — всю деревню в ежовых рукавицах держала. Вряд ли она стала бы врать.
Среди парней пронёсся тихий смешок.
— Ну, раз от прабабки, то сказывай.
На губах правителя мелькнула улыбка. Совсем такая, как раньше. Руки Млады тронуло тепло, качнувшееся то ли от него, то ли от огня. Она внимательно вгляделась в лицо Кирилла, но тот больше не посмотрел в её сторону, будто вмиг о ней позабыл.
Сказитель, получив одобрение, тут же склонился над гуслями, немного помолчал, прислушиваясь, и глубоко вдохнул.
— Давно миновали те времена, когда не были вельды кочевым племенем. Жили они в здешних землях и ходили теми дорогами, которыми ходим теперь мы. Охотились в тех же лесах и ловили рыбу в Нейре. Но не найдёшь теперь остатков вельдских деревень, не услышишь воспоминаний от их стариков, которые ещё могли бы порассказать, как всё было. Не прячутся в тайных местах их капища, ибо справедливые Боги оставили вельдов за предательство и зло, которое те удумали.
Сотни лет назад, когда сосны, окружающие нас, ещё были семечками в шишках, появился здесь грозный Воин со своими ватажниками. Из-за силы своей и власти над разными тварями нарёк он себя правителем всего, что видит кругом. Приказал он вождям племён подчиниться. Грозил расправой, коль не сделают, как велено, и призывал себе на помощь чудовищ из неведомых далей, человеческому глазу невидимых.
Но никто из своевольных племён не пожелал перейти под его покровительство, и только вельды купились на обещания. Посулил им Воин много плодородных земель, вождей их себе в самые ближние помощники и дочерей их в жёны своим лучшим приспешникам. Говорил, что людей не тронет и будут они жить дальше в благости да процветании. Посему вельды перешли на его сторону, отдали своих мужей в его войско, чтобы убивать и гнать прочь давних соседей, с которыми раньше водили крепкую дружбу.
Многие роды и племена подмяли они под стопу того Воина, имя которого нещадно стёрло время. И закончилось терпение у людей и Богов, которым они поклонялись. Ополчились против самонаречённого правителя остатки могучего племени древнеров, а на помощь им пришли родичи самого Воина, претерпевшие от него досыта предательства и боли. Были среди них ратники силы невиданной, самими Богами подаренной, что могли одолеть любых чудовищ и прогнать их обратно в нижний мир.
Все они до единого полегли в страшном сражении, которое сотрясло землю на многие вёрсты вокруг. Погибли и самые сильные из древнеров, однако род их продолжился, ибо вовремя убереглись жёны их и дети от расправы в здешних глухих чащах.
Долго ещё лютовали вельды, лишившись предводителя, которого стали почитать за Бога. Но гнала их с себя сама земля, не хотела принимать обратно. Напал на вельдов жестокий мор, никого не щадил. Не родили их поля, скрывался зверь в лесу от их стрел и силков, уплывала рыба из их сетей. Не стало им спокойной жизни, а уж подавно той, которую сулил погибший в той схватке от руки брата Воин. А потому пустились вельды в путь и кочевали до тех пор, пока не смешалась их кровь с кровью чужеземцев, не истаяла и не затерялась в глубине веков.
Много лет о них никто не слышал, пока не появился тот, кто смог снова собрать остатки племени вместе. Пришли они, чтобы вернуть себе то, что принадлежало им давным-давно. И говорят, сильнее они, чем были раньше…
— Достаточно! — прервал сказителя Кирилл.
Краснобай перестал перебирать струны и взглянул на правителя. Смолкла мелодия, сопровождавшая его сказ. Кмети, до того слушавшие, затаив дыхание, недоуменно запереглядывались.
— Чем же не по нраву пришлась тебе моя история, княже?
— Ты мне скажи, — хмуро проговорил Кирилл. — Ты воинов моих запугивать сюда пришёл? Или боевой дух поднимать?
— Я пришёл сказать, как было когда-то. Только и всего, — развёл руками певец. — Правда, она лишней не будет.
— Правда, она вон, за околицей. В вельдском лагере, — князь поднялся и оправил плащ. — Любой из тривичей расскажет тебе правду, да такую, что волосы на голове зашевелятся. Нет у нас воинов силы невиданной, дарованной Богами. Все они — обычные мужи, которые всего-то хотят защитить то, что им дорого. А справедливые Боги даровали мне три с половиной тысячи воинов против семи — вельдов. И земля что-то пока не содрогнулась, не разверзлась, чтобы поглотить нашего врага. А ты нам тут басни травишь. Да и к тому ж славишь древнеров, которые делают всё из-под палки, и на помощь которых я и не рассчитывал. Так что и не знаю даже, радоваться тому, что они приехали, иль нет. Вот, где правда!
Сидящие среди ратников древнеры негодующе загомонили. Только громко высказывать недовольство правителю никто из них не стал, а под его взглядом они и вовсе смокли, как один. Может, потому что не было с ними предводителя Маха. А может, потому что они и сами понимали, что нынче мало походят на тех славных предков, о которых поведал Краснобай.
Не встретив возражений ни от самого сказителя, ни от кметей, Кирилл ушёл. Вместе с тем потухло веселье в глазах воинов, стихли разговоры и шутки, и почти никто уже не слушал песен Краснобая, которые тот завёл было, чтобы сгладить случившееся с правителем недопонимание.
Мало-помалу ватажники начали расходиться.
Утром, когда бодрствовали только озябшие часовые да отроки, что в походных поварнях под открытым небом готовили еду для войска, Краснобай покинул лагерь. Млада столкнулась с ним, возвращаясь с разминки. Знать, певец только лишь дождался, как начнет светлеть небо, закинул за спину свои гусли на ремне и, никому ничего не говоря, двинулся по тропе к деревне. Они едва смогли разойтись с ним на узкой дорожке.
Краснобай уже прошёл мимо, и почти стих скрип его шагов, как донеслись в спину Младе слова:
— Ты береги князя. Ему это понадобится. Ой как понадобится…
Она обернулась, но сказителя и след простыл, будто бы давно уж он скрылся вдалеке. Может, в Ракитке его встретят радушнее.
И не успела ещё Млада дойти до оставленной после сна палатки, как тишину нарушил далёкий стук копыт по снегу. Он нарастал, торопливый и несущий в себе предчувствие неладного. Затем безмолвие разрезали отрывистые приказы на верегском и немерсокм, обращённые, видно, к дозорным.
Первым перед Младой возник Хальвдан, растрёпанный от скачки и злой до крайности. Он лишь мельком глянул в её сторону и прямиком направился к шатру князя.
— Здрав будь, воевода, — громко поздоровалась она.
Верег придержал шаг.
— И тебе не хворать. Мне тут сказали, древнеры вчера соизволили пожаловать?
Млада кивнула, подходя ближе.
— Уже к ночи.
— Много?
— Полтыщи человек или чуть меньше.
Хальвдан выругался сквозь зубы и пошёл дальше. За ним потянулись и его ватажники. Казалось, они едва передвигают ноги. Знать, воевода заставил их провести в седле всю ночь без продыху. О том говорил и измученный вид коней, которых отроки уводили прочь.