Елена Рыкова – Дважды кажется окажется (страница 53)

– А на этой стороне вам плохо от меня? – спросила Марта.

Ей снова никто не ответил.

– Так. Отойдите все. – Она замедлила шаг. – Отдельно от вас пойду. Май, это что, тебе и в Гурзуфе тогда фигово было, когда мы после Медведя в дом Зейнеп шли, а ты терпела?

– Фигово не было, – ответила Рыжая. – Странно было. Я рядом с тобой на этой стороне деревенею. Мысли становятся не человеческие, а будто… я в сосну превращаюсь. Я тогда вообще не заметила, только сейчас вот.

– Мне не больно. – Цабран взял её за руку. – Мне рядом с тобой хорошо всегда.

– Я знаю. – Марта посмотрела на брата и улыбнулась.

– Что же нам делать? – тихо спросил Сергей. – Соня, ты знаешь?

– Серёж, может быть, Столас, – поинтересовалась Юна, – и есть әфсенүләр китабы? Из которой у твоей мамы в тетрадке было несколько заклинаний?

– Да не, – отмахнулся Сергей, – әфсенүләр китабы – это ж книга, а не живое существо.

– Так и Соня говорит, что ей снилась книга, – возразила Юна.

Они посмотрели друг на друга.

– Лестница наверх, – сказал Сергей.

В вестибюле было полно сов. Когда Весновы, Пролетова и Гамаюнова вылезли из подвала, птицы захлопали крыльями, надулись шарами. Совы восседали на сломанных столах и шкафах, пялились круглыми жёлтыми глазами и вразнобой ухали, кто баритоном, кто фальцетом. Эхо вторило их взволнованным «ууху!».

– Выйдем! – Сергей показал на двери.

Верхние этажи Дома Сов почернели и медленно тлели. Хорошо, что у Гора не хватило времени на выполнение приказа Ахвала сжечь здание дотла. Нижние этажи не сгорели, потому что насквозь пропитались водой из-за атаки близнецов. Статуи лётчиков на колоннах были все в копоти и смотрели на их компанию с осуждением.

– Надеюсь, в пожаре никто не погиб, – Марта увидела скамейку и села ото всех подальше. Не хотела причинять боль никому, включая Бугу. Этому, впрочем, всё было нипочём: он тёрся около них с Цабраном и не собирался отставать. Здание ступенями сужалось, будто у ледокола было четыре палубы.

– Тут тоже никого, – заметила Рыжая. – Куда это все делись, интересно?

– Ахвал устроил… светопреставление, – Марта закрыла глаза, – не без нашей помощи…

Родители тревожно посмотрели на неё.

– Всё в порядке. – Марта будто прочитала их мысли. Однако тут же заболели все ожоги и ссадины.

– Соня, расскажи, куда ты должна нас отвести, – попросил Цабран. Он присел рядом с сестрой.

– Подожди, – Марта остановила уже открывшую рот Гамаюнову. – Сначала я скажу. Вот. Значит. Это. Скажу один раз и навсегда. – Она сглотнула. – В общем. Я всю свою жизнь думала, что мои родители умерли. И я не знала, что у меня есть брат. Видеть вас… знать, что вы есть… это даже не счастье… это… ну как вселенная, что ли. Все эти месяцы, что прошли с лета… я так скучала по тебе. – Дальше говорить она уже не могла.

Брат осторожно, чтобы не задеть ожоги на шее, обнял её.

– Дай я договорю. – Марта отстранилась, улыбнулась. Слёзы оставляли белые следы на её чумазом лице. – Я хочу только одного – быть с мамой, папой, бабушкой и братом. Всё равно где.

Бугу заметал хвостом, навалился.

– И с тобой, и с тобой, конечно, – Марта запустила пятерню ему в гриву. – Существо ты… повышенной косматости.

– Соня, ты знаешь такое место? – резко спросила Юна. Она опустилась перед Мартой, подвинув Бугу, и положила голову на колени дочери.

– Я видела его много раз, – ответила девочка.

Соня сняла рюкзак и достала оттуда листочек с инструкциями Столаса.

– Вот! – Она перевернула его и по памяти написала стихотворение. – Смотрите:

Четвёртого десятого Приползут тэ восемь ноль, И почернеет белое, Изменит всё кругом. Из гибели воздвиглись вдруг Сто улиц в городах, А звания геройские — Из медленного льда. Как пьяная вода во сне Он высится над входом, И выльется ему в ладонь Зелёная бутыль. Он вынесет со дна реки Нелёгкие слова, И статуя молочная Засучит рукава. В музее гений времени Найдёте объяснение, И чувство единения Откроет в точку путь. Комната за комнатой, Лестница за лестницей, Рощица за рощицей, Задержав дыхание, Тихо и легко. Прилетела птаха. И ушли на дно Ветер-камень-глина, И закрылся глаз. Сердце не со мной, Сердце не с тобой, Сердце далеко.

– Это должно нас привести.

– Этот… Кот-Книга так сказал? – спросил Сергей, вчитываясь в строчки.

– Не уверена, что он это говорил впрямую, – смутилась Соня, – но всё, что он мне показывал, все эти сны, они были про то Место, где Цабран и Марта смогут жить вместе, не причиняя никому вреда. Первое четверостишие – про дату. Четвёртого десятого – это сегодня.