Елена Русанова – Оттенки счастья для Сироты (страница 9)

Ухожу, оставляю её одну. Хлопок двери в ванную звучит как выстрел.

Стою под ледяными струями, пока кожа не покроется мурашками, а сознание не прояснится. Но сброситьпар и остыть не удаётся. Даже представление в красках, как я возьму её, сейчас не помогает. А может, к чёрту всё?Сейчас выйду, уложу её спать, а сам пойду на кухню пить виски. Завтра всё встанет на свои места. Утром она будет просто неудобным воспоминанием. Но мой внутренний зверь не согласен с таким решением и требует свой трофей.

Вытираюсь наспех, натягиваю спортивныештаныи выхожу из ванной. В спальне тихо. Слишком тихо.

Подхожу к кровати.

И вижу её.

Она свернулась калачиком на краю моего огромного ложа, прямо поверх одеяла. Одетая. Вцепилась в подушку. Дышит ровно и глубоко. Спит. Чёрт возьми, она спит!

Внутри всё закипает. Ярость, бессилие, раздражение – всё сразу.

– Да блять! – рычу я, с силой проводя рукой по лицу. – Да ёб твою мать!

Стою над ней и смотрю на это нелепое, спящее создание, которое умудрилось за одну ночь перевернуть все мои тараканы с ног на голову. И тихо, сквозь стиснутые зубы, изрекаю последнее, что остаётся:

– Ну вот и за что? Сука… зачем?

Глава 13

Первое, что я почувствовала – это свинцовую тяжесть в голове и непривычную жёсткость матраца. Я медленно открыла глаза, ожидая увидеть знакомые очертания своей комнаты в розовых сумерках рассвета, но вместо этого меня встретил холодный, серый потолок в стиле лофт.

Где я?

Сердце забилось с бешеной скоростью, превратившись в маленький, испуганный комочек в груди. Я метнула взгляд по сторонам. Чужая, просторная комната, минимализм, никаких лишних вещей. Ни дома, ни у Евы. Это осознание заставило меня сесть, схватившись за одеяло. В висках застучало, вытаскивая из небытия обрывки вчерашнего вечера.

Клуб. Рёв толпы. Яркий свет над рингом. Бой. Его… Сирота. Такой же холодный и опасный, как и его прозвище. Взгляд, от которого по спине пробежали мурашки. Потом… потом мы уехали. Тёмный внедорожник и мои попытки достучаться до него. А затем жаркие, почти болезненные поцелуи в машине, его пальцы, впившиеся в мою кожу, моё собственное предательское тело, отвечавшее ему с той же страстью. Память отказывалась идти дальше, застряв там, где мы чуть не перешагнули ту самую грань.

Я с ужасом осмотрела себя. На мне было то самое платье, в котором я была в клубе, помятое, но целое. Значит… не случилось? Облегчение, сладкое и пьянящее, тут же сменилось новой волной стыда. А что было после?

Где-то неподалёку донёсся какой-то шум. Что это? Кто-то был там. Сердце снова ушло в пятки, но делать нечего. Пришлось идти.

Я подошла к арке и застыла. Он стоял у плиты, спиной ко мне, высокий и мощный, в простой футболке, обтягивающей рельеф мышц. В воздухе пахло кофе и чем-то жареным.

Он повернулся, будто почувствовал мой взгляд. Его глаза, тёмныеи пронзительные, медленно осмотрели меня с ног до головы.

– Проснулась, Панда? – его голос был низким, без единой нотки улыбки. – Душ прими. Ты опять вся размалёванная, как при первой встрече. – он жестом указывает на лицо. – В шкафу, так и быть, можешь взять, во что переодеться.

Панда? Вспомнила. В тот вечеру меня текли слёзы от всей этой истории с родителями, и тушь размазалась. Унизительно. Я, не говоря ни слова, кивнула и ретировалась обратно в комнату.

Шкаф оказался царством спортивного стиля: стопки футболок, толстовки, штаны. Но в углу я нащупала что-то другое. Тёмно-синюю, почти чёрную, рубашку из мягкого хлопка. Классическую. Я вытащила её, словно клад. Она пахла им. Терпким, древесным парфюмом, с нотками кожи. Тем самым запахом, что кружил мне голову вчера в машине.

В душе я пыталась смыть с себя остатки вчерашнего вечера, стыд и растерянность. Завернувшись в его рубашку, в это облако его запаха, я почувствовала странное, мимолётноеспокойствие. Сделала небрежный пучок, глядя на своёотражение в зеркале: испуганная девочка в чужой, слишком большой одежде.

Когда вернулась на кухню, то обнаружила, что он уже приготовил завтрак на двоих. Это что забота? Или элементарная вежливость? На свободное место он поставил тарелку с яичницей и тостами.

– Ешь, – коротко бросил он, подавая мне стакан апельсинового сока. – Помнишь, что вчера было?

Я чуть не поперхнулась. Горячая волна залила щёки.Я опустила глаза в тарелку и лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Зря смущаешься, – его голос прозвучал насмешливо, но без злобы. – Стыдно, должно быть, за поступки, а не за желания. Ты взрослая девушка.

От этих слов стало ещёжарче. А его слова сильнее убеждали, что ничего и не было, кроме тех поцелуев.

– Мне на работу, – он отпил кофе. – Могу подбросить.

– Спасибо. – быстро сказала я, закончив завтрак.

Я переоделась в своёпомятое платье, свернула его рубашку и повесилана спинку стула, словно оставляла часть этой странной ночи позади. В машине царило молчание. Я назвала домашний адрес Евы, и мы поехали.

Дверь мне открыл Адам. Его лицо исказилось от беспокойства.

– Алина! Наконец-то! Где ты была? Ты вообще знаешь, что тут творилось?Родители твои тут были! – выпалил он, но я не обратила внимания на его слова.

– Ева где? – перебила я его, влетая в комнату подруги, чтобы переодеться в своё.

– В училище уже уехала. Слушай, они такие сцены тут устраивали…

– Потом, Адам, я уже опаздываю! – бросила я и пулей вылетела из квартиры.

Благо общественный транспорт ходит по расписанию, и я приехала на учёбу без опоздания. В училище Ева набросилась на меня с тем же ворохом вопросов.

– Ты где была? С Сиротой? Что случилось? Я чуть с ума не сошла!

– Потом, Ев, давай, позже всё расскажу, – отмахнулась я, пытаясь пройти в аудиторию.

Но она схватила меня за локоть и оттащила в сторону, еёлицо было серьёзными испуганным.

– Алина, стой. Твои родители… Они ночью приезжали. Кричали на моих, грозились «решить вопросы» через своих знакомых, если мы будем тебя «укрывать». Мама чуть в обморок не упала.

Только сейчас поняла, что именно мне хотел сообщить Адам. Мир перевернулся. Так, значит, они всё равно не отстанут и не оставят меня в покое. Они готовы уничтожить всех на своем пути. Горячая волна стыда и вины захлестнула меня. Я посмотрела на подругу, на её искренне испуганные глаза, и поняла, что не смогу. Не смогу так подставлять их семью. Никогда больше я не приду к ней. Это решение застыло внутри холодным, тяжёлым камнем.

После нескольких пар, когда я уже собиралась с духом, чтобы найти какие-то слова для Евы, в холле училища появились они. Отец с матерью. Лица, высеченные изольда и гнева.

– Алина! Иди сюда немедленно! – голос матери прокатился по коридору, заставляя замирать всех студентов.

Начался спектакль. Грандиозный, унизительный.

– Ты опозорила нас! – шипела мама, не обращая внимания на окружающих. – Ночные похождения непонятно где и с кем! Мы растили тебя для лучшей доли! Ты выйдешь замуж, как мы договорились, и спасёшь бизнес! – давила она. – Или мы здесь с тобой так «договоримся», что тебя отчислят к чертям собачьим! И поверь унас хватит рычагов давления.

Я стояла, опустив голову, чувствуя, как горит вся под взглядами окружающих. Я была готова провалиться сквозь землю. Но потом случилось неожиданное. Директор и завуч, привлечённые шумом, выслушали их и… отказали.

– Мы не будем способствовать манипуляциям, – сказала директор твёрдо. – У нас учатся студенты, а не играют в ваши игры. Успеваемость – единственный критерий. Всё.

Ярость родителей была страшна. Они обещали превратить мою жизнь в ад, но сделать уже ничего не могли. Хотя куда ещё хуже?! А учёба стала моим единственным щитом.

После пар Ева хотела пойти со мной, но я сказала, что мне нужно побыть одной.

– Я потом к тебе, – солгала я, зная, что этого «потом» не будет.

Куда идти? Домой? Ни за что. К Еве? Невозможно. Денег мало, вещей нет. Ночлег? Мысли метались, как птицы в клетке, разбиваясь о решётку безысходности. Я просто пошла. Куда глаза глядят. Гуляла так несколько часов. Ноги несли меня сами, пока я не подняла голову и не поняла, что стою у знакомого дома. Того самого, который покинула сегодня утром. Я дошла до двора и опустилась на холодную лавку.

Что мне делать? Где спать? Чем платить за жизнь? Родители не оставят меня в покое. Учёбуя не брошу, это мой единственный шанс. Но где взять силы на это противостояние? Где точка опоры? Я уткнулась лицом в колени, пытаясь выдавить слёзы, но их не было. Только пустота и отчаяние.

Я так глубоко ушла в себя, что не заметила приближающихся шагов. Лёгкое прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть и вскрикнуть.

Я подняла голову. Передо мной стоял он. В тренировочных штанах и толстовке, с сумкой через плечо. Мужчина, что одним только взглядом вызывал во мне бурю противоречивых эмоций. Его тёмныеглаза смотрели на меня с безмолвным вопросом. В них читалось лёгкое удивление, но ни капли раздражения.

Я смотрела на него, на этого почти незнакомого мужчину, и не могла вымолвить ни слова. В горле стоял ком.

– Что ты здесь делаешь? – его голос звучал тише, чем утром, но всё так же весомо.

Глава 14

Что я делаю? Хороший вопрос. Но внутри небыло ни мыслей, ни ответов. Только один сплошной, сковывающий ужас и множество вопросов, которые лишь усугубляли ситуацию.

Мне нечего было ответить ему, поэтому лишь пожала плечами, осознавая, как жалко и неправдоподобно всё это выглядит со стороны.