Елена Русанова – Оттенки счастья для Сироты (страница 10)

Он что-то пробормотал себе под нос, и я краем глаза увидела, как он оглядывает двор. Высокий, собранный, как пружина. Каждый его мускул был напряжён.Этот двор был его территорией, а я словно была непрошеным гостем, нарушающим его покой.

– Как ты здесь оказалась? – его вопросы были как удары, короткие и точные.

Я обняла себя за плечи, пытаясь согреться, остановить дрожь.

– Просто шла. И… оказалась здесь.

Это была правда. Я ведь ненамеренно оказалась здесь. Ноги сами принесли меня к этому дому. Почему сюда? Может быть, потому, что здесь, в лице этого сурового мужчины, была какая-то опасная, но реальная твердь. В отличие от зыбкой почвы моего собственного дома.

Он снова окинул двор подозрительным взглядом, его взгляд скользнул по тёмным подъездам, застыл на мгновение на чьей-то фигуре вдали.

– Тебе есть куда пойти? – спросил он, и в его голосе я уловила не заботу, а скорее желание поскорее решить проблему. Мою проблему.

Я не смогла ответить. Слова застряли комом в горле. Вместо них из глаз хлынули предательские горячие слёзы. Я лишь безнадёжно махнула головой, опустив еёещёниже. Нет. Мне некуда было идти.

Последовала тяжёлая пауза. Я слышала, как он тяжело вздыхает.

– Пошли, – бросил он резко.

Сердце ёкнуло. Куда? Зачем? Но сил сопротивляться не было. Я подкошенный колос, а он – гроза, что решает, куда меня бросить. Я молча встала и поплелась за ним, как приговорённая.

Его квартира встретила меня аскетичным холодом. Однокомнатная, в стиле лофт. Ничего лишнего. Суровая, как и он сам. На кухне он одним движением поставил передо мной стакан воды. Вода расплескалась, капля упала на стол.

– Говори. И желательно сразу правду, как ты понимаешь, – его слова звучали как приказ, когдаон, усаживаясь напротив уставился на меня своим пронзительным, не верящим взглядом. Он смотрел, будто видел меня насквозь, и ему не нравилось то, что он там разглядел.

И тут во мне что-то надорвалось. Эта холодность, это давление, эта накопившаяся боль – всё смешалось в один клубок, который рвался наружу.

– Какую ещё правду?! – выкрикнула я, и голос мой дрожал от ярости и отчаяния. – Хочешь знать, почему я оказалась на улице?Хочешь? Отец… у отца проблемы. Большие. Очень большие. А решить их, по мнению моих родителей,можно только одним способом – выдав меня замуж. За… боже, я даже не знаю за кого! – Слёзы текли по моему лицу ручьями, но я не могла остановиться. – А когда я отказалась, мне просто указали на дверь. Думала, что смогу остаться у подруги, но они и туда пришли… пока я была здесь с тобой. – осеклась, на секунду задумавшись, после чего продолжила. – Мои родители угрожали семье Евы. Сказали, создадут проблемы! А на это они способны! Понимаешь? Из-за меня могут пострадать невинные люди!

Я выпалила всё одним духом, задыхаясь, всхлипывая. Ждала – сочувствия? Шока? Хоть какой-то человеческой реакции.

Но он просто смотрел. Всё тем же тяжёлым, изучающим взглядом. Его лицо не дрогнуло. В его глазах я читала недоверие. Он не верил мне. Считал это какой-то дурацкой выдумкой, истерикой избалованной девчонки.

Это стало последней каплей. Вся ярость сменилась ледяным отчаянием. Если даже здесь, в этой бетонной коробке, мне не верят, то где тогда искать правду?

– Вот что… Я всё, – прошептала я вставая. Ноги подкашивались. – Я пошла.

– Куда это ты собралась? – его голос остановил меня как стена.

– Не знаю. На улицу! Куда угодно! Лишь бы не обратно!

Я уже почти дошла до двери, когда он снова нарушил тишину. Его вопрос был настолько неожиданным и абсурдным в этой ситуации, что я замерла на месте.

– Умеешь готовить?

Я медленно обернулась, не веря своим ушам. Что? При чёмтут готовка? Он смотрел на меня всётакже серьёзно, без тени улыбки.

– Что? – выдавила я.

– Спросил, умеешь ли ты готовить. Или только реветь и по дворам шляться?

Его грубость обожгла, но почему-то вернула меня в реальность.

– Умею, – хрипло ответила я, до конца так и не понимая, чего он от меня добивается. – Бабушка научила.

Он кивнул, словно это было единственно важным фактом во всей моей истории.

– Предлагаю сделку, – сказал он, откинувшись на спинку стула. – Ты остаёшьсяздесь, готовишь, убираешь, а главное, со мной не связываешься. Взамен – крыша над головой. И никто тебя здесь не тронет.

Сделка? Он говорит о сделке, когда у меня внутри всё разрывается? Я уставилась на него, пытаясь понять подвох. Мозг, затуманенный слезами, медленно соображал. Остаться? Здесь? С ним?

– Долго думать будешь? – нетерпеливо спросил он.

– Где… – мой голос сорвался. Я сглотнула. – Где я буду спать?

Вопрос висел в воздухе. Он не моргнув глазом выдержал мой взгляд.

– Кровать одна, – произнёсон чёткои ясно, без каких-либо эмоций. – Либо со мнойили на полу. Выбирай сама.

Время остановилось. Его слова повисли в воздухе тяжёлым, непристойным предложением. «Со мной или на полу». Сердце упало куда-то в пятки, а потом резко рванулось в горло, заставляя кровь стучать в висках. Весь ужас сегодняшнего дня, всёотчаяние, наконец, нашлосвою точку сборки – в этой кухне, под взглядом этого брутального мужчины.

С ним? Рядом с этим мужчиной, от которого веяло опасностью и силой? Лечь в одну кровать? По спине пробежали мурашки, смесь страха и какого-то дикого, неосознанного возбуждения. Это было одновременно унизительно и очень страшно.

Или на полу? На этом холодном, жёстком паркете? Я представила себя свернувшейся калачиком в углу, как бездомная собака. И это казалось даже более жалким, чем его первое предложение.

Он смотрел на меня, не двигаясь, давая время осознать весь ужас моего положения. В его глазах не было ни похоти, ни насмешки. Был лишь холодный расчёти проверка на прочность. Он ставил меня перед выбором, который был не выбором вовсе, а ещё более жестокой ловушкой.

И тут я поняла. Поняла окончательно. У меня действительно не было выбора. Ни дома, ни здесь. Весь мир вдруг сжался до размеров этой однокомнатной квартиры и двух одинаково ужасных вариантов.

Я стояла, не в силах вымолвить слово, чувствуя, как по щекам снова текут слёзы. Но на этот раз они были не от отчаяния, а от полной, абсолютной капитуляции.

Глава 15

В воздухе чувствовалось напряжение. Я стояла посреди кухни, ощущая себя чужеродным звеном, пятном на его выстроенном, безрадостном мире. Спать в одной кроватис ним? Невозможно. Даже мысль об этом заставляла кровь приливать к щекам.

«Пол, -прошептала я про себя, -только пол. Это безопасно. Это дистанция».

Он молча наблюдал за моими метаниями. Не предлагал, не спорил. После чего отправился в комнату. Я машинально последовала за ним. Он просто взял с полки шкафа свёрнутоеодеяло и запасную подушку и с силой швырнул их к моим ногам. Да так, что поймать их мне не удалось бы ни при какой возможности.

– Спи где хочешь, -бросил он через плечо и, развернувшись, повалился на кровать, повернувшись спиной, ко мне. Живая, напряжённая стена из мышц и невысказанной злобы.

Я осторожно, как мышка, расстелила одеяло в самом углу, подальше от него и от окна. Пристроила подушку. Легла. Ужасно хотелось переодеться, хотя бы в ту же рубашку, которая продолжала висеть на спинке стула. Но страх неизвестности окутывал меня с каждой минутой всё сильнее. А в своём спортивном костюме чувствовала себя словно в броне.

Тело ныло от усталости и перенесённого стресса, но сон бежал от меня как от огня. Я лежала, вжавшись в пол, и прислушивалась. Каждый его вздох, каждый шелест простыни, когда он менял позу, отдавался вомне громом. Он не спал. Я это чувствовала кожей. Все его тело было натянутой струной, и эта вибрация наполняла комнату. Что он замышляет? Зачем вообще предложилэту авантюру? Мысленный диалог с самой собой кружился бесконечно: «Ты справишься, Алина. Ты должна. Другого выхода нет».

Под утро, когда серый свет только начал размывать очертания окна, истощение,наконец, победило адреналин. Я провалилась в короткий, тревожный сон, полный обрывков лиц и невнятных угроз.

И тут – удар по слуху. Громкий, резкий, рубящий голос.

– Завтрак будет? Или наш договор аннулируется?

Я вздрогнула, сердце выпрыгнуло из груди. Открыла глаза, не сразу осознав, где нахожусь. Он стоял надомной, уже одетый, с тем же каменным лицом. Его взгляд был испытанием.

– Б-будет, -выдохнула я, поднимаясь и стараясь не показать, как дрожат колени. – Сейчас.

На кухне я, как автомат, достала яйца, масло. Простая яичница. Что может быть проще?

– Яичницу умеешь? -его голос прозвучал прямо за спиной. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и наблюдал. Смотрел так, будто я собиралась не готовить завтрак, а разбирать бомбу.

– Да, – кивнула я, хотя что там уметь…

– Жарь с двух сторон.Я не люблю сопливые желтки.

«С двух сторон? -мысленно ахнула я. -Это же как подошва». Но спорить не посмела. Под его пристальным взглядом мои руки тряслись так, что я едва не уронила яйцо. Разбила его на раскалённую сковороду. Масло захлестало. И брызги попали на ладонь. Сквозь неприятные пощипывания кожи, я перевернула яичницу, стараясь сделать это ловко, но получилось некрасиво, рвано.

Когда всёбыло готово, я поставила перед ним тарелку с той самой, прожаренной с двух сторон яичницей, и чашку горячего, крепкого, чёрногочая. Отступила на шаг, ожидая вердикта. Но вместо этого, он встал и, достав из верхнего шкафчика, протянул мне тюбик с мазью.