Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 72)

Он касается щекой моего виска, и по моему телу бежит дрожь. И хочется заплакать. А лучше — зарычать волчицей.

Его ладонь дрожит.

Его пальцы прикасаются к моим волосам — нежно и трепетно. Мягко притягивают ближе мою голову. Твердые губы скользят к уху:

— Я почти готов на преступление, Нея.

Я вскидываю взгляд и накрываю ладонью его руку.

— Пожалуйста, отпусти меня в Арвал.

Теперь он и весь дрожит. И это не страх — такие, как он, ничего не боятся. Он едва удерживает то, что живет внутри. С этим — его вторым я — мне и вовсе не совладать.

Он ведет пальцами по моей шее, поддевает подбородок, склоняется и целует меня в шею. Тихо шипит. Его язык влажно касается мочки моего уха, а потом он захватывает ее губами.

Закрываю глаза — обжигающие слезы бегут из-под ресниц. Аарон ловит их жадно, приникает ртом.

— Пожалуйста! — рычу я уже требовательно.

Он замирает. Задыхается. Оглаживает меня ладонями: ведет по плечам. Опускает голову низко, морщиться, едва справляясь с желанием.

— Как же, черт, сложно…

А потом он отшатывается, отходит прочь, несколько раз встряхивает головой и проводит руками по волосам.

— Хорошо… — его голос так измучен и бесцветен, что я вновь ощущаю, как по моим щекам катятся слезы. — Дай мне подготовится к этому… Черт… дай мне время.

Он вытирает губы тыльной стороной ладони. Сбивая плечом угол стеллажа, уходит.

Через секунду хлопает дверь.

Глава 44

ААРОН ГЕРЦОГ ЭЛГАРИОН

Двери в покои королевы были заперты для всех, кроме него.

Аарон садится в кресло, отстраненно смотрит на огонь в камине.

— Не думала, что ты придешь, — Летиция располагается в соседнем кресле и тоже любуется подвижными языками пламени.

Между ней и герцогом Элгарионом давно так заведено — присутствовать друг рядом с другом, но в глаза не смотреть.

— Давай не будем отыгрывать роли, Летиция, — произносит Аарон. — Не нужно строить из себя жертву.

Раздается ее разгневанный смешок — ее чары никогда не действовали на герцога.

— Зачем ты пришел?

— Предложить тебе закончить эту войну.

Она снова фыркает.

— И на каких условиях?

Воевать против женщины Аарону сложно, прежде всего, морально. Любого мужчину он бы уже раздавил. Ее — внешне хрупкую, родившую Сайгару дочь, терпевшую измены и выживающую во дворце — возненавидеть непросто. Да, она всегда была честолюбива и хладнокровна. Но никогда не желала власти просто так — Летиция знала цену престола Равендорма, и она уже заплатила сполна.

— Ты добровольно уйдешь в монастырь, твою дочь я отдам замуж, — говорит Аарон. — Ее дети будут в очереди на трон только после моих детей, я об этом позабочусь. Элиза отречется от престола перед Советом.

— А я сгнию в келье? — язвительно цедит королева.

— Да, — честно отвечает Аарон. — Но зато не сразу. Я сохраню твое лицо. Ты — Тэнебран и часть семьи, а я не хочу порочить династию, отправляя тебя на виселицу. Совет одобрит твое желание служить богине, если оно будет добровольным. Не вынуждай меня лить кровь. Сайгар опасался раскола и не трогал тебя, но я — не он. Если кто-то рискнет оспорить мою власть или власть Кайла, я вырежу его безжалостно вместе со всем его родом, позабыв о необходимости ценить и беречь древнюю магию.

— Как же ты любишь этого мальчишку! — хрипло смеется королева. — Подумать только. Ты — самый бессердечный ублюдок, который только рождался среди Тэнебран!

— Подумай о дочери, — холодно отдергивает ее Аарон. — Я не хочу причинять ей вред.

— Ты не можешь без своих угроз, верно?

— Верно.

— И даже убьешь свою племянницу?

Аарон втягивает воздух, слегка щурит глаза. В пламени огня ему видится нечто завораживающее.

— Пока в этом нет нужды, — отвечает он и, помолчав, спрашивает: — Или есть?

Летиция поднимается, ходит по кабинету кругами и всякий раз Аарон слышит, как она скрипит зубами.

— Не трогай Элизу, ради Великой матери! — наконец, зло выплевывает она. — Ты прекрасно знаешь, что она прямая наследница Сайгара. Трон принадлежит ей по праву и только по прихоти моего мужа, она лишена всего! Да, я желала Кайлу сдохнуть. Но не потому, что презираю его, а потому что пока он жив, Элиза всегда будет в опасности. Когда этот маленький зверь, наконец, вырастет и расправит крылья, он будет еще злее и опаснее, чем ты или мой муж!

Аарон тоже поднимается.

— Подумай, Летиция, — говорит он. — Ты спишь, ешь и дышишь только потому, что я разрешаю. Прошу, сделай выводы.

В какой-то мере Аарон понимает эту загнанную в угол волчицу.

Ей остается надеяться лишь на Совет. Но, чем больше проходит времени, тем больше у Аарона возможностей наладить и укрепить связи с лордами магических семей. Род Эшфортов сейчас его самый верный союзник. И он преспокойно отдаст им торговое дело Блейка, удовлетворив интересы отца Мелиссы, чтобы получить еще больше влияния на Совет.

Ему нужно, чтобы Летиция объявила о своем решении уйти в монастырь до его брака. Покинув политическую арену, она, наконец, освободит ему возможности других ходов. Аарону нужно опутать родственными и семейными связями и другие одаренные дома.

Когда он возвращается в свой кабинет, его уже ждет Нил Дериш.

Признаться, Аарон время от времени мечтал выпустить ему кишки. Еще с той поры, когда узнал, что Нил самолично сопроводил Нею к Варлосу и даже смиренно подождал за дверью, пока те о чем-то ворковали.

— Докладывай, — бросает он. — И побыстрее. Я занят.

— Леди Неялин попросила найти того, кто досаждает ей оскорбительными записками. И я нашел. Это Хью Фергус.

Аарон вскидывает брови — еще не хватало с этим разбираться.

— Понятия не имею кто это, — сообщает он.

— Слуга леди Мелиссы Эшфорт.

Герцог морщится. Ему следовало догадаться, раз Нил с этим делом пришел именно к нему.

Ему хотелось думать, что Мелисса не принесет хлопот. Тем более — таких.

Эта женщина, казалось, понимает, кто именно станет ее мужем. Ей полагалось быть безупречной, фонтанировать счастьем и радостью, восторгаться его подарками и ездить по домам знатных дам в обществе матрон.

— Приведи его сюда, — произносит герцог. — Я задам ему пару вопросов.

— Слугу? — изумленно переспрашивает Нил.

— Да. Это проблема?

— Нет.

— Сделай это сейчас.

Аарон ощущает тихую злость от того, что приходится терять время на эту нелепицу. Он мог бы и не вмешиваться. Или сделать внушение лорду Эшфорту, чтобы лучше следил за дочерью. Но это все чревато лишними телодвижениями, испорченными отношениями и его диким раздражением.

Молодого мальчишку Нил приводит только спустя несколько часов. Аарон успевает уже и забыть об этом поручении, однако, когда Хью Фергуса усаживают на стул и завязывают глаза, настроение герцога окончательно катится куда-то вниз.

— Солжешь мне, — отпивая горячий чай из тонкой фарфоровой чашки, произносит Аарон, — я тебя убью.

Фергус после этих слов, качнувшись, падает со стула без чувств.