Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 73)

Нил молча проверяет его пульс.

— Жив, — хмыкает он. — Просто испугался.

— Черт, — тянет Аарон: — Почему моя семейная жизнь начинается с этого дерьма?

Пока он потирает переносицу, Фергуса снова усаживают на стул и на сей раз придерживают:

— Кто приказал тебе оставлять записки под дверью леди Неялин? — спрашивает Аарон.

— Леди Мелисса, — заикаясь, отвечает тот. — Это просто шалости.

Аарон прикрывает веки и делает еще один глоток — хорошие травы. Надо бы узнать имя травницы.

— Больше ты не будешь так шалить, — говорит он.

— Не буду, — соглашается тот.

— Еще какие-то записки от имени леди Эшфорт куда-то носил?

— Носил, каюсь.

— Н-да? — удивляется Аарон. — И куда?

— Клянусь, я их не читал. Я просто… передавал.

— Кому?

— Лорду Итану Блейку. Но то было еще тогда, когда лорд жил в своем имении.

Аарон втягивает аромат мяты и эвкалипта — ни черта не успокаивает.

То, что Блейк активно обхаживал семейство Эшфортов, герцог знал. И даже то, что Мелисса была не против их брака. Но переписка…

Аарон поднимается, выходит в соседнюю комнату, где работает Морис.

— Ваша милость, вам что-то нужно? — спрашивает помощник.

— Дай мне список всего, что принадлежало Блейку.

Морис некоторое время роется по ящикам своей конторки, а затем протягивает герцогу бумагу с перечнем.

— Где вся эта несусветная гребаная документация?

— Документация?

Аарон встряхивает лист.

— Вся его личная переписка, бумаги, не относящиеся к торговым документам — где это?

— Все упаковано и передано на хранение, — отвечает барон. — Вам нужно что-то конкретное?

— Пусть принесут все сюда, — Аарон хватает Мориса за плечо прежде, чем тот бросается за дверь. — Мальчишку из моего кабинета тайно вывезите в какой-нибудь гарнизон и отдайте в солдаты.

Аарон облокачивается спиной на стену.

Чего он так рассердился?

Переписка.

Ему ведь плевать. Но только не в том случае, если Блейк посмел тронуть его будущую жену. Аарон не собирает объедки за другими и не будет на вторых ролях. Дар в Эшфорт есть — он получил этому доказательство. Мелисса невинна, но и поцелуев будет достаточно, чтобы Аарон разорвал помолвку.

Когда ему приносят тюки с бумагами, он садится в кресло и лично разбирает каждую бумажку. И бесится, что приходится заниматься этим маразмом.

И натыкается вовсе не на то, что ищет. И кровь в его жилах холодеет.

В моменте он просто не хочет ничего видеть. Но руки раскрывают конверт, вынимают письмо.

'Дорогой и горячо любимый Итан,

Я скучаю по твоему запаху, голосу и присутствию. Каждый день думаю о тебе. Жду, что ты простишь меня за то, что я так глупа порой и плаксива. Хочу, чтобы ты знал, что нет в моей жизни и не будет мужчины, которого я буду любить сильнее.

Твоя жена Неялин'.

Вспышка!

Холодная тьма вырывается с такой легкостью, будто все оковы давно сняты, а узилище, в котором Аарон таил свою черную душу, распахнуто.

Герцог поднимается и одним яростным движением переворачивает низкий столик, а затем сметает все с каминной полки и в завершение — будто мало — бьет кулаком в стену. И тяжело дышит, глядя на кровь, которая бежит с его разбитых пальцев.

В этот момент в дверь тихо стучит Морис:

— Ваша милость, я услышал шум. Все в порядке?

— Да, Роул, — глухо сипит Аарон. — Порядок.

Он не может вернуться в себя — утянуть свою грязную душу в ту преисподнюю, из которой она вылезла.

И зачем-то возвращается к стопке писем. Вынимает следующее. Пальцы не слушаются — он все забрызгал кровью. Раскрывает письмо другой, еще целой, рукой.

'Любимый,

Я знаю ты зол. Я — худшая жена и недостойна тебя. Готова молить о твоем снисхождении, стоя на коленях. Я почту за честь целовать твои руки и выполнять все, что ты пожелаешь. И ждать. Смиренно ждать, когда ты снова будешь со мной.

Твоя и только твоя Неялин'.

В голове вспыхивает чертово воспоминание — та ночь, ее мягкие губы, касающиеся его пальцев, ее взгляд, дыхание, объятия, ее «я люблю вас»…

Но ему — Аарону — она не отдалась, не пожелала покориться, «молить о снисхождении». Изменщику-мужу она прощала все. Герцогу — ни одной оплошности.

Неялин писала своему благоверному письма, потому что тот избегал ее, пропадая в публичных домах. Потому, что Блейка воротило при мысли о супружеском долге. А глупышка-Нея только и мечтала, чтобы этот человек вернулся в ее постель.

Аарон толкает дверь, облокачивается локтем на косяк и долго смотрит на Мориса, который встревоженно стоит под дверью.

— Ваша милость…

— Ты что подслушиваешь, черт тебя дери? — мрачно, устало и горько усмехается Аарон. — Я, кажется, поранил руку. Немного. Пригласи доктора.

— Великая мать, — только и всхлипывает барон. — Дело серьезно. Я велю позвать леди Неялин.

Аарон снова хватает Мориса за плечо и шепчет ему в ухо настолько проникновенно, что тот застывает.

— Я сказал — доктора.

Барон сглатывает.

— Будет исполнено, ваша светлость.

Как и ожидалось — Аарон сломал руку.

На совесть.

Главный королевский лекарь, Бенджамин Фулз, завидев травму, хмурит брови и сообщает Великому герцогу, что руку нужно отнять, уж больно она изувечена.

— Не угодно ли вам пригласить леди Неялин? — спрашивает он в итоге. — Графиня ежедневно справляется с разными ранами и заболеваниями. Не иначе Великая мать благоволит и хранит ее. Только вчера горожане выстроились у госпиталя, чтобы увидеть ее. А когда прибыл экипаж, они восхваляли ее, кричали, мечтая, чтобы она обратила на них внимание. И даже ученики лекарских курсов столпились у дверей, чтобы ее увидеть!

На лице герцога не возникает ни одной эмоции.

Конечно, он не глупец — лишаться руки не собирается.