Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 44)

У дворца настоящая толчея, но больше меня поражает огромное количество солдат. Экипажи следуют по подъездной дороге, кони всхрапывают, на задках толкаются лакеи, на широкой парадной лестнице, украшенной цветами и застланной алыми коврами, — слуги и пажи, глашатаи с гербами, юные девы в одинаковых чепцах, держащие на алых крошечных подушках бутоньерки, и распорядитель бала.

— Экипаж рода Лейн! — выкрикивает возница.

— Велено ждать! — раздается с улицы.

Нам указывают съехать с дороги, чтобы пропустить других. Роду Лейн, который теперь утратил не только положение, но и уважение, не стремятся оказать никаких почестей.

— Да как они смеют! — шипит Чезар. — Я везу свою дочь по приказу самого монарха!

Бесполезно. Граф лишь сотрясает воздух.

Заинтересованность государя Равендорма, а равно и мужчин, стоящих у власти, для женщины — лишь клеймо. Кем бы она ни была, как бы ни выглядела, если ее коснулся развод — она человек второго сорта, никчемное существо, позор рода.

Я наблюдаю через окно, как прекрасные дамы выбираются из карет, а блистательные лорды ведут их по парадной лестнице вверх, туда, где ослепительно сияет свет, слышится смех и музыка.

Мне виден огромный парк с ухоженными деревьями, лабиринтом из кустов, арками и милыми круглыми бассейнами, обрамленными белоснежными статуями. Белый дворец действительно чарующе белый. И все в нем праздно, роскошно и степенно, как и положено столь величественным строениям.

Наша очередь подходит не сразу.

Я стараюсь быть лишь сторонним наблюдателем, временно позволив себе быть покладистой. Когда наш экипаж подъезжает, нам выказывают пренебрежение: остаются лишь лакеи. Аристократов слабых родов, а то и вовсе без магии, всякое мелкое дворянство встречают без помпы.

Отец одергивает камзол, выбирается наружу, а затем подает мне руку.

— Не смей и рта раскрыть, чтобы меня не опозорить! — склоняясь к моему уху, грозно предупреждает он.

Королевские балы — скучнейшее мероприятие, скажу откровенно. А если дело касается коронации — то еще и нудное. И король не присутствует на сим мероприятии сразу, потому что гости сначала маринуются в собственном соку, несколько часов предаваясь пустым разговорам. Церемониал довольно прост — сначала все предоставлены сами себе, ибо светскому обществу нужно вдоволь насладиться каждой сплетней, затем следует бальный раут, когда появляется король, позже — танцы, в конце — вечерний обед. Чинно. Благородно. До зубовного скрежета официально.

Я не знала и половины из того, что обязана знать светская леди.

— Надеяться на твое представление королеве не стоит, — шепчет мне Чезар. — Она и не взглянет на такую, как ты.

В большом танцевальной зале, среди скопления алчной знати, я чувствую себя, как на иголках.

В Арвале, в тихом здании лазарета, было куда веселее. И спокойнее.

Что ж, я знала, на что иду.

Отец оставляет меня одну, пытаясь наладить диалог с другими мужчинами. А я стою и ощущаю себя, попавшей в капкан. Всюду взгляды, уничижительные улыбки и дрянной шепоток. До меня доносится: «Это она?», «Не может быть! Как изменилась!», «Позор! Я ни секунды не хочу находиться рядом с ней!», «Не смотри в ту сторону, дорогая», «Постыдилась бы!».

В толпе мелькает знакомая фигура — этого еще не хватало!

Итан бросает на меня оценивающий долгий взгляд, но не подходит. Медленно делает глоток из бокала, перебрасывается парой фраз с каким-то лордом и снова смотрит.

А вокруг меня уже целая зона отчуждения. Женщины семенят мимо, прикрыв лица веерами. Отец заискивающе жмется то к одной группе мужчин, то к другой, а затем, поджав плечи, идет к Блейку и вяло с ним что-то обсуждает.

А Итан опрокидывает бокал, не спуская с меня глаз. Взгляд по-волчьи острый. Неприятный.

Стискиваю зубы. Ну-ну.

Замечаю на себе сальные взгляды — их бросают исподволь, тайно, но весьма однозначно. Быть красивой грешницей еще хуже, чем неприметной толстушкой. Если в последнем случае моя репутация еще могла как-то уцелеть, то бороться против стереотипов, имея смазливое лицо, — пустое дело.

Стою, словно памятник, ожидая осуждения. И оно приходит — с пылу с жару, горяченькое.

— Святая Мать, Мелисса, разве мы заслужили это? — мимо проходит тучная дама, рядом с которой шествует изящная, судя по всему, леди Эшфорт, собирающая мужские взгляды и восхищение.

Она тоже бросает на меня взгляд, но молчит. Лукаво так, холодно и емко. А затем резко отворачивается, выражая полное презрение.

— Не переживайте, маменька, — слышу ее голос. — Это лишь прихоть его величества. В тот год, свет тоже развлекали всякими диковинами, вроде ручных зверушек или черных папильонов.

Сглатываю.

Герцог предупреждал. И я предполагала. Почему же ощущаю себя не просто отверженной, а обреченной?

Спорт научил меня тому, что то, что не получилось с первого раза, получится со второго.

«Какое уродство — ее шрам на запястье!»

«Посмотри, какая нахалка! И взгляд не прячет!»

«Вот уж Чезар бегает, чтобы пристроить эту дрянь!»

— Идем! — отец несдержанно дергает меня ближе к трону, который должен занять король, но нас не пускают.

Распорядитель вежливо указывает нам на место у самой стены, позади всех. Граф лишь скрежещет зубами, но не спорит.

Звучит музыка. Открываются створчатые двери, впуская Кайла, а следом королеву Летицию с дочерью. Я подступаю ближе, но слышу, как возмущенно цедит какая-то дама: «Какая наглость!» Отец отдергивает меня, вынуждая стоять смирно.

Внутри меня медленно поднимается ярость. Этот мир сгнил — сверху донизу.

Глава 30

Если танцевальная карточка дамы пуста — значит все. Конец.

— Какое унижение, — повторяет отец весь пунцовый от стыда и злости.

Королева Летиция плавно скользит между гостями, останавливаясь то у одной дамы, то у другой и с благодушным лицом слушает, как почтенные леди представляют ей своих дочерей. Это обязанность любой королевы. Летиция, кстати, молода. По меркам моего мира — очень. Ей около тридцати пяти. Красота ее скандинавско-холодная, взгляд вдумчивый и спокойный. В нем чувствовался не дюжий характер. А рядом с ней покорно идет бледная худая девочка в круглых очках. В отличие от матери — темноволосая и угловатая. Но стоило этой девочке взглянуть в мою сторону, а нашим взглядам пересечься, я отметила, что принцесса, бесспорно, себе на уме. А еще она не отвела взгляд, рассматривая меня, пока мать с ледяной улыбкой не коснулась ее локтя.

— Это род Варлос, — я не сразу отвлекаюсь от созерцания дам и смотрю туда, куда указывает отец. — Николас умело распространяет свое влияние на короля и его окружение.

Вижу светловолосого молодого человека рядом с королем. Ему на вид не больше двадцати пяти.

— Род Варлос заплатил высокую цену, чтобы Николас занял место наставника, — бормочет Чезар, — и даже отдалился от королевы, хотя кормился с ее рук. Герцог Элгарион эту партию выиграл. Он умело использовал отбор, чтобы ослабить ее.

Значит, приближая кого-то к власти, Аарон перетягивал на свою сторону сильнейшие рода, которые раньше склонялись на сторону королевы. А тем, что я лезу в их аристократический стан, я здорово порчу этот замысел.

Вижу еще троих молодых мужчин позади короля: они следуют за ним подобострастными прихвостнями. И это наставники? Скорее — вчерашние мальчишки, которых науськали родственники выслуживаться перед монархом.

А Кайл, кажется, слегка раздражен. Он не знает дружбы. Не видит в ней смысла — его так учили. Он, наконец, находит меня взглядом. Смотрит до того долго, что граф Варлос прослеживает этот взгляд, и тоже внимательно меня оглядывает. И хуже того — в глазах молодого мужчины вспыхивает легкая искра мужского интереса, но тотчас сменяется пренебрежением. Он склоняется к королю, шепчет ему на ухо, но Кайл упрямо дергает подбородком.

Он срывается с места и идет прямиком к моему отцу.

Траектория его до того резка, что все, кто попадается на пути, расходятся в стороны. Кайл замирает напротив Чезара и смотрит на него снизу вверх — высокомерно и холодно.

— Лорд Лейн, — сухо срывается с его губ.

— Ваше величество, — тот кланяется.

— Завтра я желаю видеть вашу дочь на Совете. Мой дядя, великий герцог и регент Равендорма примет решение включать ли ее имя в список королевских наставников.

Я успеваю склониться в реверансе, который вытворяю с трудом. Как бы равновесие не потерять. Закусываю губу, чтобы не дать дурацкой улыбке все испортить.

— Благодарю вас, — теряется лорд Лейн, а потом, понизив голос: — Разве удобно вашему величеству заниматься делами в столь торжественное для всех нас время? Не мог бы я прежде получить аудиенцию его светлости?

— Вам недостаточно моего слова? — резковато и порывисто спрашивает Кайл.

Чезар тушуется, на его лбу выступают капли пота. Он не боится короля — нет, он просто хочет выгоднее меня продать и не продешевить.

— Прошу простить. Конечно, достаточно.

И Кайл, не говоря больше ни слова и не взглянув на меня, уходит. А за ним следует граф Варлос и компания других молодых мужчин. Несмотря на регалии, Кайл все же пленник положения. И из-за меня он рискует — очень многим.

Мне в ладонь утыкается свернутый лист бумаги — один из лакеев быстро проходит мимо. Я стискиваю послание в кулак, незаметно для окружающих. И только спустя четверть часа, когда гремит первый танец, и лорды выводят дам в центр зала, я остаюсь одна, украдкой читаю: «Спуститесь в сад. Г. Зло».