Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 45)
Сминаю записку, а на губах усмешка. Он и правда так подписался?
Я дожидаюсь удобного случая, чтобы ускользнуть в сад. Дело осложняется тем, что взгляды гостей постоянно возвращаются ко мне, а осуждающий шепот готов перерасти в обличительные нравоучения. Когда отец отвлекается, я быстро направляюсь к балкону, с которого широкая лестница ведет в пышный королевский сад. Спускаюсь по ней и моментально теряюсь на одной из аллей. Не успеваю уйти далеко, как меня останавливает мужской разговор:
— … ты видел ее? И эта та самая дурнушка, над которой потешался свет? Да сейчас любой мужчина мечтал бы видеть ее в своей постели…
— … даже ночь с ней будет тебе не по карману, Николас. Ее отец постарается продать ее на лучших условиях… Но король хочет забрать ее, не выплачивая Чезару ни соверена. Какая жалость…
— … Будучи наставницей, она обязана хранить добродетель, иначе лишится магии…
— … Блейк разорит Лейнов, если на то пошло. Сколько придется заплатить старику, если дар дочери не достанется Итану?…
Ускоряю шаг, боясь быть обнаруженной. Впрочем, мужчины из свиты короля, не особо заботились о том, чтобы их не услышали. Кажется, обсуждать меня среди представителей высшего света скоро станет хорошим тоном.
Я иду чуть поодаль, не зная, куда следовать дальше. Верчу головой по сторонам. Может, я вовсе пошла не в ту сторону.
— Леди, — робкое касание к спине.
Я вздрагиваю, обнаруживая барона Роула. Он быстро накидывает мне на плечи черную мантию.
— Наденьте капюшон, леди, — говорит он. — И следуйте за мной.
Я с удивлением заглядываю в стекла его затемненных очков. Неужели он и правда слепой? Во всяком случае, это никак не мешает ему в жизни.
Мы быстро сворачиваем с основной аллеи на тропу, проходим по обширной лужайке до низкой кованной калитки. Идти приходится долго, сворачивая то в одну сторону, то в другую, проходя под каменными арками, встречая охрану, слуг и мелких дворян, спешащих по своим делам.
Наконец, мы оказываемся перед небольшой часовней. Перед входом Морис кланяется белоснежной статуе, изображающей женщину с покрытой головой. Внутри, в небольшом храме тихо и умиротворенно. Пусто. Лишь сквозь разноцветные витражи льется приятный приглушенный свет.
— Сюда, — барон Роул отгибает край занавесы, приглашая меня в небольшую исповедальню.
Когда я плюхаюсь от неожиданности на низкое, оббитое бархатом сидение, барон Роул задергивает занавесу плотнее и отходит. Его шаги поспешно отдаляются, и я слышу голос, прошибающий меня до самых костей.
— Пришло время покаяться, леди Лейн.
Смотрю через резную деревянную решетку на мужчину по другую сторону перегородки, и мое сердце начинает взволнованно биться. Я вижу суровый профиль, серебристо-белые волосы, трогательно вьющиеся у мужской шеи. Впрочем, слово «трогательно» максимально несочетаемо с Аароном Элгарионом.
Сердце у меня в груди замирает.
— Я согрешила, милорд, — не могу не пошутить, ситуация располагает.
— Сгораю от нетерпения, леди. Не томите.
— Я была слишком самонадеянна.
Он тихо смеется, и во мне все вибрирует в ответ на этот глубокий, низкий звук.
— Леди Лейн, завтра я созову Совет. Ваша самонадеянность вам понадобится. Король хочет видеть вас среди своих наставников, и я решил дать вам шанс, — герцог становится серьезным. — Шанс, а не свое согласие.
— Понимаю.
— Покажите себя. Если хотите стать наставницей, вам предстоит постараться. Не советую лгать, юлить или пытаться обольстить членов совета. Первое, что вы должны показать — это способности. Но я жду от вас еще и нравственной чистоты. Статус наставницы — это определенное положение, оно должно быть безукоризненным. Если вздумаете пользоваться собственным положением, жить в праздности, пропадать на балах, оказывать на короля дурное влияние, я не стану с вами церемониться. Став наставницей, вы перестанете быть для меня хорошенькой леди, вы станете служащей короны, и я буду спрашивать с вас так же строго, как и с остальных. И наказывать вас, если понадобиться.
— Ясно, милорд.
— Вы станете получать жалование и займете одну из спален во дворце. У вас будет служанка…
— У меня уже есть одна на примете, милорд. Но не могла бы я рассчитывать на двух?
— А у вас хороший аппетит, леди.
— Это сестры из пансиона в Арвале.
— Одну, — отрезает герцог. — И не думайте, что меня можно разжалобить такими историями.
— Хорошо, милорд.
— Ваш рабочий день будет начинаться в шесть утра. И вы будете беспрестанно обучаться вместе с королем. Ваша задача направлять его, быть примером нравственности, такта и выдержки. Наставники короля — это лучшие из лучших. В обучении, в обществе, в государстве. Едва я замечу слабину, вышвырну. У трона не место слюнтяям, трусам и слабым духом. И плевать, женщина это или мужчина.
— Хорошо, милорд.
— Вы будете посещать и боевую подготовку. Я не стану делать для вас никаких исключений. Не сможете, убирайтесь домой, к отцу или слоняйтесь по всему Равендорму, плевать. Ясно?
— Да.
— Делать вам поблажки не стану. Еще раз, уясните это. Все четыре года, которые вы проведете рядом с королем, к вам будет приковано мое внимание. Если замечу, что вы отклонились от обязанностей, увлеклись кем-то или потеряли ваш дар, я собственноручно отправлю вас в монастырь. И это условие останется неизменным, как бы вы ни просили меня передумать.
Сглатываю.
— Что вы имеете в виду, говоря, что я могу потерять дар?
— Спать с мужчинами без печати — это я имею в виду. Магически одаренная женщина, которая еще не передала свой дар и не имеет печати, не может ложиться с мужчиной в постель.
Значит, близкие отношения без печати могут уничтожить дар женщины?
— Я не собираюсь заводить отношения, — говорю убежденно.
Аарон вдруг смеется — как-то горько и глухо.
— Вам двадцать, леди Лейн, а четыре года — это довольно большой срок. Но подписываясь под определенные обязательства, вы должны понимать, что придется нести ответственность. Я не позволю вам ни выйти замуж, ни стать чьей-то мьесой.
— Согласна.
— Не лейте слезы потом. Умолять и торговаться бесполезно. Я не передумаю.
— Спасибо.
— Не надо меня благодарить, — жестко осекает он. — Вы не знаете, что вас ждет. Вас будут компрометировать, очернять, откровенно унижать. Придете жаловаться, умолять о помощи — помогу, но усомнюсь, стоит ли вам оставаться наставницей короля.
— Я умею решать проблемы сама.
— Да я вижу, — хмыкает он. — Между наставниками предусмотрены командные отношения, но иногда вас начнут стравливать. Традиционно предусмотрены отборочные испытания на лучшего из лучших. Это сложно. Особенно для женщины.
Киваю.
— Что касается вашего бывшего мужа, — продолжает герцог, — он сможет претендовать на приданое лишь спустя четыре года, сейчас право короля в приоритете.
Сжимаю зубы.
Досадно, что бывший муж все еще способен испортить мою жизнь.
— Морис проводит вас, — говорит Аарон, завершая нашу встречу. — И еще раз, Неялин. У меня к вам не будет особого отношения.
Он поднимается, отдергивает шторку и уходит. Меня покидает наполняющее, горячее и подавляющее ощущение его силы. В этом человеке столько всего… Соприкасаться с ним приятно.
Глава 31
Отец увозит меня почти сразу — находиться среди гостей ему невыносимо. А я мирюсь с этим только потому, что завтра я, наконец, освобожусь от его опеки.
— Ты не должна забывать из какого вышла рода, — говорит Чезар. — Тебе, разведенной женщине, никогда не позволят стать наставницей. Не знаю, чем именно ты заинтересовала мальчишку, но Совет и Великий герцог не допустят тебя к трону. Герцог хитер — хочет довести ситуацию до абсурда и заставить тебя пойти его мьесой на любых условиях. Мы не должны упустить своего, дочь. Ты не будешь ничего подписывать без моего согласия.
Этот человек «слеп». Все, что его интересует — выгода. Черствый, жестокий, злой — вот его натура.
— Придется потратиться на твой гардероб, — скупо роняет он. — Надеюсь, того, что даст мне Элгарион хватит, чтобы покрыть все издержки.
Как же он расстроится, когда Великий герцог пошлет его к черту. Аарон слишком хорошо держит в узде все свои желания, чтобы идти на поводу из-за какой-то женщины.
Всю ночь я не сплю. Столица празднует — всюду горят огни, раздаются голоса. Отец выделил мне комнату в своем городском имении, которое пустует большую часть года. Чезар редкий гость в столице, и он слишком прижимист, чтобы содержать слуг.
И вот я лежу в постели и смотрю в потолок, по которому скользят тени, а внутренности поджимаются от волнения. Это как пытаться уснуть в ночь перед чемпионатом мира. Я собираю всю волю, чтобы не сойти с ума. А еще я думаю о Шерри, малышке-Молли, об Азалии и сварливой Эльме.