Елена Романова – Наставница для наследника престола (страница 46)

Если бы устроить в Арвале настоящую школу… Не ту, что учит осиротевших девочек на деньги спонсоров, как стать мьесами и угождать. А ту, которая даст им профессию, образование и веру в собственные силы. Ту, которая убережет беспризорных мальчишек от участи стать карманниками и окончить дни в тюрьме.

Могла бы я хоть что-то изменить, став наставницей короля?

Солнце медленно восстает на горизонте, возвещая о новом дне. Равендорм просыпается под знаменами династии Тэнебран. Сегодня Великий герцог окончательно утвердит списки. Важный день для меня…

Все происходит, как в тумане. Сборы, дорога до дворца, широкая каменная лестница. Никогда бы ни подумала, что в сводчатых залах, еще вчера кишащих людьми, будет так тихо.

— Доброе утро, барон Роул, — говорит мой отец Морису, который ожидает нас у дверей.

— Прошу простить, — сухо приветствует тот. — По приказу его светлости сегодня заседание будет проходить за закрытыми дверьми. Ваша дочь войдет туда одна.

Чезар бледнеет и возмущенно цедит:

— Исключено. Я ее отец!

— Не проявляйте недоверия к королевской семье, ваше сиятельство. Сам король покровительствует леди Лейн и не позволит никому отнестись к ней с пренебрежением. Коронационные балы продлятся еще три дня, но он выразил желание присутствовать. Это свидетельство большой благосклонности и уважения к вашему роду.

Я с удивлением смотрю на Мориса. Он совсем молодой, рыжий и худой. Никогда бы не подумала, что он будет настолько умел в искусстве манипуляции.

Чезару приходится смириться. А меня Морис, наконец, приглашает в совещательный зал, лишь сказав тихо: «Удачи, леди Неялин».

Я облизываю пересохшие губы, следуя за ним в самый центр помещения. Оно, к слову, выстроено, как амфитеатр. Округлое с трибуной в центре и обрамляющими ее скамьями. Когда встаю за трибуну, мужчины — советники короля — поднимаются.

На подиуме стоит резной деревянный трон с красной бархатной обивкой — он пустует.

Слышу тихий рокот голосов, переходящий в возмущенный шепот.

Кладу ладони на стойку трибуны, ощущая, что они вспотели. Я все-таки не из стали, и мое сердце прямо в эту минуту трепыхается в груди, словно пойманная птичка.

Оглядываю поочередно мужчин — тревожно, но вдумчиво. Их почти двадцать. Сбиваюсь со счета от волнения. В голову бьет адреналин. Ощущаю странный азарт соревнующегося с системой человека.

Я первая женщина, которая, вообще, претендует на место наставника. Первая. Горько усмехаюсь. Раньше я бы многое отдала за титул чемпионки. Теперь это кажется мне бессмысленным — столько трудов, сил и здоровья за то, что не имеет цены. По-настоящему ценно другое — люди, за которых я теперь в ответе.

Вздрагиваю, когда раздается голос: «Его величество, король Равендорма, Кайл. Его светлость Великий герцог, регент Равендорма, Аарон Элгарион. Глаза долу!»

Мы все покоряемся и опускаем головы.

И во всех разом бьет нечто, заставляющее задохнуться. Мощная, ледяная сила — шквалистая, как порыв ветра — врезается во всех и каждого и заполняет помещение, словно жидкий азот.

Я захлебываюсь. И наконец — наконец! — понимаю всю силу человека, который незримой тенью стоит за плечами Кайла. Который обязан быть таким. У которого есть это — умение ставить на колени одним лишь присутствием.

Я слышу, как звенит цепь на его руке. Различаю его шаги. Буквально осязаю его величие, и оно становится откровением. Неужели этот тот самый человек, который поделился со мной своим ужином? Которого я застала нагим и курящим в ванной? Который предложил мне быть его мьесой?

Что-то происходит во мне. В голову ударяет кровь, а кулон на груди резко вспыхивает, обжигает и гаснет — словно в последний раз. По венам пускается огонь. Мне становится жарко.

— Прошу — внимание! — словно сквозь вату доносится голос барона Роула. — На Совет вынесен вопрос о принятии леди Неялин графини Лейн в число наставников короля Равендорма. Окончательное решение будет принято его светлостью Великим герцогом Элгарионом. Прошу вас, лорды, приступайте.

Наконец, нам дозволено поднять головы.

Кресло Великого герцога повернуто в сторону стены, я вижу лишь его красивую, сильную кисть, покоящуюся на подлокотнике. И даже вид этой руки, ее безмятежность, мощь и затаенная угроза, уже вселяют в меня трепет.

Что это, черт побери?

Пытаюсь взять себя в руки, и вязну сильнее в этих ощущениях. Момент достигает апогея.

Я нахожу глазами Кайла. Он выглядит встревоженным и напряженным. Сейчас он не имеет права голоса, но и одного его присутствия достаточно, чтобы обозначить ко мне высшую благосклонность.

— Ваша светлость, — поднимается один из советников, седой и жилистый мужчина с безупречной военной выправкой, — позвольте озвучить мнение большинства членов Совета. Мы не приемлем назначение наставницей женщины. Дар леди Лейн принадлежит ее бывшему мужу. Курьезность данной ситуации — пища для врагов короны. Польза от пребывания здесь этой леди ничтожна, в то время, как вред колоссален. Мы просим вас учесть решение Совета о категорическом…

— Цена ваших слов, милорд, — когда раздается голос Великого герцога, усиленный акустикой и вибрацией его зловещей, ледяной силы, все смолкает, — ничтожна, если до того, как сказать их, вы придали недостаточное значение желаниям и воле короля.

Я вижу, как Кайл распрямляет плечи, а его взгляд становится щенячье-восторженным. И я даже не могу сдержать улыбку — мальчик безумно восхищается своим дядей. Да, вероятно, ненавидит его за все, что он сделал с его жизнью. Но объективно восторгается его мощью, уверенностью и умением вот так бить словом.

— Ваша милость, Совет чтит желания и волю короля, — говорит советник.

— Тогда вам стоило бы уделить вашей работе чуть больше времени. Леди перед вами. Приступайте.

Советник обращает раздраженный взгляд на меня. Его губы поджимаются.

— Дар леди Лейн только недавно пробудился, — говорит он. — Пожалуйста, пусть принесут Кровь Первородной матери, чтобы мы узнали его истинную силу.

Когда приносят поднос, на котором лежит кристалл и ритуальный тонкий кинжал, я ощущаю себя препарированным лягушонком. Беру кинжал, а руки дрожат. Приходится выйти из-за трибуны, приподнять ладонь, чтобы Совет убедился в отсутствии обмана. Надрезаю ладонь — не щадя. Боль ужасная, на самом деле. Густые алые капли тотчас падают вниз, на камень. Он впитывает их, словно губка воду. И едва в сердцевине рождается свет, моя ладонь затягивается.

Кристалл вспыхивает неясным бледным свечением — я не успеваю сдержать разочарованного вздоха. Результат этого теста явно не в мою пользу. Однако паж, который держит поднос, вдруг вздрагивает, а его глаза изумленно распахиваются.

По комнате проносится гул — камень сверкает так ярко, словно взорвалось солнце. Комнату озаряет алая вспышка такой силы, что все присутствующие на мгновение слепнут. Гул достигает пика, а затем камень попросту трескается надвое.

И все.

Я слышу только собственное дыхание и удары сердца.

Что это было?

Некоторое время все попросту приходят в себя после этого представления.

— Какой у вас дар? — в мертвой тишине истерично звучит вопрос советника.

Смаргиваю изумление, перевожу на него взгляд, а затем оглядываю присутствующих. Все внимание приковано ко мне, и в нем нет былого осуждения, лишь невероятный интерес.

— Я могу вылечить любые раны, — отвечаю. — Избавить от болезней, продлить жизнь и даже вытащить с того света.

— Еще есть сомнения в пользе от ее пребывания здесь? — спрашивает Аарон тоном, в котором нет и намека на взволнованность.

Кажется, он один совершенно спокоен по поводу моих возросших сил. Его рука не дрогнула, пальцы все также грациозно расслаблены.

— Дар леди невероятно силен, — говорит советник, — он, конечно, принесет пользу королю. Родовую силу подобного уровня я видел лишь несколько раз в жизни, ваша светлость. Это свидетельствует о невероятной силе духа этой женщины. Но я вынужден спросить о причинах ее развода с лордом Блейком, ведь Великая мать благоволит не только к тем, кто силен, но и к тем, кто нравственно чист и сострадателен. Леди Лейн предстоит быть примером и советчиком его величеству.

— Лорд Блейк развелся со мной, потому что пожелал заключить новый брак, — говорю я предельно откровенно и твердо, и от звука моего голоса что-то меняется.

Чувствую, как вязко колышется заполнившая пространство ледяная сила рода Элгарион.

— Как мне известно, причина развода состояла в вашем бесплодии, — говорит советник.

— Это был повод, чтобы развестись, милорд. Истинную причину я вам озвучила.

— Значит, перед супругом вы были чисты, а слухи о вашей репутации лживы?

— Да.

— Тогда почему вы не пожелали остаться с ним в качестве мьесы и постыдно бежали?

Стискиваю челюсти. В самих вопросах уже кроется оскорбление.

— Бежать меня вынудило равнодушие отца, милорд. Мне не к кому было обратиться за помощью. При снятии брачной печати лорд Блейк позволил себе забрать всю силу, которую отдал раньше, и я погибла…

— Погибли? — со смешком переспрашивает советник.

— Смею полагать — да. В тот момент и пробудился мой дар, позволивший мне ожить.

Рука герцога Элгариона напряженно вздрагивает — впервые.

— Объяснитесь! — требует он.

— Я способна лечить себя. Любая моя рана заживает. Думаю, я не могу умереть.

Эти слова сродни сбросу бомбы. Вот она летит в полнейшей тишине и сейчас упадет на землю. Три… два…