Елена Райдос – Нам не дано предугадать. Созидающий башню: книга IV (страница 26)

При всей своей показной благожелательности он не смог сдержаться, поскольку носил маску всесильного правителя уже так долго, что она вросла в его сущность, став частью личности. Как только Ксантипа почуял угрозу своему имиджу, его благие намерения сделаться для Мартина любящим папочкой сразу стушевались. Впрочем, сеанс саморазоблачения иномирного монстра длился считанные мгновения, а потом на лицо Ксантипы вернулась всепрощающая отеческая улыбка.

— Марти, мне больно слышать твои обвинения, — голос Ксантипы сделался ласковым с ноткой незаслуженной обиды под стать его роли заботливого родственника. — В чём же я тебя обманул?

— Я знаю, что ты можешь вернуть мою память, — пробурчал слегка опешивший от увиденной метаморфозы Мартин. — Почему ты лишил меня воспоминаний?

— Это тебе твой дружок наплёл? — теперь уже Ксантипа разозлился не на шутку, впрочем, не столько на Алика, как на себя. Великий махинатор был на сто процентов уверен, что достаточно запудрил мозги этому наивному пацану, чтобы отбить у него всякую охоту откровенничать со своим другом под угрозой нанести непоправимый вред хрупкой психике юного мага. Ан нет, оказалось, что чего-то он не просчитал.

— Все знают, что Магистры возвращают бессмертным память о прошлых воплощениях, — Мартин сразу сообразил, что подставил Алика, и быстренько придумал правдоподобную версию.

— Верно, — с облегчением выдохнул Ксантипа, — но это вовсе не подарок, поверь мне. Такая операция обусловлена необходимостью и для самих бессмертных не проходит безболезненно.

— В моём прошлом есть что-то, о чём мне не стоит знать? — Мартин решился задать вопрос в лоб, поскольку словоблудие приёмного папочки начало его порядком утомлять.

И снова Ксантипа не смог сдержать своего раздражения. И чего этому настырному подростку не хватает? Как сыр в масле катается, весь Орден к его услугам, а его всё тянет в прошлое. И ведь рано или поздно докопается, даром что ли столько лет учился у Творца. Нет, лучше сразу отбить у него охоту искать ответы.

— Ты прав, мой мальчик, — отеческая улыбка снова воцарилась на лице лицедея, — к сожалению, ты действительно совершил нечто непростительное. Зная твоё открытое сердце и искреннее стремление к справедливости, я счёл правильным оставить тебя в неведении.

— Так это ты стёр мои воспоминания? — от подобного предположения у Мартина перехватило дыхание.

— Вовсе нет, — Ксантипа откровенно смутился, поскольку понял, как близко оказался к полному провалу своей операции по дрессировке талисмана, — ты сделал это сам, — быстренько нашёлся коварный манипулятор. — Не вини себя, малыш, — видя, как побледнело лицо Мартина, он даже немного заволновался, — просто прими это и живи дальше. Знание может быть опасным.

— Для обыденной жизни это, возможно, так и есть, — вынужден был согласиться расстроенный юноша, — но только не для магических практик. А ты не позволяешь мне встретиться с моим учителем. И даже не пытайся уверять, что у меня его не было, — остановил он готовые сорваться с языка отчима фальшивые заверения, — я точно знаю, что без учителя я бы угробил себя ещё в детстве.

— Не преувеличивай, — Ксантипа беспечно махнул рукой, — ты отлично справляешься.

— Это я ещё преуменьшаю, — жест Мартина был точной копией жеста его отчима, но результат оказался гораздо более впечатляющим. Пламя сорвалось с кончиков его пальцев, и камин сразу озарился огненными всполохами, хотя дров в нём не было. Это горели огнеупорные кирпичи и даже воздух внутри очага. — Видишь? — в голосе юного мага было столько отчаяния, словно это его самого подожгли. — Такое со мной случается постоянно. Пожалуйста, позволь мне возобновить занятия с учителем, он поможет мне справиться с моей силой.

— Нет, мой мальчик, — Ксантипа обречённо склонил голову, — он тебе не поможет, он тебя убьёт. Ты обратился к очень опасной магии, к магии, которая находится под запретом. Теперь для своего учителя ты сделался отступником.

— Я кого-то убил? — от ужаса на глазах Мартина выступили слёзы.

— Давай не будем это обсуждать, — отрезал Ксантипа. — Если ты считаешь, что не способен справиться самостоятельно, я могу на время заблокировать твои способности.

— Так это ты со мной делаешь? — слёзы мгновенно высохли, и взгляд Мартина засверкал от возмущения. — Ты выкачиваешь из меня энергию?

— О чём ты говоришь? — наверное, впервые с начала этого разговора в голосе Ксантипы не было фальши. — Кто-то покушается на моего сына?

— Приступы слабости, — пробурчал Мартин, — они начали повторяться. Но если это не ты…, — он тоскливо улыбнулся, — значит, я болен.

Ксантипа подавил своё беспокойство и, попросив сыночка посидеть спокойно, просканировал его тело. Нет, никаких неполадок со здоровьем он не обнаружил, однако это ещё ни о чём не говорило. Нападение всё же могло иметь место, причём извне. Похоже, проникнуть в охраняемую крепость оказалось для этого неизвестного агрессора непосильной задачкой, вот он и пытается воздействовать на впечатлительного юношу с помощью магии. Правда, не исключено, что Мартин сам спровоцировал эти приступы своими магическими экспериментами.

— Пока с тобой всё в порядке, — заверил Магистр сыночка, — но я всё же приставлю к тебе охранника.

— Ага, с огнетушителем, — Мартин попытался сыронизировать, но вышло не слишком убедительно, поскольку в глазах отчима не было заметно ни капли веселья. Более того, шутнику на миг даже показалось, что его идея с огнетушителем пришлась Магистру по душе, и он запросто может взять её на вооружение.

На этом визит строптивого юноши закончился, и хотя прошёл он не без эксцессов, в целом Ксантипа остался доволен результатами. Во-первых, ему удалось усмирить зарождавшийся бунт, внушив Мартину идею о том, что его друг сделался для него опасным. Нет, он, конечно, не питал иллюзий на предмет того, что парень вот так легко смирится с потерей близкого человека, но как минимум в ближайшее время революционных протестов можно было не опасаться. Во-вторых, Ксантипе довольно ловко удалось отбиться от обвинений в насилие над памятью пасынка и убедить того хотя бы на время отложить попытки вернуть свои воспоминания. И наконец, в-третьих, он вовремя обнаружил опасность, связанную с возвращением магических способностей Мартина.

Чего греха таить, демонстрация с поджогом камина была весьма впечатляющей, настолько, что заставила Ксантипу пожалеть о своей беспечности. Теперь ему сделалось кристально ясно, что он откровенно недооценил ту мощь, что скрывалась в этом щуплом тельце, а уж скорость, с какой Мартин возвращал свои силы, вообще произвела на видавшего виды Магистра неизгладимое впечатление. Да, мальчишки оказались отнюдь не паникёрами, напротив, они оценили угрозу вполне объективно. А вот сам Магистр облажался, хотя мог бы сообразить, что маг, способный уничтожить целый портал, опасен, даже если у него это получилось нечаянно, а Мартин совершенно точно знал, что делал.

При всём своём могуществе Ксантипа не строил иллюзий в отношении собственных способностей. В открытом противостоянии с этим вроде бы безобидным юнцом он проиграет сразу и безальтернативно. Раньше он хотя бы был уверен в собственной неуязвимости, но случай с Мединой наглядно доказал, что неуязвимых не существует. Мартин был угрозой, и с этим нужно было срочно что-то делать. Собственно, вариант вырисовывался только один. Уничтожить талисман удачи, который должен обеспечить процветание Ордену, Ксантипа, разумеется, не мог. За это коллеги ему бы башку открутили. Оставалось только заблокировать силу мальчишки средствами, которые в этом отсталом мирке были пока неизвестны. Приняв решение, Магистр немного расслабился, но ненадолго.

— Даже не думай, — голос, раздавшийся в его голове был лишён интонаций, словно был механическим. От неожиданности Ксантипа подскочил в кресле и принялся осматриваться в поисках безбашенного шутника. — Вот теперь ты понимаешь, что чувствуют носители после ритуала посвящения, — злорадно прокомментировал голос его суматошные телодвижения. — Я у тебя в голове, если ты ещё не понял.

— Это невозможно, — Магистр затравленно вжался в кресло, — телом носителя могу распоряжаться только я.

— Правда? — откровенный стёб, исполненный при полном отсутствии эмоциональной окраски, прозвучал довольно зловеще. — Ну тогда выгони меня из своей головы.

Ксантипа был серьёзно напуган, но всё же у него хватило здравомыслия, чтобы не поддаться на откровенную провокацию. Вместо того, чтобы турнуть захватчика, он предпочёл сбежать сам. Вернее, он попытался покинуть тело носителя, но у него ничего не вышло, и это было уже по-настоящему страшно. Сколько раз он безжалостно запирал сознания своих носителей в карцер в качестве наказания, но ему даже в голову не могло прийти, что кто-то способен провернуть этот трюк с ним самим. Впрочем, на карцер его пленение не было похоже, скорее, это был домашний арест со всеми удобствами в виде возможности пользоваться органами чувств.

— Ну что, успокоился? — бесстрастно поинтересовался тюремщик. — Уже можем поговорить конструктивно?

— Кто ты такой? — пленнику ничего не оставалось, как вступить в диалог. — В этой реальности у меня не должно быть конкурентов. Ты из другого мира?