Елена Райдос – Игра в реальность. Охота на дракона (страница 4)

Что ж, тут Антону возразить было нечего, в Охотники попадали далеко не только жестокие подонки, ненавидевшие людей исключительно за то, что те обладали какими-то способностями. Кого-то, как Вертера, вынудили присоединиться к клану угрозой жизни его сестре, а кто-то, как Тарс, просто родился сыном командора, и никакой другой судьбы, кроме как унаследовать сей титул, ему не светило по определению. И всё же сохранять непредвзятое отношение к этим профессиональным убийцам Антону было непросто. В конце концов, он ведь сам и был их главной целью целых пятьсот лет. И тот факт, что создателем ордена был его брат, в глазах жертвы подлых махинаций Сабина никак не смягчало вины самих Охотников.

Сотни лет эти профессиональные убийцы отыскивали Антона, каким бы именем он ни звался, и безжалостно убивали его молодым, не дожидаясь, пока он осознает свою мощь Творца. А в промежутках между его воплощениями Охотники устраивали настоящий геноцид для всех остальных продвинутых Игроков, до кого могли дотянуться. Исключение Сабин сделал только для Тарса, своего дальнего потомка по прямой линии. Что уж им двигало, сказать трудно, однако именно благодаря этой его странной прихоти и появилось Убежище, в котором Учитель спасал от Охотников небольшое количество своих учеников.

Через пятьсот лет убийств ни в чём неповинных талантливых людей Сабин распустил свою шайку, причём с той же непринуждённостью, что и создал. Понятное дело, что для потомственных Охотников это стало трагедией, которую пережили далеко не все члены клана. Одни, в число которых вошёл и отставной командор Ерик, свели счёты с жизнью, другие устроили мятеж и попали в созданную Сабином тюрьму, а некоторые стали пациентами больнички, которую содержала сестра Вертера Маргарита. Наверное, бывшим Охотникам можно было даже посочувствовать, но это же не повод, чтобы допускать их в Школу Убежища.

Антон, конечно, понимал, что Амар в силу своего нежного возраста никак не мог успеть поучаствовать в массовых убийствах, но отчего-то один его вид вызвал у него непроизвольную защитную реакцию. Конечно, роман Дали с потомственным Охотником мог быть просто случайным совпадением, однако Антон уже давно разучился верить в случайности. Впрочем, была в Далином ухажёре и ещё одна странность, сразу вызвавшая подозрение. Амар абсолютно ничем не напоминал своего отца. Эрик был плюгавым маленьким человечком с головой, росшей прямо из плеч, а его сыночка можно было без натяжки назвать картинным красавчиком. Ну и как такое могло случиться? Может быть, сыграли материнские гены?

– Похоже, Ерик где-то подцепил индийскую царевну,– съязвил Антон, бесцеремонно разглядывая командорского отпрыска.

– Возможно,– Тарс задумчиво улыбнулся,– но кем была мать Амара так и осталось загадкой. В ставке командора она никогда не появлялась, просто в один прекрасный день Ерик принёс годовалого ребёнка и официально признал его сыном и наследником.

– А тебе не приходило в голову, что это была какая-то афера? – Антон сразу почуял подозрительный душок и не постеснялся поделиться своими сомнениями с коллегой. – Что если Амар вовсе не является биологическим сыном Эрика?

– Ну и что же, по-твоему, могло заставить всесильного командора признать чужого ребёнка, да ещё сделать его единственным наследником? – в голосе Тарса проскользнули откровенно скептичные нотки. – К твоему сведению, командоры всегда обладали непререкаемой властью и распоряжались жизнью и смертью своих подчинённых по собственному усмотрению.

– Ну кое-кого они всё же боялись,– задумчиво пробормотал Антон.

– Сабина? – Тарс мгновенно напрягся. – Думаешь, командорский наследник – это ещё одна каверза твоего брата? Ну тогда и дочку Вертера тоже следует списать на его проделки. Ты же всерьёз не веришь в то, что она действительно является реинкарнацией Мастера Игры. У прежней Дали способности проявились ещё в детстве.

Похоже, до последнего времени Антон был единственным, кто ещё верил в версию с реинкарнацией. Даже Вертер считал свою дочь просто подарком от погибшей возлюбленной, а не её непосредственным воплощением.

– Так и скажи, что обломался с обучением нашей малышки,– Антону вдруг сделалось обидно, что он оказался самым упёртым простофилей в компании умников, и он не удержался от подколки.

– Я ведь учитель, не забывай этого,– укорил раздухарившегося коллегу Тарс,– а потому вполне способен правильно оценить потенциал ученика. У дочери Вертера этот потенциал весьма посредственный, уж поверь.

– Точно способен? – Антон состроил скептичную гримасу. А как же тогда насчёт моего потенциала? Принять Создателя за Программиста – это был прям крутой зашквар.

Оспорить сей аргумент было трудновато, поскольку фатальная ошибка Тарса, который явно недооценил потенциал Антона, привела к трагическим последствиям. Убежище оказалось под угрозой полного уничтожения из-за того, что скрытый Создатель ни сном, ни духом не ведал о своём даре и бессознательно сотворил волка-защитника. Просто чудо, что катастрофу удалось остановить вовремя, пока не погибли люди. После того случая Антон несколько месяцев трудился над восстановлением порушенного мира. Вот так и сложилось, что у Убежища оказалось два Творца: Тарс, изначально сотворивший этот мир, и Антон, восстановивший его после почти полного разрушения.

Впрочем, у ошибки Тарса было вполне понятное объяснение. Способности Антона были искусственно подавлены десятками насильственных смертей. Охотники сотни лет просто не оставляли ему шанса их проявить, убивая совсем молодым. С Дали дела обстояли совсем иначе, развитию её способностей ничего не мешало, даже наоборот, Тарс возился с ней, как с собственным ребёнком. Так что если бы она действительно была потенциальным Мастером Игры, то это никак не могло укрыться от её наставника.

– Может, хватит уже сыпать мне соль на рану? – возмутился Учитель. – С тобой был совершенно особый случай, и к Дали он не имеет никакого отношения. Лучше включи мозги и подумай над моими словами, ведь если я прав, и эта девочка вовсе не является реинкарнацией той погибшей Дали, то кто-то сыграл с Вертером и его семьёй очень злую шутку.

– Ты тоже думаешь, что это сделал мой брат? – Антон почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок. От Сабина он мог ожидать любой подлянки, и то, что смысла этой конкретной подлянки он пока не понимал, откровенно напрягало.

– Расслабься,– Тарс ободряюще похлопал коллегу по плечу,– рано пока разводить панику. Даже если это действительно проделки Сабина, то в данный момент ты и твои близкие находятся в полной безопасности. Сабин сам себя запер в стасисе ещё до рождения Дали, так что повлиять на неё он не в силах.

– Если только красавчик Амар не является инструментом такого влияния,– пробурчал Антон.

– Ну это уже чистые домыслы,– Тарс неодобрительно поджал губы. – Ладно, если уж ты так беспокоишься, давай посоветуемся с Высшим Советом. Через три дня как раз полнолуние, и все Высшие соберутся на огненный ритуал. У них в любом случае побольше опыта, чем у нас с тобой.

На том они и порешили. И снова потеряли драгоценное время, когда ситуацию ещё можно было исправить.

Глава 3

Амар появился в Убежище в канун зимнего солнцестояния. Вообще-то, никакой смены сезонов в этом искусственном мирке не существовало, но ученикам Школы хотелось праздника, поэтому в Убежище отмечали основные астрономические события базовой реальности, вроде солнцестояний и равноденствий. Предпраздничная суета охватила обитателей Убежища, и на фоне всеобщего ажиотажа Амар оказался единственным, кто не поддался царящей в Школе атмосфере радостного ожидания. Поначалу старожилы пытались растормошить новичка, но вскоре бросили это бесперспективное занятие. В Школе вообще уважали право учеников на свободу волеизъявления. Если кому-то нравится оставаться в одиночестве посреди шумного праздника, то кто ж ему доктор.

Нужно сказать, что большинство учеников Школы списали неприветливость Амара на высокомерие. В конце концов, формально он носил титул командора ордена Охотников. Конечно, самого ордена уже много лет не существовало, но кто знает, какие амбиции питал сей потомок великого и ужасного Сабина. А вот Дали новый ученик сразу понравился. Было в нём что-то таинственное, почти мистическое, что очень хорошо сочеталось с образом Убежища, который она создала в своём воображении. Впрочем, молоденькой романтичной девушке и без всякой мистики трудно было бы проигнорировать этого статного черноглазого красавчика с телом атлета и миловидным личиком.

Хотя на вид Амару было лет двадцать пять, в его взгляде сквозила эдакая вселенская печаль, как будто он прожил не меньше сотни лет, и жизнь более не являлась для него ни приключением, ни загадкой. Даже за праздничным столом он умудрился оставаться как бы наедине с собой, за невидимой, но непробиваемой стеной отчуждения. Эдакий одинокий Врубелевский демон, наблюдающий с вершины горы за суетящимися где-то далеко внизу глупыми людишками.

Дали очень хотелось познакомиться с новичком, но он держался столь отстранённо и независимо, что она не решилась нарушить его одиночество. Наверное, встреча двух молодых людей за одним праздничным столом так бы ничем и не закончилась, но тут судьба решила внести дополнительную интригу в банальный сюжет своего спектакля неловких положений. Часам к десяти на кухне появилась хрустальная чаша с пуншем, и Дали, как единственную особу женского пола, не употреблявшую алкоголь, уполномочили разливать пунш по бокалам.