Елена Райдос – Игра в реальность. Охота на дракона (страница 2)

– Да, твоя Дали умница,– искренне похвалил свою любимицу Антон. – Так говоришь, с ней творится какая-то хрень? А ты не загоняешься? Это же просто обратка душеспасительной миссии твой дочурки. Никто не вправе требовать от молоденькой девушки, чтобы она постоянно пребывала в спокойном и жизнерадостном настроении, особенно, после того, как потеряла маму и целую неделю выводила своего отца из когнитивного ступора. Дали просто перенапряглась. Всё образуется, нужно только немного времени и ласки. Ты уж постарайся, папочка.

– Можно подумать, что я не стараюсь,– Вертер обречённо покачал головой. – Но она не желает моей помощи, огрызается, дерзит, специально старается меня укусить и побольнее, словно превратилась в злобного зверька. Тоха, это уже за гранью, понимаешь?

Что ж, следовало отдать должное проницательности заботливого папочки, превращение милой доброй девушки в злобного зверька вполне можно было назвать неадекватным поведением. И уж точно её агрессия никак не могла быть направлена против отца. Дали была, что называется, папиной дочкой. Вертер просто души не чаял в своей малышке, и та отвечала ему полной взаимностью. Девушка делилась с отцом всеми своими секретами, потому что была уверена в том, что папа всегда поддержит и защитит её, даже если придётся нарушить закон. Да что там закон, даже ценой своей жизни.

Связь отца и дочери была настолько прочной, что Ани даже немного ревновала, но благоразумно мирилась с расстановкой ролей в их семье, ведь она знала, что эта связь была обусловлена кармически, а против судьбы, как известно, не попрёшь. Восемнадцать лет назад Охотник убил женщину, которую очень сильно любил. Это была нелепая случайность, его любимая угодила под рикошетирующую пулю, которая ей совсем не предназначалась, но эту пулю выпустил Вертер, чего так и не смог себе простить. Его погибшую возлюбленную звали Дали, и она была Мастером Игры. Молодая и талантливая, она обладала выдающимися способностями, путешествовала по альтернативным мирам и мечтала стать Творцом своей собственной Реальности. Если б не нелепая гибель, у неё всё могло бы получиться, но судьба распорядилась иначе.

Через год после той трагедии у Вертера и Ани родилась девочка, удивительно похожая на погибшую и ничем не напоминавшая своих родителей. У них обоих были тёмные волосы и карие глаза, а головку их дочки украшали золотистые кудряшки, и из-под пушистых ресниц сияли глазки невероятного ярко-голубого цвета, точь-в-точь такие, как были у той, чью жизнь унесла шальная пуля. По молчаливой договорённости родители не обсуждали столь странное сходство, поскольку оба были уверены, что их дитя является реинкарнацией Мастера Игры. Не удивительно, что они назвали свою дочь Дали в память о погибшей возлюбленной Вертера.

Если поначалу внешнее сходство двух тёзок ещё можно было списать на игры природы, в конце концов, наследственность – это дело тонкое, то со временем сходство настолько усилилось, что стало прямо-таки мистическим. Зато обозначилась заметная разница в их характерах. Погибшая Дали была очень яркой и эмоциональной личностью, крутила мужиками как хотела, а её амбиции в отношении своих немалых способностей били через край. В противовес своей тёзке, малышка росла спокойной, ласковой, как котёнок, практически не капризничала и не умела долго обижаться. Её душа была открыта каждому, кто подходил к ней с добром, но даже когда её незаслуженно обижали, девочка проявляла прямо-таки недетскую терпимость и всепрощение. А ещё дочка Вертера была равнодушна к розовому, что для её предшественницы было просто немыслимо.

– Согласен, агрессия для твоей дочери совершенно нетипична,– вынужден был признать Антон,– но может быть, она просто тебе мстит за то, что ты разрушил её прочный и безопасный мирок? Ты же всегда был опорой для своей семьи. Твои любимые девочки жили как за каменной стеной и чувствовали свою защищённость. А тут стенка вдруг начала осыпаться по кирпичику. Не удивительно, что Дали запаниковала.

В чём-то Творец был несомненно прав. Вертер никогда не злоупотреблял своим привилегированным положением друга волшебника, хотя отлично знал, что Антон может в лёгкую сотворить любую вещь прямо из воздуха и найти решение любой задачки. Видимо, он считал, что настоящий мужик сам должен уметь отвечать за себя и своих близких, и воплощал свою позицию в жизнь с упорством носорога. Увы, смерть жены превратила надёжного как скала защитника в комок боли. Какая уж тут надёжность?

– Да, я слегка раскис,– Вертер смущённо улыбнулся,– но за что же тут мстить?

– Скорей всего, это подсознательная реакция на пережитый страх,– принялся рассуждать самопальный психолог. – Согласись, это же настоящая катастрофа, когда твой кумир из безупречного героя вдруг превращается в обыкновенного человека со всеми его слабостями и недостатками. Конечно, Дали испугалась.

– Да ты спятил! – Вертер аж подпрыгнул от возмущения. – Моя малышка вообще ничего не боится, она смелее нас с тобой вместе взятых. Это только с виду она такая мягкая и нежная, а внутри у неё стальной стержень. Да что там сталь! По сравнению с волей моей девочки сталь – это, можно сказать, мягкий пластилин.

Несмотря на показной пафос, Вертер не удержался от растроганной улыбки, потому что ему на ум пришёл один случай, который произошёл с Дали, когда ей только-только исполнилось пять. Они тогда всей семьёй отдыхали на Волге в полузаброшенной деревеньке, единственным достоинством которой была удалённость от цивилизации. Никаких вменяемых дорог туда не вело, деревенька сообщалась с внешним миром исключительно по воде, посредством убогого раздолбанного пароходика, который два раза в неделю причаливал к такой же убогой деревянной пристани буквально на десять минут и тут же уходил дальше по своему маршруту. Идеальное место для уединения.

В тот день Дали играла на пристани с крохотным двухмесячным котёнком. Было довольно ветрено, по реке шли солидные, почти морские волны, и пристань слегка раскачивало. Котёнок оступился и свалился в воду. Девочка не задумываясь прыгнула за ним, хотя не умела плавать. Ей удалось подхватить барахтавшегося утопленника и уцепиться одной рукой за резиновую шину, прикрученную к причалу. Так она и висела минут десять, если ни больше, пока родители её ни хватились. Огромные холодные волны накрывали малышку с головой, а котёнок в ужасе расцарапал ей всю руку и плечо. Но она так и не отпустила ни шину, ни котёнка. От этого приключения у Дали на запястье до сих пор оставался шрам.

– Вот что я тебе скажу, умник,– Вертер вдруг сделался предельно серьёзным,– я интуитивно чую, что с Дали случилось что-то очень плохое, и это что-то связано с Убежищем. Я тебе ещё год назад сказал, что из твоей затеи со Школой ничего не выйдет, но ты не поверил моей интуиции и таки отправил мою дочь на обучение к Тарсу. Ну и как? Удалось пробудить её способности Мастера?

Антон невольно сжался, поскольку друг действительно оказался прав. За год интенсивного обучения в Школе Убежища трансгрессировать Дали так и не научилась, да и в принципе, никаких особых талантов у блатной ученицы не обнаружилось. Кстати, для самой ученицы это стало весьма шокирующим откровением. Осознав, что её приняли в Школу только благодаря отцу и Антону, которым многие тут были обязаны жизнью, девушка почувствовала себя очень неловко, как будто заняла чьё-то место не по праву, и даже хотела бросить учёбу. Учителю Тарсу пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить свою не в меру щепетильную подопечную.

– Возможно, мы все поторопились с выводами,– уклончиво произнёс Антон. – Если бы твоя дочь действительно была инкарнацией Мастера, то её способности хоть как-то, но проявились бы.

– Ну наконец-то,– в голосе Вертера прозвучала откровенная насмешка. – А я уж начал думать, что в Творцы берут только слепых и глухих. Я ж тебе об этом все уши прожужжал. Моя девочка совсем другая, это не та Дали, которую я случайно убил.

– Но откуда же тогда взялось это странное сходство? – Антон недовольно покачал головой. – В природе такого просто не бывает. Хочешь сказать, что это кто-то специально постарался? – скептично поинтересовался он. – Ну тогда придётся допустить, что эту диверсию устроил какой-то очень могущественный Творец.

– А сама Дали разве не могла подарит мне свою живую копию? – мечтательно улыбнулся Вертер. Ему всегда хотелось верить в то, что случайно убитая им женщина простила невольному убийце свою нелепую гибель.

– Нет, это точно не работа твоей погибшей возлюбленной,– в голосе Антона прозвучала непоколебимая уверенность,– у неё способности Творца отсутствовали от слова совсем. Если уж кого-то подозревать, так совсем другого, хорошо известного нам обоим персонажа.

– Знаю я, кого ты подозреваешь,– криво усмехнулся Вертер. – Своего брата, верно? Но Сабин ведь запер самого себя в стасисе задолго до рождения моей дочери. Как он мог что-то там нахимичить с её наследственностью? Да и зачем?

– Я уже давно перестал пытаться понять мотивы моего хитрожопого братишки,– Антон задумчиво покачал головой. – Нынешний Сабин отличается от прежнего как репей от одуванчика. Давай на всякий случай заберём Дали из Убежища.