Елена Райдос – Игра в реальность. Охота на дракона (страница 1)
Елена Райдос
Игра в реальность. Охота на дракона
Акт 1. Дебют
Полянка была совсем маленькой, просто небольшой пятачок зелёной травы, окружённый плотной стеной высоких косматых елей. Наверное, если бы кому-то взбрело в голову посмотреть на полянку сверху, то в этой самой голове невольно возникла бы гипотеза о метеоритном происхождении аккуратной круглой дырки в сплошном лесном массиве. Кстати, и обломки того вежливого метеорита, который эту дырку пробил, оставив нетронутым остальной лес, на полянке имелись. С десяток больших серых камней было раскидано в лирическом беспорядке по центру пустого пространства. Правда, в их расположении всё-таки наблюдалась некая симметрия, и это наводило на мысль о том, что раньше камни могли быть частью какого-то древнего строения, например, капища.
Уже смеркалось, но на полянке было довольно светло, поскольку её освещало пламя костра, укрытого от ветра между камнями. Впрочем, эта защита была весьма условной. Потоки холодного воздуха легко просачивались в щели между менгирами, заставляя огненные языки извиваться от сквозняка подобно маленьким шустрым змейкам, а тени каменных обломков – плясать странный уродливый танец на траве поляны. У костра, спрятавшись от порывов ветра за самым большим камнем, сидел человек, одетый в бесформенный плащ с капюшоном. Сие нарочито непрезентабельное одеяние полностью скрывало его фигуру, а капюшон был так низко надвинут на лицо, что можно было разглядеть только длинную седую бороду и тонкие губы, шепчущие словно заклинание какие-то слова.
– Она должна прийти,– в голосе седобородого старца явно слышалось нетерпение,– она просто не может не клюнуть на мою наживку.
Непонятно, кому были адресованы эти слова, ведь полуночник был на поляне один, да и говорил он так тихо, что треск горящих сучьев практически полностью заглушал его голос. Скорей всего, человек в плаще просто пытался себя подбодрить. Внезапно он замолк, и криво усмехнулся, потому что ему на ум пришла забавная аллегория. Старик представил себя хищным матёрым пауком, поджидавшим, когда непутёвая муха коснётся лапкой липкой паутины.
– Глупые никчёмные мухи, они всегда суют свои лапки во всякое дерьмо, стоит только повесить табличку с надписью «повидло»,– паук брезгливо поморщился и подбросил в костёр ещё одну ветку. Благодарные за подношение языки пламени тут же принялись аппетитно хрустеть и чавкать, жадно пожирая еловые шишки. – А моя к тому же типичная блондинка,– насмешливо хмыкнул старик. – Муха – блондинка. Это даже забавно. Лети ко мне, глупышка, прямо в паутину. Я жду тебя.
И она пришла. Совсем юная девушка с головкой, усыпанной золотистыми кудряшками, отогнула ветку ели и нерешительно ступила на траву лужайки. Паук не сделал ни единого движения ей навстречу. Не дело истинному охотнику трепетать при виде жертвы, пусть муха как следует увязнет в паутине, тогда и придёт черёд острому ядовитому жалу.
– Извините,– смущённо пробормотала девушка,– я всё-таки хочу вернуть то, что потеряла.
Человек у костра откинул капюшон. Синей молнией полыхнули отблески пламени в его глазах, но тут же растаяли, сменившись ласковым манящим светом. Старец улыбнулся гостье доброй отеческой улыбкой и приглашающим жестом указал на место у огня. Ловушка захлопнулась.
Глава 1
Унылые осенние сумерки потихоньку вползали через балконную дверь, заливая всё пространство гостиной неверным сизым светом. Длинные тёмно-синие тени вальяжно разлеглись на полу и стенах комнаты, размывая яркие краски и сглаживая контрастные формы. Двое мужчин, сидевшие за столом напротив друг друга, словно бы погрузились в этот сумеречный раствор, отделивший их от остального мира. Наверное, пора было включить верхнее освещение, и хозяин квартиры по инерции скосил глаза на выключатель, но не сделал ни единого движения, чтобы добавить немного уюта в мрачную обстановку своей жилплощади.
Нужно признать, что эта самая обстановка перестала волновать Антона уже много лет назад, когда его постоянным местом жительства сделался созданный им мир под смешным названием Дача. Вот там было по-настоящему уютно. В большом деревянном доме находилось место как для хозяев, так и для их гостей, а на открытой веранде каждый вечер устраивали чаепитие с настоящим самоваром и задушевными беседами. Впрочем, даже в этом мире Антон с Алисой теперь бывали лишь урывками, поскольку постоянно были заняты, подтирая носы малолетним ангелочкам, как они ласково называли обитателей ещё одного, совсем недавно сотворённого Антоном мира.
После гибели предыдущего ангельского мира прошло уже больше пятисот лет, но пережитая катастрофа оставила в душе его облажавшегося Создателя такую глубокую и болезненную рану, что сделать ещё одну попытку казалось ему безумием. Не удивительно, что Антон долго не мог решиться возродить свой давний проект, несмотря на страстное желание и настойчивые увещевания любимой женщины. И всё же природа взяла своё, с предназначением ведь не поспоришь, оно всё равно вставит тебя в свой сценарий Игры в Реальность. Можно лишь выбирать, произойдёт ли это добровольно или насильственным путём.
Сейчас московская квартира Антона по большей части пустовала, однако сервисная магия продолжала исправно поддерживать чистоту в комнатах и наполнять холодильник продуктами. Тем не менее ощущение семейного очага из неё исчезло, теперь тут царила аура не то постоялого двора, не то вообще нежилого помещения. Почему Вертер выбрал именно это неуютное место для встречи с другом, можно было только гадать. Впрочем, его решение в каком-то смысле было логичным, ведь в своём нынешнем эмоциональном раздрае он точно не вписался бы в благостную обстановку мира Дачи.
Когда перед ошарашенным хозяином квартиры предстала эта трясущаяся от страха развалина, некогда бывшая брутальным самоуверенным мачо, тот буквально потерял дар речи. Не удивительно, что Антону совсем не хотелось добавлять освещения в драматическую мизансцену свидания с другом. Смотреть на перекошенное лицо и дрожащие руки Вертера ему было неприятно и больно. Ну не мог так жалко выглядеть несгибаемый воин, когда-то вышедший победителем из смертельной схватки с целой бандой своих бывших соратников по ордену Охотников. Если уж он не отступил даже перед могущественным Сабином, то что же могло довести его до такого плачевного состояния?
Увы, для того, чтобы разгадать эту загадку, вовсе не требовался талант детектива, ведь Ани, любимая жена Вертера, умерла всего месяц назад. Её смерть была странной и внезапной. Несерьёзная поначалу простуда быстро перешла в бронхит с мучительным кашлем, не дававшим уснуть ни ей самой, ни домочадцам. На третью ночь мучений Ани приняла снотворное и наконец заснула, а наутро её уже не стало. Отёк лёгких случился во сне, и Вертер, тоже практически не спавший двое суток, даже не заметил, как его жена перестала дышать.
Разумеется, ничего странного в том, что смерть любимой жены стала для её мужа трагедией, в общем-то не было, однако Антон всё же не ожидал, что этого закалённого бойца, не раз убивавшего и смотревшего в лицо смерти, скрутит как щенка. За одну ночь Вертер поседел, словно превратился в старика, хотя ему ещё не было и пятидесяти. На похоронах он так и не смог пролить ни слезинки, боль утраты душным комком стояла в горле, не давая дышать и думать. Но прошло время, и вдовец вроде бы справился со своей утратой. Увы, судя по его нынешнему состоянию, выздоровление было лишь иллюзией.
Поскольку Вертер никак не решался начать разговор, Антон поднялся из-за стола, достал початую бутылку коньяка, от души плеснул резко пахнущей жидкости в бокал и пододвинул сей душевный анестетик страдальцу. Тот покосился на посудину, но к коньяку не притронулся, зато скорбное выражение на его лице сменилось саркастичной усмешкой.
– Мне утешения не требуется,– в голосе Вертера явственно прозвучала обида,– мне требуется твоя помощь, Творец. С Дали творится какая-то жуткая хрень.
– Так это ты не из-за смерти Ани так…,– Антон хотел сказать «раскис», но вовремя осёкся,– расстроился,– подобрал он более вежливое определение.
– Я мог бы и оскорбиться,– с наигранной угрозой произнёс Вертер,– но не стану. Ты прав, я и впрямь был не в себе, но это в прошлом. Моя малышка вытащила своего дурного папочку из депрессняка.
Это была чистая правда, именно дочь Вертера Да́ли спасла своего отца, когда тот уже вроде бы с головой погрузился в чёрный омут горя и тоски. Была ли смерть матери стрессом и для неё самой? Ну ещё бы. Дали очень любила маму, и потеря родного человека больно ударила по её неокрепшей психике. Но девушка как-то справилась, она оказалась на удивление сильной, даже сильнее, чем её героический отец. Дали интуитивно почувствовала, что папочке нельзя оставаться одному, и после похорон не отходила от него ни на шаг. Добровольная сиделка даже забила на занятия в Школе Убежища, где училась уже второй год, ведь папочке требовалось всё её внимание.
Це́лую неделю она ходила за своим строптивым пациентом как привязанная и заставляла его вспоминать маму, их семейные истории, их общие приключения, даже нечастые ссоры. Она старалась всячески растормошить погрузившегося в скорбь отца, готовила его самые любимые блюда, неумело шутила и сама же через силу смеялась над своими шутками. Выбранная метода, с точки зрения современной медицины, была, наверное, довольно сомнительной, но она сработала. Невыносимая поначалу боль притупилась, стала привычной, и с ней уже можно было жить дальше.