Елена Райдос – И снова к началу начал (страница 14)

– Принц тебя ищет, чтобы казнить, – сокрушённо покачал головой Феликс. – Он послал меня за тобой.

– Идём, – Дамир решительно поднялся. – Я не собираюсь прятаться. Пусть этот варвар узнает всю правду.

– Давай-ка для начала я отведу тебя к сыну, – заискивающе предложил маг. – Грех лишать младенца обоих родителей.

Оставив Дамира сюсюкаться со своим сыночком в потайной детской комнате, Феликс отправился к Бейранцу. Он, конечно, ожидал, что переговоры с обманутым мужем будут тяжёлыми, но всё же не думал, что настолько. И дело было даже не в оскорблённом самолюбии, а в муках совести, которые дон Фернанду тщетно пытался заглушить формальными установками о благородной мести насильнику. Похоже, он действительно любил Бранку и чувствовал, что женщина была с ним несчастна. Не исключено, что он даже раскаивался в том, что взял её в жёны против воли, хотя для данной локации подобные истории были скорее нормой, нежели исключением.

К счастью, дон Фернанду вовсе не был тем варваром, коим считал его мавританский любовник его жены. Конечно, рогоносцу очень хотелось отыграться на своём удачливом сопернике по полной. Скорей всего, он даже уже придумал для него какую-нибудь особо болезненную казнь. Вот только одного обстоятельства он всё-таки не учёл, даже двух. Во-первых, как выяснилось, насильником мавр вовсе не был, а был тем мужчиной, которого Бранка любила всю свою жизнь. По сути, это сам дон Фернанду совершил насилие, отняв у Дамира его любимую женщину, с которой тот был обручён, и которая мечтала стать женой своего любимого мавра.

Впрочем, вряд ли эти сентиментальные соображения тронули бы отравленную ядом ревности душу Бейранца, но было ещё и во-вторых. Мавр оказался благородного происхождения, поэтому обойтись с ним, как с отребьем, не представлялось возможным. В той локации рыцарство ещё не полностью сдало свои позиции прагматизму, и дон Фернанду тупо не мог переступить через собственные нравственные устои. Так что разделаться с Дамиром можно было только двумя способами: либо открытое судебное разбирательство, либо поединок. В обоих случаях принцу никак не удалось бы утаить измену донны Бранки.

Под действием неумолимых обстоятельств праведный гнев обманутого мужа слегка поутих, и на чело правителя Бейры подобно тёмной туче опустилась печать нерешительности. Феликс тут же почувствовал, что настал благоприятный момент для последнего убойного аргумента, и пошёл в атаку.

– Будет справедливо, если о ребёнке позаботится его родной отец, – он скорчил умильную гримасу, как бы намекая на то, что в этом деле имеется ещё один заинтересованный в мирном исходе персонаж. – Этот малыш ведь не виноват в грехах своей матери.

Надавить на чувства благородного гранда к невинному младенцу оказалось верной тактикой. Бейранец надолго замолчал, а когда он снова поднял взгляд на собеседника, в его глазах больше не было ненависти.

– А ведь я знал, что Бранка была помолвлена, – теперь в голосе дона Фернанду явственно прозвучало раскаяние, – но я отчего-то был уверен, что, сделавшись принцессой, она забудет своего жениха. А она не забыла и не отказалась от своей любви, и он от неё тоже не отказался. Наверное, я должен отдать должное его решительности, ведь будучи кадисским грандом этот парень не погнушался наняться обыкновенным стражником, чтобы проникнуть в мой дворец.

– Мы не властны над своими чувствами, – подлил масла в огонь раскаяния Феликс.

– Я бы, наверное, даже смог его простить, – дон Фернанду рассеянно улыбнулся, – но у меня нет такого права. Отпустив мавра вместе с ребёнком, я создам угрозу Бейре, ведь формально этот ребёнок является моим наследником. Кто знает, не взбредёт ли в голову жаждущему мести отцу использовать сына для захвата власти?

– Нет никакой угрозы, – поспешил заверить готового сдаться клиента Феликс. – Ты их никогда больше не увидишь, это я тебе гарантирую. Я ведь умею перемещаться не только в пространстве, но и во времени. Они окажутся в очень далёком прошлом и никак не смогут навредить Бейре.

– Ты хитрый лис, – Бейранец саркастично ухмыльнулся. – Я даже не стану спрашивать, на что тебе сдался этот парень. В конце концов, моё задание ты выполнил и заслужил справедливую оплату.

На том они и порешили, правда, учитывая уступки, на которые пришлось пойти капризному клиенту, вознаграждение оказалось довольно скромным. Но Феликсу уже было не до жиру, поскольку вся его хитрая комбинация вообще еле-еле держалась на честном слове. И всё же план сработал. Уже через несколько минут после аудиенции у Бейранца махинатор доставил Дамира вместе с младенцем в дом мастера Бабака.

– Это ненадолго, – поспешил заверить своего подневольного актёра маг. – Мы только вызволим дочку этого почтенного господина из дворца эмира, и я верну тебя домой, – на голубом глазу соврал хитрый махинатор, только что пообещавший клиенту, что любовник его жены навсегда канет в прошлом. Но чего только не сделаешь для пользы дела.

Через несколько часов, когда малышка Нилуфар оказалась под родным кровом, мастер Бабак устроил знатное застолье. Теперь он больше ничем не напоминал бесплотное привидение и был полон решимости выполнить заказ своего благодетеля, причём бесплатно. Заказчик с исполнителем сговорились встретиться снова через десять дней, и маг отправился к себе домой с чувством выполненного долга. Прежде чем распрощаться с семейством мастера Бабака, Феликс улучил момент, чтобы переговорить с аэрским сталкером.

– Какого чёрта ты засунул меня в эту помойку? – обиженно прорычал младенец. – Во дворце принца была хоть какая-то гигиена, а тут даже нормальной еды нет.

– Разве для аэра полное погружение в Игру – это не самый большой кайф в жизни? – Феликс ехидно подмигнул негритёнку. – Да ладно, не обижайся, я очень скоро за тобой вернусь. За десять дней ничего фатального с тобой не случится, а я пока подыщу для тебя приличное местечко в какой-нибудь цивилизованной локации.

– Не обмани, – чёрные глазки подозрительно сверкнули. – Мне и без того несладко приходится, не усугубляй моё положение.

Нужно сказать, что Феликс и впрямь собирался честно выполнить обещание, данное аэру. Он подыскал приличный детский приют в небольшом городке, расположенном в очень живописном местечке, и даже договорился, что через несколько дней привезёт ребёнка, но всё пошло по непредвиденному сценарию. Когда он явился за своей статуей, то застал в доме мастера Барака полную семейную идиллию. Нилуфар так лихо вписалась в роль мамочки, что ни у кого даже мысли не возникало о том, что она притворяется. Впрочем, может быть, и не притворялась, а действительно почувствовала себя матерью.

Но главная метаморфоза произошла с Дамиром. Его угрюмая решимость поквитаться за гибель своей возлюбленной растаяла без следа. Мститель сделался мягким и покладистым, а когда его даже случайно касался лучистый взгляд фиктивной жены, парень буквально таял как воск. О расставании эта парочка даже думать не желала. Они были счастливы и за прошедшие десять дней успели поверить в то, что их свела вместе судьба. Разумеется, предложение отдать ребёнка, послужившего как бы талисманом соединения двух любящих душ, вызвало лишь возмущение и категоричный отказ. Оба родителя души в малыше не чаяли, а его фиктивный дедушка вообще был на седьмом небе от счастья.

Вот только эта его эйфория сказалась на таланте скульптора довольно странным образом. Мастер Бабак словно утратил некую таинственную жилку, которая делала его работы уникальными. Статуя, которую он передал заказчику, увы, оказалась фальшивкой. Нет, все детали были выполнены тщательно и точно в соответствие с рисунками. Девушка с птицей была как живая, но та внутренняя борьба, которой был наполнен оригинал, куда-то исчезла. Теперь лицо девушки светилось искренней радостью, и только. Видимо, счастье, внезапно наполнившее дом мастера, тупо затмило какие-либо остальные нюансы бытия. Он радовался жизни сам и хотел нести эту свою радость людям.

Феликс не стал предъявлять претензии, поскольку это было бесполезно, он забрал статую и запихнул её в самый тёмный угол чулана в своей квартире, чтобы не отсвечивала. Наверное, перед тем, как навсегда расстаться с семейством мастера Бабака артанцу следовало объясниться с аэром, которого он так и не решился выкрасть у его приёмных родителей. Возможно, ему и удалось бы убедить бедолагу, что расти в любящей семье всяко предпочтительней, чем в приюте, даже если этот приют находится в цивилизованной локации, но из-за облома со статуей Феликс был не в том настроении, чтобы делать благородные жесты. Он тупо свалил в свою благоустроенную берлогу коротать время в ожидании следующего вызова и жаловаться на превратности судьбы. Вот там-то его и застукала сия капризная дама.

На этот раз судьба явилась в образе одинокой школьницы, прогуливавшей уроки в развалинах старинного замка. Девушка сидела на парапете полуразрушенной сторожевой башни, свесив ноги через бортик, и рассеянно смотрела на раскинувшуюся внизу панораму города. По идее, ничего общего с его таинственной статуей в этой девичьей фигурке не было. Сидячая поза, никаких птичек, вместо развевающегося платья, джинсы и толстовка, да и портретное сходство у живой и золотой девушек хотя и имелось в наличии, но было не то чтобы идеальным. Только возраст совпадал точно – где-то в районе шестнадцати по меркам Земли.