Елена Райдос – И снова к началу начал (страница 13)

– Мою девочку забрали, – голос Бабака прозвучал безжизненно, как будто говорил не живой человек, а призрак, по какому-то недоразумению вылезший из могилы. – Я больше никогда не увижу мою нежную лилию.

Объяснять искушённому в дворцовых интригах магу, кто и куда забрал молоденькую девушку во владениях бесцеремонного Парважа-паши, не требовалось. Именно так обычно и пополнялся эмирский гарем. Когда эмир по тем или иным причинам решал избавиться от одной из своих наложниц, его слуги тут же организовывали смотрины для своего повелителя, чтобы тот мог выбрать ей замену. Для этого они устраивали рейды по домам жителей Задракарты и насильно забирали привлекательных девушек. Ни одна из бедняжек так больше и не вернулась под родной кров. Те, которых эмир браковал в качестве наложниц, всё равно оставались служить во дворце, только уже в статусе рангом пожиже. В любом случае участь похищенных девушек была незавидной.

Феликсу, конечно, было жалко миленькую жизнерадостную дочку мастера Бабака, но что он мог поделать? Таковы уж были обычаи в этой варварской локации. В конце концов, скульптор вовсе не был ему другом или даже приятелем, их связывали исключительно деловые отношения. Поэтому, выразив подобающие ситуации соболезнования, заказчик мягко намекнул на цель своего визита.

– Прости меня, мой господин, я не могу закончить твою статую, – повинился мастер Бабак. – Блистательный Митра лишил недостойного слугу своего благословения. Я верну задаток, не беспокойся, – заверил он ошарашенного мага.

Вот такого поворота Феликс точно не ожидал. Он уже видел себя обладателем вожделенной статуи, а тут нежданно-негаданно вдохновение, видите ли, покинуло мастера. Впрочем, замешательство обломавшегося заказчика продлилось недолго. Даром, что ли, ученик Ефрема сотню лет улаживал самые щекотливые ситуации у клиентов своего работодателя. Кое-чему успел научиться. Махинатор сразу сообразил, что деньгами или угрозами проблему не решить, нужно было действовать хитростью. А уж этой субстанции в организме Феликса всегда имелось с избытком.

– Я полагал, что эмир берёт в свой гарем только девственниц, – артанец изобразил на своей физиономии столь искреннее удивление, что заподозрить его в лицедействе мог разве что театральный критик или параноик.

– Что ты хочешь этим сказать? – тут же вскинулся оскорблённый отец. – Нилуфар – чистая девочка.

– Ты хочешь вернуть дочь? – на лице мага появилась скептичная усмешка. – Или тебе её девичья честь важнее?

– Но слуги эмира не поверят пустым словам, – несмотря на формальное отрицание, в голосе несчастного отца явственно прозвучала надежда.

– Даже если в качестве доказательства ты приведёшь её мужа и ребёнка? – ехидно поинтересовался Феликс.

– Где же я их возьму? – Бабак уже был окончательно сбит с толку. – Никто не согласится обманывать эмира.

– Положись на меня, – самоуверенно заявил маг. – Я спасу твою дочь. Надеюсь, когда малышка Нилуфар снова будет порхать под твоим кровом, блистательный Митра вернёт своё благословение мастеру Бабаку.

Нужно признать, что Феликс почти не блефовал. Потенциальный кандидат на роль фиктивного мужа кандидатки в наложницы эмира у него действительно имелся, причём с готовым ребёночком. В том, что мавританский совратитель чужих жён согласится помочь, махинатор практически не сомневался. Участие в чужом спектакле было всяко предпочтительней перспективы закончить свои дни на плахе. Дело оставалось за малым: убедить всесильного вельможного рогоносца отказаться от личной мести тому, кто наградил его сим неаппетитным головным украшением. Увы, эта задачка в лоб уже не решалась, ведь даже если опустить личные мотивы дона Фернанду, то по закону Бейры насильника полагалось предать позорной казни.

По идее, у принца не имелось ни единой причины щадит мавра, кроме одной. Кое-чего он всё же боялся, а именно огласки. Значит, Бейранец вовсе не собирался привлекать служителей Фемиды к наказанию преступника, он планировал разобраться с мавританским совратителем в частном порядке. Именно в этом аспекте Феликс как раз и узрел возможность заморочить незадачливого мстителя и уговорить его отдать не только ребёнка, но и его отца с обещанием примерно наказать последнего.

Разумеется, маг по вызову ни за что не пошёл бы на откровенный шантаж клиента, за это можно было огрести от Ефрема совсем не по-детски. Однако высказать туманные опасения никто ведь не мешал, а правитель Бейры был очень проницательным человеком и намёки ловил на лету. Оценив свои шансы как вполне удовлетворительные, Феликс тут же принялся за реализацию плана, первым пунктом которого стал поиск мавританского совратителя и проведение с ним разъяснительной беседы. Вернувшись в Коимбру, он снова посетил спальню ребёнка и отследил астральную связь между ним и его родителем.

Феликс практически не сомневался в том, что мужик, изнасиловавший донну Бранку, давно уже сбежал из столицы и заховался в каком-нибудь горном захолустье. Ведь именно так должен был бы повести себя здравомыслящий преступник. Каково же было удивление артанца, когда он обнаружил искомого персонажа не просто в столице, а непосредственно во дворце дона Фернанду, конкретней – в домовой часовне, где находилась усыпальница его почившей супруги. Столь абсурдное поведение мавра могло говорить о чём угодно, например, о его тупости, но только не о том, что тот считал нужным скрываться. Возможно, мужик просто не чувствовал за собой никакой вины?

Сколь бы нелогичным ни выглядело сие предположение, однако сцена, которую застал Феликс, зайдя в часовню, его подтвердила. Статный широкоплечий мужчина стоял на коленях около гроба, склонив голову на жёсткий мрамор и уцепившись скрюченными пальцами в позолоченный бордюр. Вся его поза выражала отчаяние, но отнюдь не раскаяние. При появлении Феликса, мавр выпрямился, и его взгляд, устремлённый на чужака, нарушившего его сеанс скорби, сразу полыхнул ненавистью. Нет, совсем не так должен был вести себя насильник, обрюхативший благородную даму. Непохоже было, чтобы этот мужик боялся возмездия за своё преступление, скорее уж, он сам явился карать тех, кто был виновен в смерти его любовницы. Нестандартный расклад.

– Извини, что прервал твоё покаяние, – Феликс изобразил на своей хитрой физиономии сочувственную мину, – но ты же понимаешь, что заявиться во дворец принца, чью жену ты совратил – это не самое разумное решение.

– Покаяние?! – мавр вскочил на ноги и двинулся на чужака с явным намерением стереть его в порошок. – Мне не в чем каяться, это он отнял мою Бранку и поплатится за её смерть. Убивать женщину только за то, что она предпочла тебе другого – это низко даже для подлого бейранца.

– Вообще-то, Бранку убил ребёнок, – поспешил внести ясность Феликс. – Женщина умерла родами, дон Фернанду тут ни при чём.

– Ребёнок? – мавр сразу поумерил свой гнев, и в его глазах застыло выражение недоумения. – А ведь она знала, что всё именно так и закончится, – он плюхнулся на каменные ступени и закрыл лицо руками. – Бранка не хотела рожать ему наследника, но этот варвар всё-таки её принудил.

– Это твой ребёнок, – нанёс добивающий удар Феликс. – Я его видел, мальчик очень похож на своего отца.

– У меня есть сын? – зрачки новоявленного папашки расширились, заполняя всю радужку. – Наш с Бранкой ребёнок? Так вот почему она не стала травить плод.

– Вот что, парень, – Феликс осторожно приблизился к ошарашенному неожиданной новостью родителю и сел на ступеньки рядом с ним, – давай-ка ты мне всё расскажешь, а потом мы решим, как быть дальше.

История любви, которую услышал маг по вызову, в сущности, была довольно банальной и типичной для этой локации, и всё же в ней имелась изюминка, выделявшая её из ряда других, таких же драматичных историй. Оказалось, что семейство Дамира, так звали героя-любовника, соседствовало с семейством Бранки. Жили они на побережье в Кадисе, где мавританское население было едва ли ни более многочисленным, чем условно белое. В отличие от горной Бейры, где мавры занимали самые нижние ступеньки иерархической лестницы, в Кадисе было довольно много темнокожих грандов, и семья Дамира как раз принадлежала к местной знати.

Дамир и Бранка сдружились в совсем нежном возрасте, и их родители не имели ничего против их брака. Дело даже дошло до официальной помолвки, но тут в жизнь влюблённых вмешалась судьба. Девушка случайно попалась на глаза принцу Бейры, совершавшему турне по южным испанским провинциям, и дон Фернанду пал жертвой её неброской благородной красоты. Папочка Бранки не смог устоять перед соблазном сделаться тестем аж целого принца, и бедняжку насильно выдали замуж, разорвав помолвку с менее престижным женихом.

По идее, на этом история должна была и закончиться. Принц увёз молодую жену в свою резиденцию, а брошенный жених остался в Кадисе оплакивать несправедливость этого жестокого мира. Ага, как же. Дамир оказался не из той породы. Воинственный дух его предков, когда-то разрушивших Рим, не позволил ему просто сложить лапки и сдаться. Он последовал за своей возлюбленной, поступил на службу во дворец принца, и они с Бранкой сделались тайными любовниками. Неизвестно, чем бы в конце концов закончилась эта противозаконная связь, если бы женщина ни решила оставить ребёнка от своего любимого. Может быть, просто не смогла убить плод любви.