Елена Рай – Неверный муж (страница 5)
Кто мог подумать, что поделившись с «другом» своими новыми знаниями, своими изобретениями, которые могут качественно улучшить жизнь пациентов, сокрушаясь о провалах – он мотал себе на ус чужие ошибки и уверенно шёл вперёд, пока не споткнулся сам. И чтобы это случилось мне пришлось солгать и вывести его на чистую воду. К тому времени я уже крепко стоял на ногах, и финансовая поддержка отца Воронцова мне была не нужна. Выкупил его долю, надавив через определённый круг людей.
– Что случилось? – слышу издёвку в его голове. Ну, конечно, сам Ольховский совета у него просит! И чувствует же, что из-за бабы! Он сразу просёк, что с Григорьевой я не в жарких дебатах по ускоренной регенерации тканей участвовал в её кабинете. Промолчал и никак не поднимал эту тему даже по пьяни. А с ним мы говорили обо всём, кроме женского пола. Для него и для меня эта тема под грифом «совершенно секретно».
Мне стыдно, а ему?.. Холостой же. Мог бы чего-нибудь да ляпнуть.
– Нужно осмотреть Рамину, – начинаю издалека, заметно напрягаясь. Врать же было так привычно, а теперь? Слова приходится цедить по чайной ложке. – Она неважно себя чувствует.
– Менструальный цикл восстановился? – изгибает вопросительно бровь.
– Чего?! – нервы, что были натянуты всё это время, рвутся с оглушительным треском.
– Я спрашиваю, как доктор, а не как мужчина. И хочу понять, что происходит с твоей женой, немного зная её анамнез, с которым она к нам обратилась, – спокойно отвечает на мой вопрос, хмыкая. – Окей, чем я могу ей помочь будучи пластическим хирургом? Вдруг ей нужна будет помощь другого специалиста?
Задаёт резонные вопросы. Вывалить правду, чтобы он потом меня залил же собственным дерьмом при случае?
– Мы поругались, – обречённо растираю ладонью лицо. – И просто хочу, чтобы за ней хоть кто-то присматривал эти два дня помимо её брата, которому я, мягко говоря, не нравлюсь.
– И как ты себе это представляешь? – спустя некоторое время спрашивает он. – Она не глупая, чтобы не сложить два и два.
– Спасибо! – грубо выругался про себя я. – Григорьеву попрошу! – уже в сердцах выпалил и сразу захлопнул свой рот.
Что же я натворил?.. Что я, мать твою, натворил?
– Понял, – серьёзно кивает. – Я придумаю повод, чтобы навестить твою жену и дочь. – Завтра зайду к ним в обед.
Поднявшись на ноги, Матвей бросает на меня неоднозначный взгляд.
– Считаешь меня мерзавцем? – задаю вопрос ему в спину, когда его рука замирает над дверной ручкой.
– Это не моё дело, – чувствую тотальный контроль над интонацией. – Пойду работать.
Информация, по оснащению новой клиники под моим руководством в Москве, не воспринимается мной на нейронном уровне головного мозга. Если начать читать предложение состоящее из десяти-двенадцати слов, из них максимум усваивается только половина. Все мои мысли рядом с Раминой и с Ангелом.
Как там жена?.. Надеюсь, у неё хватит того самого ума и материнского инстинкта, проявленного к дочери и налаженного семейному быту, чтобы не натворить глупостей. Пишу Рамине сообщение.
Герман: «Ангел почти ничего не ела в обед.»
Проходит пятнадцать минут, а ответа всё нет. Подбешивает от нетерпения и какой-то обречённости на провал.
Герман: «Девочка, губы дуть потом будешь. Я беспокоюсь.»
Сигнал оповещения о новом сообщении, срабатывает для меня, как детонатор.
Рамина: «Я это и делаю, Герман. Не оставила Ангела в ванне ради твоего сообщения.»
Герман: «Люблю тебя.»
Отправляю и снова жду. Ответа, разумеется. А его не будет. Чувствую. Ладно… Главное, чтобы телефон не выключала и всегда была на связи.
Остынет. Простит. Всё будет как раньше.
Откинувшись на спинку кресла, обдумываю своё «как раньше». Нет… Этого точно не будет. Григорьева, чтоб её!
В аэропорту держу с ней жёсткий блок. Хочется задушить гадину голыми руками. Уже в самолёте Валентина не находит себе место и задаёт провокационные вопросы о моём, сука, состоянии.
– Рамина в курсе забронированного тобою номера для молодожёнов, – зло чеканю, скосив на неё взгляд. – И догадалась о не совсем рабочих отношениях между нами.
– Чёрт, – вполне правдоподобно раскаивается. – Да у меня там клиентка работает администратором. Сделала такую вкусную скидку, что отказаться было невозможно. В номере две спальни, большой стол для работы. Опять же, очень близко к клинике. Подожди… А как она узнала?
– Позвонили из того самого отеля, где нас ждут, «жена», – аж передёргивает от отвращения.
Жена у меня одна. И ей всегда будет Рамина.
– Герман, прости, – сочувствующе дёргаются её ненатурально пухлые губы. – Я весь день бегала по делам. Не могла ответить на звонки. Толком никому не перезвонила… А ты был вторым указанным контактом на тот случай, если я не отвечу. Там, наверное, что-то случилось. Надо им набрать, пока не взлетели.
И звучит правдоподобно. Не подкопаешься. Сам дурак.
– Не знала, что твоя тихоня проверяет телефоны, – хмыкает.
– Рамина, – прикрыв глаза, запрокидываю голову на подголовник. – Её зовут Рамина.
– Долетим до Москвы, а там поговорим уже… Нормально, – чувствую прикосновение её пальцев к моим. Стряхиваю. – Поспи, – ласково звучит её голос у виска.
В Москву мы прилетели ранним утром. Нас встретил снег с дождём, полностью сливаясь с моим настроением.
Пишу Рамине, что прилетел и спросил как дела. Ответ получил через час, что с дочерью всё хорошо. Ни слова о себе.
Так, не срываться… Матвей зайдёт к ним и всё разузнает. Напишет.
Уже в самой гостинице я снял отдельный номер от Григорьевой. Дорого, конечно. Только с ней я не хочу быть в одном замкнутом помещении. Ни под каким предлогом. Обида? Пусть, думает, что так.
Меня тошнит от неё. Тошнит от ситуации в целом, что я должен лебезить перед ней. Но глотать пыль впереди бегущего Воронцова ещё хуже.
Клиника действительно находилась совсем рядом. Пешком десять минут. Там нас встретили, всё рассказали и показали. Рабочие должны вот-вот закончить ремонт. Штат сотрудников практически набран под руководством моего будущего заместителя.
Кто знал, что так всё обернётся? Меня уважают. Меня слушаются. И заглядывают в рот, признавая главным врачом всего этого божественного промысла. Именно же меня выбрали заведовать всем этим не только из-за финансирования от третьих лиц, а из-за приобретения патента. Пока ещё условного.
Правда, заведующий недобро на меня смотрел всё то время, которое было отведено для знакомства. Надо будет о нём немного разузнать. В этом нам поможет неформальная обстановка, тоже проплаченная нами, хотя мы не принимающая сторона, а начальство. Пряником сначала, а потом и кнут можно достать.
– Герман, если бы я тебя не знала, то подумала бы, что ты их всех ненавидишь уже заочно, – гневно шепчет мне на ухо Валентина. Точно, мы же сами их пригласили в ресторан, чтобы отобедать в неформальной обстановке. – Улыбнись Кириллу. Он – твоя правая рука здесь. Союзник.
Не хочу.
Смотрю на экран телефона и жду чуда. Гипнотизирую. Жду отчёта от Матвея, но лучше от жены.
Удивительно, что за флёром лицемерия, подхалимства, неприкрытой зависти и пустого балабольства за столом… Я отчётливо воспроизвожу в своей памяти день, предшествующий операции у Рамины. Свою клятву, которую же сам и нарушил:
«
Глава 7
Перед мысленным взором яркой вспышкой проносится видение моего прошлого.
В тот роковой вечер я и мои родители возвращались домой с моей официальной помолвки. Папа настоятельно рекомендовал мне в мужья своего верного партнёра по бизнесу. Кто знал, что с моего семнадцатилетия меня так отец готовил к браку с ним.
Он приглашал его на праздники, всегда был вхож в нашу семью. Мужчина не вызывал у меня бурную симпатию. Под сорок. Лысый и довольно упитанный. Я его воспринимала, как папиного друга и никак не могла помыслить, что с этим человеком мне через год придётся лечь в одну кровать и наречь его своим мужем.
В мусульманской семье не принято, чтобы в открытую оспаривать решение главного в семье. Даже с учётом того, что я наполовину другой крови. Из тех, кто волен решать свою судьбу, вопреки желаниям других.
Мама не могла противостоять ему. Ни силой. Ни знаниями. Она сама сбежала от своих родителей, чтобы загнать себя в золотую клетку. Обещанного ей образования моим отцом она так и не получила, а потом в нём не было смысла.
Одному Василю повезло. Он не стал преклонять перед отцом колено и пошёл своим путём, отказавшись от своей навязанной невесты. Брат практически сразу встретил Софи. Стали жить вместе. Естественно наши родители такой союз не одобрили, а отец и вовсе крыл его последними словами, унижающими его честь и достоинство.
Каково же было удивление этого Антона Львовича, получив голословный отказ от меня в праве обладать мной на законных правах.
Мне запретили говорить за столом. Если только жених пожелает услышать мой голос. Разрешалось отвечать односложно. Лучше «да», чем «нет».
Мужчина смутился лишь на миг. Ласково улыбнулся мне, а потом пообещал, что будет не только верным и любящим мужем, но и чутким любовником.