Елена Равинг – Твари на нашей планете (страница 18)

– Постарайся всё обдумать и выбрать не только то, что нравится тебе сей хорас, но и то, что будет удовлетворять через десяток или два десятка цикласов. А самое главное – какие это откроет перспективы.

– Зачем мне перспективы? Мы равны, носим одинаковую одежду, потребляем одинаковую пищу и живём в одинаковых парциумах. Разница лишь в том, что остальные слушаются тебя, а не ты их. Я руководить не рвусь.

– Разница в труде, – возражает Орин. – Лучше отдавать ордусы, чем рисковать жизнью, исполняя их. Героика в этом отсутствует, уж я-то знаю.

– Брай так не считает.

– Таков его выбор. Другой вопрос – чего хочешь ты? Подумай: если выберешь Протерум, то сможешь достичь высоких статусов, а мы с Цеей замолвим за тебя слово…

– Перед системой? – я саркастически вскидываю брови.

– В том числе. Как ни крути, систему координируют люди.

– Это превышение полномочий, – снова предупреждаю я.

– Это просто разговоры, – вновь парирует Орин. – Проталкивать тебя никто не собирается – ты не глупа, и сама можешь многого добиться. Кстати, как там Рэй?

– Тоже дебитес! – смеюсь я. – Они с Браем похожи!

– Не такой уж и дебитес. Его результаты я тоже посмотрел, – снисходительно улыбается Орин.

– Не сомневаюсь, – теперь снисходительно улыбаюсь я. – И куда его направили? Рэй сильно переживает.

– Это секретная информация.

– Орин!

– Я не имею истус её озвучивать. Могу лишь сказать, что основные рекомендации у вас не совпадают, а жаль…

– Только не начинай! – закатываю я глаза.

– Не начну, я не ради тебя им интересовался. Просто я знаю его патреса – Геон трудится в Протеруме.

– Как?! Рэй говорил, что его патрес – обычный труженик! Он никогда не упоминал Протерум! – восклицаю я.

– Так и есть. У него низкий статус, но новес он хороший. И филесы у него замечательные. Я рад, что все эти цикласы Рэй был рядом с тобой.

– Ты… Помогал ставить нас вместе? – напрягаюсь я.

– Нооооне, – насмешливо тянет Орин и на мгновение вскидывает глаза на записывающее устройство. – Просто поговорил с Геоном, что у меня есть очень умная, но замкнутая сиблес, которой не помешал бы очень весёлый и общительный амес.

– Нечестно!

– Но ведь помогло.

– Теперь я буду думать, что Рэй ненавидел меня всё это время!

– Зря. Его никто не заставлял. Иногда сложно увидеть хорошее, если смотришь не в ту сторону, но бывает достаточно, чтобы кто-то подсказал повернуть голову…

– Почему ты рассказываешь спустя столько цикласов?

– Потому что период схоляруса прошёл. Дальше вас ждут разные пути, и будет обидно, если они совсем разойдутся… Кажется, мой перерыв завершился, – добавляет он, посмотрев на хронус.

– Что ж, была рада повидаться!

– Обещай, что обдумаешь мои слова.

– Обдумаю… – нехотя отвечаю я.

Трециклас 2. Фертилес. 2.1. Интродуктус

Диас 19, лунас 06, циклас 733 от ГЭ

Просыпаюсь от громкого щелчка хронуса и тут же подскакиваю. Адреналин зашкаливает, будоража организм обжигающей волной. И хотя я точно знаю, что времени достаточно, ведь специально поставила тайминг чуть раньше, чем обычно и чем требовалось, успокоиться всё равно не могу – слишком нервничаю. Я и весь ночас так подскакивала, потому теперь чувствую себя уставшей.

В веспас, приняв пищу в эдериуме, я вернулась и, кажется, заснула над планусом, не дождавшись возвращения Цеи. Бывают периоды, когда мы вообще не пересекаемся. В 24 это заботит мало, но в младшем возрасте я сильно расстраивалась и убегала к Орину, чтобы провести свободное время с ним: наблюдала за экспериментальной и не всегда одобряемой деятельностью, часто мешала, иногда помогала и сама постепенно училась разбираться в электронике. Не особо успешно, зато, даже вернувшись поздно в ночас, матрес не пугалась моему отсутствию в парциуме. Она знала, где я буду.

Сей хорас Цея ещё здесь – из латриниума доносится шум воды, который вскоре стихает. Матрес выходит улыбчивая и посвежевшая, без следа усталости на возрастном, но подтянутом лице.

– Аве, Мира! – восклицает она и наклоняется, чтобы обнять. – Давно тебя не видела! Накануне вернулась в парциум, а ты уже спишь…

– Сие, я рано уснула, – произношу я.

– Иди умойся, у меня ещё есть время.

Я убегаю в латриниум и быстро привожу себя в порядок. Прохладная вода бодрит, смывает остатки сна и дарит уверенность и спокойствие – сей диас они мне необходимы, как никогда. Затем возвращаюсь к Цее, которая уже переоделась в форму и расчёсывает волосы.

Она наклоняет голову набок, разглядывая меня через металлическое зеркало, а я разглядываю её.

У матрес очень добрый, мягкий взгляд. Кажется, я ни разу не видела её хмурой. Сосредоточенной – бывало, но не хмурой. С тонких прямых губ никогда не сходит лёгкая улыбка, а возле глаз из-за постоянного прищура собралась паутинка морщинок, с возрастом ставшая неизгладимой. Русые волосы естественного уне филеса частично уже поседели и поменяли оттенок на пепельный. Они лёгкими волнами обрамляют бледное квадрегонумное лицо, которого почти не касается беспощадное солнце. Не известно, хотела ли Цея трудиться под землёй изначально, но, возможно, именно из-за своих особенностей выбрала Протерум – она слишком светлая для внешней среды, первого нордического фототипа, и эта светлость в десятикратном размере воплотилась в Орине, не оставив тому шансов. Больший сиблес очень похож на матрес, и даже Брай получил от неё приятный серый цвет глаз, который, в свою очередь, передал Метре и Мерит. А со мной её словно ничего не связывает…

– Подойди, – зовёт Цея, откладывая щётку в сторону.

Я послушно подхожу и встаю рядом, теперь разглядывая наши отражения вместе.

Ноне, мы совершенно не похожи.

Ни капли.

При том, что обе мы миксесы, матрес – очень светлая, высокая, гибкая европейка. Хотя у её предков, как и у всех, понамешалось множество рас, большинство из них были светлыми – это факт. Я же – средне-тёмная, коренастая, плотная афро-азиатка. И единственное, что нас объединяет – простой квадрегонум тутеров на левой щеке. На правой щеке Цеи темнеет спираль – сигнус протеров. У Орина такая же, наложенная на частично изменённую кожу, а у Брая – дисмит. Что появится у меня – вопрос пока открытый, ведь, провалившись в сон на заходе, я так и не пришла к какому-либо решению.

– Ты стала совсем большой! – восторженно говорит матрес. – Подумать только, ещё недавно я получила на тебя разрешение, и вот – скоро ты сможешь завести собственных филесов…

– Пока не планирую, – несмело отвечаю я.

– Это наш облигатус, как и труд на благо Аркама. Ты же знаешь пактусы – популяцис должен расти.

– Популяцис уже вырос. Теперь он должен оставаться неизменным, – возражаю я. – Мы давно достигли своего максимума, окопались в этих стенах и не строим новых урбумов…

– Просто ты ещё не нашла кандидата, – снисходительно улыбается Цея, заставляя лучики морщинок проявляться сильнее. – А когда найдёшь, перестанешь рассуждать столь категорично.

– Расскажи про Сандра, – вдруг прошу я. – Почему ты решила создать келлис именно с ним?

Цея тяжело вздыхает, разворачивается ко мне и заботливо поправляет падающие на лицо непослушные пряди.

– Ну… Мы вместе прошли все либеллусы схоляруса, отлично друг друга знали, но на Интродуктусе выбрали разные катервисы. И я, и Сандр понимали, что можем больше не пересечься…

– Ноне, – перебиваю я. – Что ты чувствовала к нему? Ты ведь что-то чувствовала? Симпатию? Влечение?

– Скорее, это было чувство долга. Мы приняли разумное, обоснованное и взвешенное решение. Необузданные порывы и неукрощённые эмоции были характерны для людей древности, а новесы руководствуются разумом.

– То есть мне придётся создать келлис по расчёту?

– Все так создают. Если получится, то с выбранным виресом ты проведёшь жизнь, будешь общаться каждый диас, вынашивать и выращивать филесов, что важно. Безусловно, в 2 они пойдут в Инфантум, а в 5 перейдут в Схолярум, но всё же. Это немалый труд, потому выбирать нужно того, кто способен разделить его с тобой. Что касается Сандра… Не могу описать точно. Рядом с ним мне было очень тепло, я чувствовала себя уверенной и защищённой. Пусть все мы находимся под защитой Аркама, но я знала: даже если стены урбума рухнут, даже если мы останемся последними людьми на Инове, с ним я не пропаду.

– Ты бы и так не пропала.

– Сие, система делает нас машиноподобными. А с ним я была прекрасной! Знаешь, когда Сандр погиб, я подала прошение на третьего филеса не только чтобы отвлечься от горя. Его геном точно воплотился в Орине. В Брае – возможно. А возможно, и ноне, ведь все говорят, что у него мои глаза. Но я хотела большего. Я хотела, чтобы Сандр продолжился в тебе, потому просила использовать его генетический материал и донорскую яйцеклетку. Получилось ли, сказать сложно – ты не похожа ни на него, ни на меня. Однако я верю, и разум тут совершенно ни при чём…

Снова смотрю на себя в зеркало, но теперь иным взглядом. Поскольку я филес одинокой малес, то всегда считала, что не имею к Сандру никакого отношения, и уж тем более не думала, что могу оказаться его продолжением. Это странно – быть частью того, кого даже не знаешь. Пытаюсь разглядеть в себе черты патреса, как всё это время искала черты Цеи, но не нахожу. Либо чужой материал оказался слишком сильным и перебил рецессивные гены, либо я являюсь тем самым вариантом абсолютно донорского филеса…