Елена Равинг – Твари на нашей планете (страница 20)

– Тебе идёт эта «Причёска»!

– Граце! – фыркаю я и снова краснею.

Не уверена, что готова поднимать неловкие темы сей хорас, ведь скоро начнётся Интродуктус, однако Рэй избавляет меня от разговоров.

– Я уже поел, встретимся в Грандуме! – небрежно кидает он и уходит.

– Бене…

Провожаю амеса озадаченным взглядом.

Между нами многое изменилось, а через несколько хорасов изменится и оставшееся: мы перестанем быть схоляресами, которых генесы попросили держаться вместе, получим новый труд, новые истусы и облигатусы. Кроме того, после озвученного предложения я не могу относиться к нему также легко, как раньше, и это угнетает.

Я думаю про Рэя и пытаюсь примерить на него всё, что сказала матрес.

Появляется ли внутри тепло от его присутствия?

Сие. Определённо появляется.

Хочу ли я видеть его каждый диас?

Сие. Я к нему очень привыкла.

Способен ли он растить филесов?

Сие. Рэй замечательно относится к филесам – свою сиблес Ариту просто обожает и сам иногда действует, как инфантес.

Ощущаю ли я себя прекрасной рядом с ним?

Ноне. Я ощущаю себя серьёзной, угрюмой и вечно ворчащей, только дело не в нём, а во мне.

Могу ли я на него положиться?

Снова сие. Если понадобится, Рэй сделает всё возможное, дабы мне помочь. По крайней мере, постарается.

Чувствую ли я надёжность и защищённость?

Снова ноне. И не могу объяснить почему – просто ноне.

Интересный парадокс…

Может, дело в причине нашего общения? Всё-таки странно получить ответ на вопрос, который мучил десяток цикласов. Хочется злиться на них обоих, но не получается – сиблес руководствовался лучшими побуждениями, а Рэй, кажется, искренне ко мне тянулся и в итоге морально и физически помог намного больше, чем я помогла ему в теории. Жаль, что скоро всё завершится. В отношении остальных схоляресов не жалею ни капли, наоборот, радуюсь, что больше не увижу их лица, а вот с Рэем расстаться будет тяжело…

И я, и Рэй догадывались, что протеры не войдут в список его рекомендаций, однако венатеры могли бы вполне. К сожалению, с количеством предупреждений, которые накопил амес, данный катервис могли исключить, так как он считается статусным, и попадают туда лучшие. Кто же тогда? Явно не визеры – не настолько Рэй плох. Значит, либо авитеры, либо милитеры. Не катастрофично, поскольку и там, и там можно многого добиться. Везде можно многого добиться, а с его-то рвением – особенно…

Соображаю, что эдериум вот-вот закроется, когда остаюсь в секциуме одна. Быстро закидываю в рот булочки, запиваю напитком и иду к сортировке. Там сдаю невскрытые ёмкости, вытряхиваю злаки в бак и покидаю секциум как раз под щелчок хронуса.

Я направляюсь в Грандум, где пройдёт наш Интродуктус – важное событие для всех новесов и всего Аркама. В этот диас схоляресам, достигшим 24 цикласов и завершившим обучение во всех Схолярумах своего кластиса, на правую щёку наносят второй сигнус – обозначение выбранного катервиса, а также наглядную фиксацию того, что данные новесы являются половозрелыми особями, могут трудиться наравне с фертилесами, создавать келлисы и растить филесов. У каждого из основных, то есть официальных катервисов имеется свой сигнус, однако постепенно мы обрастаем новыми катервисами, которые придумывают собственные сигнусы. Вот только в Резолюцус нельзя вносить изменения, потому они остаются неофициальными ответвлениями.

Интродуктус каждого кластиса, как и зачисление в схоляресы, совершается дважды за циклас. Всё начинается с кластиса 01 имперов. Их Интродуктус проходит в диас 1, лунас 1, что совпадает с началом нового цикласа. Далее в диас 19 каждого лунаса поочерёдно проходят Интродуктусы в остальных пяти кластисах, а через 5 лунасов всё повторяется заново. Церемонии транслируют на скринусы Аркама и затем до Интродуктуса следующего кластиса крутят повторы. Так что предстоящее событие – только для нас, для тутеров, и выбирать мы будем только из тутеров.

В одном из пактусов Резолюцуса фиксируется, что никогда и ни при каких обстоятельствах новес не может сменить кластис. Любая несанкционированная попытка сменить кластис, изменить сигнус кластиса или катервиса на теле либо данные кластиса или катервиса в реестре влечёт незамедлительное наказание ввиде мортуса. Перейти в другой кластис, образовав пару, тоже невозможно. При этом, благодаря стараниям генетиков и репродуктеров, в нас намешаны не только все расы, но и все кластисы, следовательно, стратификация не определяется генетической наследственностью от слова совсем. Филес терсера, а точнее филес, созданный из генетического материала терсера, может оказаться в кластисе имперов и наоборот, ибо все новесы сдают генетический материал не только для собственных филесов – это облигатус. В базах Аркама, в личном деле каждого новеса, дотошно фиксируется, чей геном использовался и какой матрес был подсажен, так что реестр можно проследить от самых первых новесов, укрывшихся в стенах урбума.

Можно, но не нам.

Во-первых, эта информация строго засекречена, доступ к ней имеется лишь у калидеров и имперов с высокими статусами. А во-вторых, в любом случае кластис наследуется по малес, выносившей филеса, так что смысл изучать свою родословную отсутствует. Последний пункт кажется мне самым нелогичным. Если у новеса большинство предков из руководства, то склонность к данному виду деятельности может оказаться наиболее сильной. Однако единственное, где это, наверное, учитывается – в рекомендациях перед Интродуктусом…

Миную входной портал в один из самых просторных секциумов Аркама, когда на сидениях почти не остаётся свободных мест. В Грандуме находятся тресы, которые вот-вот перейдут в фертилесы – около трёх сотен; тресы, которым Интродуктус предстоит в следующем семецикласе – для ознакомления; некоторые протеры, куратеры и лексеры – для проведения церемонии; милитеры и визеры – для контроля дисциплины; медеры – для контроля физического состояния схоляресов; терсеры, рефектеры и электеры – на случай неожиданной поломки оборудования; а также немногочисленные представители других кластисов, у которых выпал свободный диас и которые пожелали провести его здесь. Прочие новесы отсутствуют, дабы не нарушать трудовой режим.

В сердце Грандума, в самом эпицентре сходящихся циклумов сидений, находится подиум, на котором сей диас установили медицинское кресло с биолазером, а чуть в стороне расположили контролирующую компьютерную установку. Неожиданно узнаю оператора – это Орин! Знакомый голубой свет бионических конечностей, который он включил для усиления эффекта торжественности, просматривается издалека. Куртку сиблес снял, оставшись в майке с коротким рукавом, штаны закатал до колен, а обувь его ногам вообще не требуется. Орин как бы демонстрирует, что не боится излучения прибора, хотя по большей части его внешний вид обусловлен производимым впечатлением – под длинной туникой никакого света не было бы видно.

Но странно другое – столь нудный труд, как манипулирование лазером и фиксирование данных, не входит в функционал столь статусного протера. Могу лишь предположить, что Орин вызвался добровольно, поскольку сей диас Интродуктус прохожу я.

Его присутствие и смущает, и радует одновременно, а у тресов вообще вызывает неконтролируемый восторг, ведь благодаря своей деятельности Орин весьма известен, а благодаря внешности – узнаваем. И никого из схоляресов не смущает квадрепротезирование, хотя следует задуматься, к каким последствиям может привести необдуманный риск в частности или труд тутеров в принципе. Задумываются же единицы. Знаю, многие считают, что Орин таким родился – не просто альбесом, а с физическими отклонениями, потому достижение высоких статусов абсолютно «Дефективным» новесом для них представляется чем-то невероятным и непостижимым.

– Мира!

Голос виреса, произносящий мой номен, едва слышится сквозь гомон толпы. Я отчаянно кручу головой по сторонам, выискивая источник звука, а потом вижу Рэя. Он активно машет руками, подзывая к себе – занял нам места, но, похоже, с трудом удерживает оборону.

– Граце! – благодарно выдыхаю, когда добираюсь до него вдоль забитых сидений.

– Там твой сиблес? – спрашивает Рэй, указывая на подиум.

– Сие, это Орин.

– Узнал его по рукам! – Рэй усмехается. – И ногам!

– Великая насмешка – новес с генетическим дефектом является одним из умнейших среди нас! – огрызаюсь я. – Конечности ему оторвало на агруме, а кому-то и голову отрывает за ненадобностью!

– Я в курсе, не злись, – амес по-простецки пихает меня в бок.

Хочется огрызнуться ещё, но тут раздаётся предупреждающий сигнал, и все, в том числе и я, замолкают.

– Аве, схоляресы тутеров! – приветствует нас куратер Цим 01-08909.

Это высокий, плотно сложенный вирес, который последние несколько цикласов проводит церемонию. Его коричнево-седеющие, аккуратно подстриженные волосы кольцом обрамляют небольшую проплешину на макушке и подчёркивают дряблое, обвисшее лицо человека, приближающегося к сенектусу. Тут же вспоминаю слова матрес про удивительные косметические средства, помогающие статусным имперам продлевать красоту, и червь сомнений начинает грызть меня изнутри. Цим явно ничем подобным не пользуется, поскольку выглядит, как и должен выглядеть новес в его возрасте. Единственное, что у него «Не-как-у-всех» – вместо стандартной формы надета длинная, доходящая до пола туника с высоким воротом. Под ней скрываются специальные пластины, защищающие от излучения биолазера, ведь сей диас тресы получат только по одной дозе, а он, находящийся в непосредственном контакте с каждым – почти три сотни.