Елена Равинг – Твари на нашей планете (страница 13)
И мы расходимся по разным стациумам.
Охваченная смешанными чувствами, я возвращаюсь в парциум, где застаю спящую Цею. Она приоткрывает один глаз, спрашивает: «Всё в норме?» – и, получив утвердительный ответ, переворачивается на другой бок.
Сей диас её смена завершилась поздно, а следующая начнётся очень рано, так что я стараюсь не мешать.
Первым делом беру в руки планус. Сообщений не обнаруживаю и, раздосадованная, отправляюсь оттирать краску с одежды – к солепримасу не должно остаться ни следа. После очистки вновь возвращаюсь к планусу – вновь ничего. Итоговое тестирование, напряжённое ожидание результатов, разговор с Рэем и в принципе весь этот длинный диас меня порядком утомили. Устало заваливаюсь на койку и захожу в доступную базу Архиверума, дабы поизучать… Ну, что-нибудь.
После труда у нас не так много времени на отдых и личные занятия – один хорас в манас и пара хорасов в веспас, а потом отбой и следующий диас. Кто-то рисует, как моя матрес Цея, кто-то музицирует, ведь звукоизоляция в парциумах довольно хорошая, кто-то занимается дополнительными упражнениями, хотя тутерам физической подготовки и так хватает, а кто-то экспериментирует с электроникой и создаёт инновационные механизмы, как Орин. Я же предпочитаю изучать: звёздные системы, экосистемы, флору и фауну, тварей и бестий – всё, что может понадобиться в дальнейшем труде или заинтересовать любопытный разум. Само сабой, назвать это полноценным изучением сложно, ведь мне доступна только теория и только в разрешённых объёмах. Потрогать что-то руками и провести эксперименты в урбуме не могу физически, а в экситусах не имею времени, потому жадно разглядываю изображения, схемы, чертежи и читаю статьи, дабы хоть мысленно представить то, что не дано увидеть воочию.
Сей хорас я рассматриваю изображения Иновы после катастрофы: останки былой цивилизации, города в огне, разрушенные здания, выжженные пустынные пространства…
Помню, как на уне либеллусе я задала вопрос: «А кто сделал эти кадры, если люди прятались под землёй?»
Схоляриус немного замялась, но потом предположила, что их сделали дроны. Вполне логично. И вполне логично, что подобные развалины должны где-то существовать по сей диас. Однако, сколько бы арумов мы ни обследовали, как бы далеко ни заходили с экспедициями эксплоров, такого не встречали. Нам говорили, что практически все артефакты были уничтожены охватившими планету катаклизмами: взрывами, пожарами, сдвигами коры и, как следствие, землетрясениями и наводнениями.
Тогда я не выдержала и задала другой вопрос: «Если сдвигались даже материки, почему не разрушился Аркам?»
«Очень любопытная», – отметила схоляриус в моей характеристике и попросила больше не мешать ей вести занятие.
Итак, нам говорили, что поверхность долгое время пустовала, хотя вот на этом снимке, на заднем плане, я вижу сенектеса, склонившегося над чем-то. Возможно, это один из обитателей пещер, который покинул укрытие в поисках пищи – предок тварей. Или, возможно, его нарисовала моя фантазия, поскольку качество изображения плохое, объект не в фокусе, а при увеличении рассыпается цветными квадрегонумами. Так что по факту сенектес мог оказаться чем угодно: кустом, камнем или банальным мусором. Но на другом снимке я вижу что-то, похожее на канеса – существовали такие искусственно выведенные и приручённые вариации мелких люпесов, которые помогали людям в хозяйстве, охоте и труде. А на третьем – авеса…
Что ж, это неудивительно, ведь пожары и радиация уничтожили не всех живых существ. В самых дальних, нетронутых катаклизмами уголках планеты они вполне могли выжить и породить те самые виды, которые новесы не создавали…
Четвёртым этапом восстановления биосферы стало заселение фауной.
Задача была не из лёгких, поскольку существование живых организмов обусловлено сложными процессами взаимодействия в пищевых цепочках, которые оттачивались эволюцией на протяжении миллиардов лет. И убрав всего одно, казалось бы, незначительное звено, можно вызвать новую катастрофу с непредсказуемыми последствиями. Вот только не имели мы ни времени, ни возможностей совершать очередные ошибки и устранять их результаты. Следовало очень быстро создать идеально уравновешенный коктейль, где каждый организм не только приносил бы пользу, но и не причинял бы вред. Например, мы не могли допустить, чтобы столь необходимые фитофаги, не сдерживаемые естественными консументами, бесконтрольно расплодились и уничтожили едва восстановленную флору. При этом выращивать зоофагов было слишком рискованно и совсем не полезно ни для нас, ни для последующих урбумов. Гностерам приходилось тщательно продумывать каждый шаг и постепенно выпускать созданных гибридов в новый мир, ведь, чтобы представители старой фауны смогли жить в новой среде, их тоже пришлось немного модифицировать.
Но и здесь природа внесла собственные коррективы. Поедая изменённые растения, вдыхая изменённый воздух, находясь под изменившимся солнечным излучением и скрещиваясь с выжившими, мутировавшими организмами, наши генномодифицированные животные, насекомые, птицы и рыбы тоже менялись. Подобно тварям и бестиям, спустя сотни цикласов после Гранде Эксцисуса некоторые ещё напоминали виды из прошлого, а некоторые переродились в совершенно иные формы, и хищники появились самостоятельно…
Неожиданно, перекрывая остальные вкладки, на весь скринус высвечивается вкладка с сообщением из Протерума. Прислали рекомендации. Закрыть или свернуть нельзя, только открыть, потому я жму крупный красный пункт и погружаюсь в изучение своего возможного будущего.
И тут же удивлённо вскидываю брови.
Мне предложено два основных варианта: протеры и венатеры.
Сначала выбираю спиральный квадрегонум. Передо мной разворачивается реестр трудовых позиций, большинство из которых относится к Протеруму. Естественно, к самым низам. Система никогда не пропишет едва завершившему обучение схоляресу труд Протериуса и тем более Тутериуса – таких статусов новесы добиваются много цикласов, а получают единицы после избрания на всеобщем референдусе. Также имеются позиции в Схоляруме уне либеллуса, куда я хотела пойти, и в Схоляруме протеров. Варианты кажутся привлекательными, но торопиться не стоит, ведь сей минас решения от меня никто не требует.
Ещё раз пробегаю глазами по строчкам, а затем открываю квадрегонум с крюками. И хоть изначально данная рекомендация меня удивила, позиции оказываются ожидаемыми: труд в Венатеруме, в Схоляруме венатеров и в Эксплоруме. Последнее радует – высокие баллы по теоретическим дисциплинам система учла.
В пункте «Дополнительное», то есть в реестре, из которого выбирать не запрещено, но как бы нежелательно, значатся милитеры и визеры – вот, граце! Однако затем становится понятно, что это похожие статусы в Визеруме и Милитеруме, а физический труд мне не рекомендован нигде.
Всё действительно обоснованно (например, получить рекомендацию в авитеры я не надеялась – ну смешно же), и действительно есть над чем подумать…
Пусть катервис гностеров для тутеров закрыт, однако я могу реализовать врождённое любопытство в исследовательском пунктуме – не придётся никого убивать, как венатерам, или безвылазно сидеть в урбуме, как протерам. А поскольку многие гностеры также предпочитают не покидать стены Аркама, именно эксплоры осуществляют для них экситусы и разведывательные экспедиции, собирают образцы и различные данные. В период обучения такая деятельность была мне близка, но из-за плохой физической подготовки рекомендация в Эксплорум казалась сомнительной.
И тем не менее, я её получила!
С другой стороны, в Протеруме я могу попасть в пунктум Орина и трудиться рядом с ним. Не вместе, ведь пока у меня недостаточно опыта (а может, и мозгов), но в качестве адьютиуса – вполне. Перспектива находиться под опекой сиблеса очень заманчива, а перспектива достичь высоких статусов, как он или матрес, дабы утереть нос обидчикам в схолярусе – ещё более заманчива. Любой новес мечтал бы о таком, но…
Но я чувствую, что слишком устала, а для принятия решения будет ещё полный диас.
Откладываю планус в сторону и устремляю взгляд вверх, где над изголовьем койки медленно вращается нагнетатель. Раньше воздух очищали, обогащали и пускали по непрерывной циклумации в замкнутой системе. Теперь его забирают с поверхности, но всё равно обогащают кислородом, поскольку излишняя концентрация руберия неблагоприятно сказывается на здоровье людей. Без этих нагнетателей жизнь в урбуме остановилась бы, как едва не остановилась из-за волны ЭМИ в первые диасы Эксцисуса. Словно лёгкие огромного организма, они трудятся постоянно и непрерывно, и мы настолько привыкли к их фоновому гулу и мельтешению лопастей, что почти не замечаем.
Почти.
Смотрю на них, смотрю, смотрю… А руки непроизвольно перебирают фиксирующие ремни, и я осознаю свои действия, лишь когда наматываю настолько плотно, что не могу снять.
На всех койках крепятся подобные ремни для фиксации больных или нарушителей, ведь в режиме Специале Ситеус любой парциум может превратиться в рекреациум или инсулариум. Но если раньше мне не было до них дела – болтаются себе и болтаются, то теперь я решаю поэкспериментировать – натягиваю и застёгиваю. Не сказать, что ремни меня полностью обездвижили. Даже если максимально затянуть, всё равно останется место, чтобы поёрзать и выползти на волю.