Елена Равинг – Твари на нашей планете (страница 11)

Филесы Брая одного возраста, поскольку являются близнецами. Такое редко, но случается – после процедуры репродукции эмбрион разделяется один или два раза, и вместо одного разрешённого филеса на свет появляются сразу несколько. В основном естественные, ведь для искусственных данный процесс контролируется на стадии пробирки, хотя и там бывают исключения. Но самое главное – пара сохраняет истус на последующие разрешения, то есть может сделать свой келлис несколько обширнее стандартного.

– Ну что, готова? – спрашивает Брай.

В ответ я просто киваю.

Мы подходим к ряду сканеров и одновременно прикладываем цифровые браслеты, чтобы писк датчиков слился в единый. Затем Брай первым покидает урбум и сразу направляется к охраняющему вход визеру. Гиперобщительный, сиблес знает практически всех в нашем сигментиуме и быстро находит, чем разговорить этого виреса, а я тем временем незаметно проскальзываю за их спинами. Разумеется, систему такие уловки не обманут, но внимание от моих действий должны отвлечь. Хотя бы на человеческом уровне. А если не получится, то максимум, что мне грозит, – предупреждение, ведь без доказанного злого умысла ощутимых последствий это не повлечёт.

Агрессивное солнце уже закатилось за финитус, потому средства защиты не нужны, а небо ещё переливается розовым и даёт достаточно света, потому в осветительных приборах тоже отсутствует необходимость – идеальное время покинуть стены бункера и пройтись без риска для здоровья. Только люди, кроме задействованных в непосредственном труде, ради безопасности предпочитают не выходить даже в веспас, и ариумы относительно пустуют.

Делаю вид, что гуляю, спокойным шагом дохожу до изгиба стены и ныряю в нишу с резервной лестницей. Быстро карабкаюсь на крышу и уже оттуда незаметно наблюдаю, как Брай прощается с визером. Знаю, что он тоже немного пройдётся, возможно, достигнет циклевиуса и вернётся в урбум, а я своей цели ещё не достигла. Стараясь не создавать лишнего шума, но при этом сохраняя уверенный вид, будто мне предписано здесь находиться, иду по крыше к Тауруму.

Это очень интересное место, расположенное в самом центре Аркама, где лишь несколько десятков шагов отделяет один сектрум от другого. По сути, Таурум является лифтовой шахтой, ведущей от бункера к нодусу Декларума и ретранслятору, поэтому диаметр его невелик, а переход на другую сторону занимает несколько минасов. С Рэем мы часто встречаемся на стороне сурвитеров, так как это единственный ариум, питаемый энергией после захода солнца. Ариум продуцеров тоже освещён, ведь факториумы функционируют полные сутки, но их свет замкнут в бетонных сооружениях, а здесь он переливается за полупрозрачными перекрытиями терриумов и создаёт шикарное зрелище.

Поднимаюсь на пятый стациум и делаю семециклум по ремонтному кольцу. Однако, дойдя до стороны сурвитеров, Рэя не обнаруживаю. Странно, он сам меня позвал, а значит, уже должен находиться здесь. Может, его задержали? Или отправили в инсулариум?..

– Рэй? – тихо зову я и осторожно продвигаюсь вперёд, осматривая стациум и крышу под ним – мало ли что.

Но на площадке тихо и пусто…

– Рэй… – повторяю я, начиная волноваться.

Вдруг чья-то тёплая ладонь ложится на лицо. Мне зажимают рот и тянут назад, а второй рукой ловко обездвиживают, но как-то очень осторожно, словно опасаясь причинить боль. Мигом вспоминаю всё, чему нас учили, бесшумно освобождаюсь от захвата и разворачиваюсь. В тусклом свете угасшего диаса вижу Рэя, который сдавленно мычит и хватается за ушибленное место.

Бене! Не так уж сильно я ударила, пожалев неуверенного нападающего!

– Чтоб тебя! – тихо ругаюсь и тихо выдыхаю, поскольку лишнего шума производить не стоит.

– Обучение Андры явно не прошло даром! – одновременно корчится и смеётся Рэй. – Вот и потренировались!

– Ты меня напугал! – восклицаю и в отместку пинаю его по ноге.

Пусть покорчится ещё!

– Если бы хотел навредить, ты бы не выкрутилась!

Рэй хвастливо улыбается, садится прямо на площадку, хранящую тепло солнечного диаса, и свешивает ноги за редкое ограждение.

Никогда не понимала, зачем оно сделано таким. Ноне, что ограждение проходит по краю стациума, дабы ни один аксилер не свалился, – это понятно. Но для чего продолжается и с нижней части, будто они умеют ходить вверх ногами и могут упасть в небо, вот в чём вопрос. И сразу вспоминаются фантазии про перевёрнутый урбум – инженеры Аркама явно создали что-то странное…

– Выкрутилась бы, – не соглашаюсь я и сажусь рядом.

– Брось! Я выше, сильнее и лучше натренирован!

– У меня были нормальные отметки по борьбе…

– А у меня лучшие! И мы не дрались в паре! Хотя… Теперь это вряд ли поможет.

– Не переживай, ты не так уж и плох! – я ободряюще улыбаюсь. – Уверена, что тебе предложат достойный труд.

– Ноне, я безнадёжен! – то ли шутя, то ли серьёзно вздыхает Рэй. – Наверное, меня направят в визеры. Буду полный диас стоять с дисмитом и охранять один из неоткрывающихся входов…

– Для визера у тебя слишком много мозгов! А для дозора – наглости! Ты ведь не выдержишь и попытаешься вскрыть вход в первую же смену!

– Ради чего и получал предупреждения! – смеётся он. – С тех пор, как ты указала на эти сегментиумы, я не могу думать ни о чём другом. Жуть как хочется узнать, что за ними кроется или куда они ведут! А ты, разумеется, попадёшь в Протерум и сама всё узнаешь, так что смысла в моём нарушении не будет.

– Цея и Орин трудятся в Протеруме, но они не знают, – возражаю я.

– Или говорят, что не знают – это же секретная информация!

– Тогда зачем Орин пытался взломать запирающий датчик? Если бы знал, то не стал бы рисковать! Кстати, у него не получилось – очень сложная защита. И у тебя не получится.

– Значит, информация действительно секретная! – усмехается Рэй и добавляет с придыханием: – Вот Хиса точно знает, я в этом уверен. Новесы её статуса посвящены в самые секретные секреты…

Хиса 02-01996 – наш Тутериус, потому, возможно, данная информация ей действительно доступна. А ещё Рэй с ума сходит по этой жёсткой и очень умной малес возраста почти сенектус. Он буквально её боготворит и восхищается тем, каких высот можно достичь, начав путь фертилеса с самых низов протеров и завершив два десятка цикласов бессменным лоциусом всех тутеров и вторым по статусу человеком в Аркаме. Я тактично молчу, дабы не затронуть сакральные чувства амеса, а он, ещё раз мечтательно вздохнув, вдруг лезет под куртку.

– Смотри, что у меня есть.

И достаёт три тёмно-пурпурных плода помеса, зловеще поблескивающих в далёких отсветах ариума сурвитеров.

– Где ты их взял? – удивляюсь я, не припоминая, чтобы в последнее время нам давали помесы. – Выносить пищу из эдериума запрещено!

– Я не выносил, просто кое с кем поменялся, – и он тычет пальцем в сторону терриумов.

Один плод Рэй протягивает мне, второй держит в руке, а третий прячет обратно под куртку.

– Это для нашего амеса на входе, – поясняет он.

Молча жуём сладкие помесы и наблюдаем, как на небосводе появляются всё новые и новые звёзды, как полные луны начинают свой неспешный путь к зениту, и как им навстречу поднимается завораживающий, искусственный свет, столпами пронзающий тёмную высь. Этот свет, пробивающийся сквозь полупрозрачные перекрытия терриумов, давно стал неотъемлемой частью жизни новесов, помогая негенномодифицированным растениям развиваться и плодоносить даже в ночасы. Такова необходимость, поскольку урожай нам требуется постоянно. Гностеры создают различные ускорители роста и подкормки, инженеры придумывают специальные установки, вроде вертикальных полистациумных плантиумов, электеры обеспечивают непрерывное энергепитание, сурвитеры трудятся над оптимизацией сельскохозяйственных процессов, а для нас всё это – просто красивое зрелище. Каждый размышляет о своём, но у обоих перед глазами не столь отдалённое будущее. В смысле, не прямо перед глазами, поскольку сурвитерами нам не стать, но думаем мы о том, что произойдёт после Интродуктуса.

– Ты когда-нибудь задумывался, какой была бы наша жизнь без стратификатуса? – нарушаю я затянувшееся молчание.

– Не особо, – пожимает плечами Рэй. – Система кластисов приносит упорядоченность, и меня это устраивает.

– А мне кажется, она создаёт ограничения.

– Разумеется! Если бы её не было, все ринулись бы в куратеры, и никто не захотел бы трудиться терсером!

– Сие, но это же неверно! Некоторые очень умные новесы до сенектеса драят системы отвода, при том, что сотню раз дебитесы сидят в куратерах!

– Благо, на одного дебитеса всегда найдётся сотня умных, компенсирующая столь вопиющую погрешность…

– Но разве можно с партуса кем-то являться?! – не унимаюсь я, игнорируя его сарказм. – Если генетический материал постоянно перемешивают, то никакой врождённой предрасположенности к конкретному виду труда быть не может! Сам посуди: медеры не могут быть абсолютно медерами, они всегда будут немного гностерами…

– Поэтому их катервисы относятся к одному кластису.

– Бене, пример неудачный. Ну а мы? Тутеры умеют всё! Более того – мы обязаны уметь всё, дабы замещать аркамесов на их месте труда.

– Обязаны. Но это не значит, что у нас есть предрасположенность абсолютно ко всему. Заменить терсеров не сложно, но инженеров или электеров – уже проблематично. А гностеры вообще отсутствуют в списке замещаемых – никакой тутер не сможет выполнять их труд.