Елена Равинг – Свет – Тьма. Вечная сага. Часть 1 (страница 1)

Елена Равинг

Свет – Тьма. Вечная сага. Часть 1

«Граница между светом и тенью – ты».

Станислав Ежи Лец.

Свет

«Нет в мире ничего, даже травки, над которой не господствовал бы дух».

Каббала.

Глава 1. Испуганная девочка

Жарко…

Очень жарко и темно…

Глаза режет тьма…

От земли идёт пар, не давая вздохнуть…

Что-то надвигается. Чёрное облако – большое и страшное… Оно уже совсем близко… Совсем рядом…

Блестят молнии, льётся кровь… Его кровь…

И огонь…

Огромный, живой огонь. Его языки тянутся вперёд – это когтистые, длинные лапы. Он смотрит, он завораживает, он зовёт…

У него человеческие глаза…

Его глаза…

Бездонные…

Трудно дышать…

Не хватает воздуха, я задыхаюсь…

Воздуха!..

– Аааай!

***

Я отстегнула поводок, и пёс весело побежал вдоль реки, за несколько секунд превратившись в крошечную точку на горизонте. Маленькое мохнатое существо – этакий пушистый комочек с белой шерстью и вздорным нравом – он только и ждал повода вырваться на волю, чего в городской черте ему не было позволено. Что ж, пусть побегает. Через час всё равно прибежит сам, так что у меня появилось время побродить, подышать утренним свежим воздухом и подумать.

В шесть утра воздух был действительно свежий, по-весеннему прохладный и чуть влажный, хотя уже наполнялся ароматами раннего лета. И неважно, что возвышавшийся рядом завод периодически выпускал газовое облако, накрывая центральный район и превращая его в большой парящий котёл. Всё равно здесь было спокойно, свежо…

И красиво!

Мне нравилось гулять по утрам. В ранние часы город окрашивался совсем другими красками, люди только просыпались, а возле реки и вовсе не было ни души, так что никто не мешал нашему уединению. Со Снежком мы спускались к воде, и, пока он бегал, я не спеша прогуливалась, рассматривая небольшой кусочек природы, сохранившийся посреди стекла и бетона. Извилистой голубой змеёй река проползала через городскую застройку. Скалистые выступы плоских гор ограждали её с одной стороны, серые плиты набережной, покрытые небольшими островками зелени – с другой, а дальше река устремлялась к горизонту, свободная от урбанистических оков. Погружаясь в какое-то медитативное состояние, я часами могла разглядывать подёрнутую лёгкой рябью поверхность её неспешно текущих вод, любовавшиеся на своё отражение тёмные скалы и разбросанную под ногами разноцветную гальку.

Здесь я чувствовала себя по-настоящему спокойно, ведь в последнее время мне всё чаще приходилось так бродить. Вернее, я вообще не ложилась. Но в отличие от изредка попадавшихся прохожих, которые спешили по своим ранним делам, я всю ночь проводила в комнате, опасаясь выключить свет. Как только я закрывала глаза, сознанием овладевал жуткий сон, который, словно навязчивая идея, повторялся из раза в раз и не оставлял в покое уже почти полгода. Каждую ночь мне снился огромный, живой огонь. Он преследовал и пугал, и я никак не могла понять – почему. От его взгляда бросало в дрожь, от его жара перехватывало дыхание… Ощущения были такие реальные, будто я заживо горела во сне!

Раньше мне редко снились плохие сны, а теперь они стекались в голову, словно на заводе по производству кошмаров сорвало какой-то вентиль. Спать приходилось днём после учёбы или вообще на парах – тогда было немного спокойнее. Или же я просто ничего не помнила, поскольку буквально отключалась от усталости, нервов и бесконечного недосыпания.

Естественно, учиться я стала плохо. Появилась невнимательность, ухудшилась память, голова перестала соображать, и даже элементарные задачи стали даваться мне с большим трудом. Последнюю сессию я еле вытянула, едва не скатившись на тройки, хотя раньше получить даже четвёрку для меня было неприемлемо. Пришлось смириться и, ссылаясь на банальную бессонницу, раз за разом выслушивать разочарованные вздохи преподавателей, ведь им я не могла объяснить настоящие причины своей плохой успеваемости. Считая себя просвещёнными в вопросах медицины, они наперебой советовали попить различные успокоительные средства. Только мне ничего не помогало…

Не помогало даже оставаться вместе с Ваней – моим парнем. Он искренне верил, что я мирно засыпала, когда он проваливался в сон, однако его присутствие, собственно, ни на что не влияло и плохие сны не отпугивало. И всё же, подскакивая от очередного кошмара, приятно было осознавать, что рядом находился человек, который мог защитить от всех монстров и демонов, пусть даже и приснившихся. Так что с ним я хотя бы не испытывала такого страха, как в одиночестве.

Ну… Не совсем в одиночестве.

Я жила с отцом. Только его я старалась не беспокоить своими проблемами. Во-первых, папе их и так хватало, а во-вторых, он ни о чём не знал по одной очень серьёзной и неприятной причине, которая давно лежала крестом на нашей семье – мою маму забрали в психиатрическую клинику из-за подобных кошмаров…

Отец рассказывал, что всё началось, когда она забеременела. Сначала маму мучили непонятные страхи, она стала нервной, плохо спала и вскакивала по ночам с громкими криками.

Прямо как я сейчас…

Некоторое время она лежала на сохранении, поскольку из-за постоянного стресса у неё чуть не случился выкидыш на довольно большом сроке. Однако врачи говорили, что таково влияние нестабильного гормонального фона и что всё пройдёт, когда её организм придёт в норму. Беременность удалось сохранить, я родилась в срок – двадцать девятого февраля. Нечего сказать, отличная дата! Мой возраст приходилось отсчитывать четырёхлетними циклами и постоянно переносить день рождения на день назад, ведь в свидетельстве мне поставили двадцать восьмое число.

После родов мамины волнения на некоторое время прекратились, и всё моё детство мы жили как нормальная, благополучная семья. Я ни о чём не подозревала, пока её болезнь не вернулась. Меня, конечно же, пытались оградить от этого всеми силами: ничего не рассказывали, уводили в другие комнаты, отправляли погулять или вообще увозили к бабушке. Но иногда я слышала, как мама кричала и рыдала, только была слишком маленькой, чтобы что-то понять. Потом она долго лечилась, принимала таблетки и, в конце концов, её положили в больницу. Она не была буйной, особенно под действием препаратов, поэтому её не изолировали, а на периоды улучшения отпускали домой.

Со временем я привыкла к такой жизни. Во многом благодаря отцу, который находился рядом даже в самые страшные моменты. Он всегда старался нас поддержать, уладить конфликты и внушить, что всё будет хорошо и вскоре совершенно наладится. Он никогда не допускал даже мысли развестись с женой… Хотя, может, и допускал, но ни на секунду не давал нам этого понять. Иногда мне казалось, что другой на его месте послал бы всё к чёрту и уехал куда подальше, но только не папа. Наверное, он до сих пор очень сильно любил маму, раз оставался с ней, несмотря на больничные стены и её расстройства психики. А ещё от папы всегда веяло уверенностью, словно он знал, что вот-вот учёные придумают препарат, который раз и навсегда избавит человечество от душевных недугов. Но психика – вещь тонкая, таблетками неизлечимая и операциям неподдающаяся. А иногда психически больные люди оказывались даже более нормальными, чем мы – считавшие себя абсолютно здоровыми. Ведь никто до сих пор не знал, где проходила грань между нормой и отклонением от неё…

Но в какой-то степени папа оказался прав – лечение помогло. У мамы больше не случалось истерик и приступов страха. Она устроилась на работу в магазин, что было очень кстати, поскольку папиной зарплаты едва хватало на дорогостоящие лекарства и оплату её пребывания в клинике. Да ещё я – школьница-студентка – висела на шее. За этот благодатный период я смогла нормально окончить школу, поступить в университет и даже найти кое-какую подработку. В деньгах мы больше не нуждались, но в жизни могло случиться всякое, поэтому я старалась перестраховаться.

А потом я встретила Ваню.

Мы познакомились совершенно случайно, словно нас столкнула судьба в прямом смысле слова. Был погожий день середины мая, и я просто шла по улице. Куда – давно стёрлось из памяти. Помню, что засмотрелась на малыша с огромным мячом. В этот момент солнечный свет отразился от лужи, ещё не высохшей после ночного дождя, и ослепил меня. Ничего не видя перед собой, я по инерции продолжала двигаться вперёд и буквально налетела на Ваню, ударившись о него всей поверхностью тела. Ему было очень смешно, а я засмеялась только тогда, когда смогла разглядеть здоровенного парня сквозь солнечные блики, таявшие на сетчатке глаз. Он оказался высоким, симпатичным блондином атлетического телосложения с невероятно красивыми глазами кристального цвета. И, будто добрый молодец из славянских преданий, был одет во всё белое (только косоворотки не хватало), поэтому на фоне светлого неба я его не заметила. Мы разговорились. Вместе нам было хорошо и весело, и это случайное столкновение переросло в сильные чувства.

Поначалу я боялась рассказывать о своей семье. Боялась, что Ваня не захочет иметь дело с психически больными людьми и бросит меня, узнав о сумасшедшей матери. Но однажды всё-таки решилась. И испытала огромное облегчение, когда он не выразил ни отвращения, ни страха, ни опаски, а наоборот – сочувствие и готовность помочь. Больше не нужно было ничего скрывать, и между нами рухнула ещё одна преграда…