Елена Рассыхаева – «Магистр темных наук и кексики с глазурью» (страница 2)

Мраморные полы, хрустальные люстры, зеркала в золоченых рамах, и повсюду – живые растения в кадках. Плющ обвивал колонны, розы росли прямо из вазонов, и даже на потолке висели каскады каких-то серебристых лиан.

– Я думала, Академия Тьмы должна быть… ну… – я замялась.

– Мрачной? – закончил за меня Бронзобород. – С черепами на стенах и завываниями в подвалах? Это все стереотипы, дорогая. Наш ректор считает, что темные маги должны соответствовать времени. Время сейчас – розовое и блестящее.

– А темная магия?

– А темная магия никуда не делась. Просто теперь она стильная. – Он подмигнул. – Вот, например, эти лианы на потолке. Красивые? Красивые. Но если не заплатить налог на магическое озеленение, они задушат вас во сне. Исключительно эстетично, но смертельно.

Я сглотнула.

Мы поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору, увешанному портретами бывших ректоров, и остановились перед массивной дверью из черного дерева.

– Ваша вотчина, – объявил Бронзобород и толкнул дверь.

Я вошла и замерла.

Это была кухня. Нет, это была КУХНЯ. С большой буквы. Три огромных печи, выложенных черной и белой плиткой. Длинные гранитные столешницы. Шкафы, полные посуды. Кастрюли всех размеров свисали с потолка. В углу стоял гигантский холодильный шкаф с руной вечного холода. И окна – от пола до потолка, выходящие на внутренний двор, где студенты в черных мантиях что-то активно поджигали на тренировочной площадке.

– Нравится? – спросил Бронзобород.

– Это… – я подошла к плите, провела рукой по чугунной поверхности. – Это мечта.

– Тогда знакомьтесь с персоналом.

Я обернулась и увидела, что в кухне мы не одни.

В углу, у мойки, стоял мужчина в белом фартуке. Очень высокий, очень бледный, с абсолютно пустым взглядом и руками, которые он держал перед собой под странным углом.

– Профессор Мракосвет, – представил Бронзобород. – Некромант. Будет ассистировать вам на занятиях.

Мракосвет медленно повернул голову. Раздался хруст. Я надеюсь, что это хрустнул его шейный позвонок, а не что-то более зловещее.

– Магистр Вересковая, – произнес он голосом, который звучал так, будто доносился со дна колодца. – Я наслышан о ваших подвигах.

– Это были не подвиги, это были… кулинарные эксперименты, – быстро сказала я.

– Вы взорвали фонтан. С помощью теста.

– Без дрожжевого! – выпалила я. – Это был эксперимент с без дрожжевым тестом! Я не виновата, что магический фон настроился на резонанс!

Мракосвет смотрел на меня с тем, что у некроманта, вероятно, считалось улыбкой.

– Мои зомби идеально нарезают коржи, – сообщил он. – Они не чувствуют боли от ожогов, не отвлекаются на посторонние разговоры и работают круглосуточно.

– У меня нет зомби, – сказала я.

– Будут. – Он развернулся и вышел из кухни, оставив после себя запах формалина и влажной земли.

– Не пугайтесь, – шепнул Бронзобород. – Он безобидный. Просто немного… мертвый внутри.

– А снаружи тоже, – пробормотала я, оглядываясь на дверь, за которой скрылся некромант.

В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появилась женщина.

Я никогда не видела таких зеленых глаз. И таких зеленых волос. И такой зеленой кожи. Она напоминала ожившую статую из мха, только в роскошном платье с кринолином и с корзиной, полной каких-то ягод.

– Мадам Терния, – представил Бронзобород, на этот раз без энтузиазма.

– Я вырастила уникальные ядовитые ягоды для вашего джема, – заявила мадам Терния, входя в кухню так, будто это ее личные владения. – Вкус – смертельный. В прямом смысле.

Она поставила корзину на стол. Я заглянула внутрь. Ягоды были размером с вишню, переливались всеми оттенками фиолетового и пахли… пахли потрясающе.

– А если их сварить? – спросила я. – Яд нейтрализуется?

– Ни в коем случае! – Терния посмотрела на меня так, будто я предложила сварить ее первенца. – При термической обработке токсин превращается в нейротоксин. Паралич, галлюцинации, а потом – летаргический сон. Идеально для десерта, который вы планируете подать на экзамене по боевой магии.

– Я планировала подать на экзамене шарлотку, – медленно сказала я.

– Шарлотка – это скучно, – отрезала Терния. – Сделайте смертельный мусс. Студенты будут в восторге.

Она развернулась и вышла, оставив после себя аромат свежей листвы и легкое ощущение, что меня только что завербовали в преступную группировку.

– Здесь все такие? – спросила я у Бронзоборода.

– О, нет, – он покачал головой. – Мадам Терния – самая адекватная. Вы еще не видели нашего завхоза Грюма. Он ворует все, что не приколочено. И даже приколоченное откручивает.

Я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но в этот момент коридор заполнился шумом. Топотом ног, звоном посуды, чьими-то взволнованными голосами.

– Что случилось? – спросила я, выглядывая в коридор.

Мимо пробежал студент, бледный как мел.

– Ректор! – крикнул он на бегу. – Ректору плохо!

Мы с Бронзобородом переглянулись и бросились следом.

Глава 3. Подозреваемые есть, улик нет, а кексы горят

Ректор Вальдериус лежал лицом в тарелке.

Это была не метафора. Он действительно лежал. Лицом. В тарелке. В тарелке с фирменным штруделем, который, судя по всему, только что принесли из кухни.

Вокруг суетились преподаватели. Кто-то пытался нащупать пульс, кто-то кричал «вызовите целителя!», а кто-то – я заметила, это был Мракосвет – с неподдельным интересом рассматривал позу ректора, явно оценивая перспективы с точки зрения некромантии.

– Дайте дорогу! – скомандовала я, расталкивая локтями столпившихся магов.

Бывший боевой маг, пусть и уволенный с позором, знает одно: если человек упал лицом в еду, первым делом нужно проверить, дышит ли он. Я перевернула ректора на спину.

И замерла.

Потому что ректор Вальдериус был… красивым.

Даже с размазанным по щеке яблочным повидлом, даже с прилипшим к волосам кусочком слоеного теста – он был тем самым типом мужчины, который заставляет женщин забывать о том, что они вообще-то здесь для того, чтобы спасать его жизнь, а не любоваться скульптурными скулами.

– Он дышит, – объявила я, приложив пальцы к его шее. – Пульс слабый, но есть.

– Отравление? – спросил кто-то из преподавателей.

Я посмотрела на тарелку. От штруделя осталась половина. Возле тарелки стояла кружка с чем-то мутным – явно местный компот.

– Целитель уже в пути, – доложил подбежавший секретарь.

Я взяла вилку, которая валялась рядом с ректором, и осторожно подцепила кусочек штруделя. Понюхала. Корица, яблоко, немного ванили, и… что-то еще. Что-то металлическое, едва уловимое.

– Он что-то говорил перед тем, как упасть? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Сказал, что штрудель восхитительный, – пискнула какая-то девушка в форме прислуги.

– А потом?

– А потом сказал: «Очень сладкий… слишком сладкий…» – и упал.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Мракосветом. Некромант смотрел на меня с новым интересом.

– Вы подозреваете отравление? – спросил он.

– Я подозреваю, – медленно сказала я, – что кто-то не умеет правильно дозировать корицу. Или… – я снова понюхала штрудель, – или кто-то добавил в него что-то, что там быть не должно.