Елена Рассыхаева – «Магистр темных наук и кексики с глазурью» (страница 3)
В этот момент в столовую влетел целитель – маленький суетливый человечек в оранжевой мантии. Он оттеснил меня от ректора, наложил диагностирующие чары и склонился над телом.
– Алкалоиды, – пробормотал он через минуту. – Растительный яд. Не смертельный, но очень неприятный. Слабость, тошнота, помутнение сознания.
– Насколько он опасен? – спросила я.
– Для человека без магической защиты – опасен. Для мага уровня ректора – просто вырубит на несколько часов. – Целитель поднял голову и обвел всех строгим взглядом. – Кто готовил штрудель?
Повисла тишина.
– Это из главной кухни, – робко сказала прислуга. – Повар… э-э… повар…
– Где повар? – спросил Бронзобород.
– Повар умер, – сообщил Мракосвет с присущей ему прямотой. – Полгода назад. От скуки.
– И кто готовил последние полгода?
– Никто, – раздался голос от двери.
Все обернулись.
В дверях стоял мужчина в потертом сюртуке, с лицом, напоминающим хорька, и руками, которые, казалось, были сделаны специально для того, чтобы что-то стянуть.
– Грюм, – представил его Бронзобород, и я поняла, что это тот самый завхоз.
– Я ворую продукты, – заявил Грюм без тени смущения. – Но яды – это не мое. От ядов нет никакой выгоды. А от ванили, между прочим, есть. Она дорогая. Ваниль я тоже ворую.
– Это не признание? – уточнила я.
– Это констатация факта, – парировал Грюм. – Если бы я хотел отравить ректора, я бы подмешал яд в что-нибудь, что мне самому не нравится. А штрудель я люблю.
Целитель тем временем наложил на ректора стабилизирующие чары и велел перенести его в лазарет.
– Вопросы потом, – сказал он. – Сейчас ему нужен покой.
Ректора унесли. Столовая постепенно пустела, но я осталась стоять над злополучной тарелкой, сжимая в руке вилку с остатками штруделя.
– Магистр Вересковая, – раздался голос за спиной.
Я обернулась. Передо мной стоял секретарь ректора – молодой человек с безупречной прической и безупречно белыми зубами, который умудрялся выглядеть безупречно даже в такой хаос.
– Ректор оставил распоряжение на случай своей временной недееспособности, – сказал секретарь. – На время расследования этого происшествия вы назначаетесь временным следователем.
– Что?! – я выронила вилку.
– Ректор был впечатлен вашим послужным списком, – невозмутимо продолжил секретарь. – Особенно пунктом о взрыве фонтана «Три единорога». Он отметил, что для этого нужна не только магическая сила, но и аналитический ум.
– Это был несчастный случай! Я просто хотела испечь хлеб!
– Именно, – кивнул секретарь. – Вы использовали подручные средства нестандартным образом. Это ценное качество для следователя.
Я открыла рот, чтобы возразить, но секретарь уже развернулся и направился к выходу.
– Ваше первое задание, – бросил он через плечо, – разобраться, кто и зачем пытался отравить ректора. Вопросы можете задавать кому угодно. И да…
Он остановился и обернулся.
– Ректор также просил передать, что, поскольку у нас нет повара, а вы все равно будете здесь расследовать, вы можете заодно готовить. Для студентов и преподавателей. Ежедневно. Три раза в день.
– Я следователь, а не повариха!
– В Академии Тьмы, магистр Вересковая, должности часто совмещают. – Секретарь улыбнулся своей безупречной улыбкой. – Добро пожаловать.
Он вышел.
Я осталась одна в пустой столовой, посреди которой на столе стояла недоеденная тарелка штруделя, а на полу валялась вилка, которой я только что ковырялась в улике.
– Я боевой маг, – сказала я пустоте. – Я взрываю фонтаны. Я пеку кексы. Я не ловлю отравителей.
Пустота не ответила.
Я вздохнула, подняла вилку, аккуратно завернула остатки штруделя в салфетку и направилась в сторону кухни.
Если я буду готовить три раза в день на всю академию, мне нужно будет начинать прямо сейчас. А если я буду еще и расследовать отравление… мне нужно будет начинать прямо сейчас вдвойне.
Я толкнула дверь в кухню и замерла.
Изо всех трех печей валил густой черный дым.
– Что за… – я бросилась к ближайшей плите, распахнула дверцу, и оттуда вылетел огненный шар, едва не подпалив мне брови.
– Не рекомендую, – раздался голос откуда-то из дыма.
Я обернулась. На столешнице сидел огромный черный кот с янтарными глазами и умиротворенно умывался.
– Ты кто? – спросила я, отмахиваясь от дыма.
– Бисквит, – ответил кот. – Домашний любимец ректора. И я бы на вашем месте не открывал печи.
– Почему?!
– Потому что там запеканка, которую старый повар начал готовить полгода назад. Она уже обрела разум и пытается сбежать.
В подтверждение его слов из печи раздался глухой удар, и дверцу выбило наружу. На пол вывалилось нечто, отдаленно напоминающее запеканку, и с угрожающим бульканьем поползло в мою сторону.
– Ах ты, – сказала я, активируя бытовое заклинание «ледяной душ».
Запеканка покрылась коркой льда и замерла.
– Неплохо, – одобрил кот. – Ректор говорил, что вы будете интересной.
– Твой ректор сейчас лежит в лазарете с отравлением, – огрызнулась я. – И, судя по всему, кто-то пытался его убить с помощью десерта.
Бисквит перестал умываться и посмотрел на меня с внезапным интересом.
– С помощью десерта, говорите? – он зевнул, демонстрируя впечатляющие клыки. – Тогда вам точно стоит поговорить с призраком, который живет в плите.
– С кем?!
– С призраком. Бывший повар. Он умер от скуки, но дух остался. Он все видит. Все, что происходит на этой кухне.
Я посмотрела на плиту, из которой все еще сочился дым.
– И как с ним поговорить?
– Очень просто, – кот спрыгнул со столешницы и грациозно направился к выходу. – Приготовьте что-нибудь съедобное. Если ему понравится, он появится. Если нет – подожжет ваши кастрюли.
– А если я просто постучу?
– Тогда он подожжет вас, – кот оглянулся на пороге. – Удачи, магистр. Вам она понадобится.
Дверь за ним закрылась.
Я осталась в прокуренной кухне, рядом с замороженной разумной запеканкой, под взглядом трех потухших печей, в которых, возможно, жил призрак-повар-самоубийца.
– Я просто хотела печь кексы, – сказала я себе, доставая муку.