Елена Рахманина – Грешник (страница 4)

Вздрагиваю, когда у лечащего врача пиликает телефон.

Она бросает в мою сторону напряжённый взгляд, говорящий о том, что ей не хочется оставлять меня наедине с монстром. Но выхода нет.

– Прошу простить, я должна срочно подойти к пациенту, – кивает нам, покидая палату.

Дверь за ней не успевает закрыться, как внутрь заглядывает помощница Матвея.

Аделина.

Она смотрит на меня взглядом голодной собаки, у которой пытаются отобрать кость. Но она будет бороться за неё до конца. С пеной у рта.

– Раз уж такое дело, Матвей, я думаю, сейчас самый подходящий момент, – нагло и громко заявляет, всячески демонстрируя кольцо на безымянном пальце с огромным бриллиантом, который буквально слепит мне глаза. – Пора ей сказать всю правду. Тем более что врачи констатировали, что из-за осложнений после выкидыша – повреждения матки и чего-то там ещё – у неё вряд ли получится выносить ребенка. Во всяком случае, шансы близки к нулю.

Глава 3

В глазах Матвея, когда он смотрел на свою помощницу, читалось одобрение. Будто то, что она имела возможность помножить мою боль на два, принесло ему очередное извращённое удовольствие.

Но, к его разочарованию, на её слова внутри ничего не откликнулось. Только физическая боль точила тело, продолжая приносить страдания.

А учитывая моё медицинское образование, новость о своём бесплодии я ещё перепроверю. И решу, нужно ли впадать в панику, после того как удостоверюсь в окончательном диагнозе.

Но всё-таки кое-что во мне шевельнулось, когда я увидела её. Холёную, ухоженную и довольную. Должно быть, на её фоне я выгляжу жалко. Худая, изувеченная.

Стало даже любопытно, с ней он так же жесток или пока она не поняла, с кем связалась?

Смешно, я давно его не любила. И всё же откуда-то появилось неприятное чувство. Будто где-то в глубине души я ожидала в ответ на истязания хотя бы… преданности? Но мой муж не был способен даже на неё.

– Правду? – Голос звучал хриплым шёпотом, очищенным от всяких интонаций. Мне было неинтересно смотреть на мужа и любовницу. Поэтому мой взгляд блуждал по палате, остановившись на пейзаже за окном. – Правда о том, что вы легли под женатого мужчину и считаете это великим достижением? Что ж, поздравляю с этим.

Аделина тут же вспыхнула, будто её до глубины души оскорбили мои слова. А сама она – невинная жертва обстоятельств. Она же не виновата в том, что он женился до встречи с ней.

– Не устраивай истерик, Вася, – произносит низким голосом, от которого мурашки привычно побежали по коже, как крысы, желающие покинуть тонущий корабль.

Я вскинула на него взгляд, не понимая, о какой истерике речь. Наоборот. Я слишком спокойна. Впрочем, я не знаю состав капельницы, которой разбавляют мою кровь.

И всё же муж выглядел так, будто ожидал иной реакции. Более яркой.

– Ада, выйди, – приказывает ей.

Девица хоть и выглядела недовольной, но всё же покинула палату, задрав к потолку нос.

– Я всё ещё люблю тебя, девочка моя. – Тон Матвея меняется, становится необыкновенно мягким. Будто это не он только что представил мне свою помощницу в качестве любовницы.

Он сел на край кровати, приминая своими килограммами матрас.

– Но ситуация изменилась. Ты меня очень разочаровала. – Он протягивает ко мне свою руку, касаясь холёными, гладкими, как кожа дельфина, пальцами моей щеки. Проявляя неестественную, инородную нежность.

Не представляю, откуда во мне нашлись силы не отшатнуться, не забиться в угол, пряча лицо от возможных ударов. Но хоть я и сжалась, всё же стерпела принудительную «ласку».

– Ты принимала контрацептивы, зная, как я хочу детей. Хочу их от тебя, – вменяет всё те же тоном с медовыми интонациями. Раньше я бы потонула в нём, как муха. Чтобы потом лишиться лапок.

Сжимает подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

Ощущаю, как дрожат мои зрачки. Но всё же не отвожу взгляда.

– Ты не справилась со своими супружескими обязанностями. Иначе я никогда бы не посмотрел на другую женщину. Но я мужчина. Мне нужно увидеть своё продолжение в детях. В том, что случилось, лишь твоя вина.

И каждое слово звучало так логично. Почти правильно. Мой муж был талантливым оратором. Уверена, когда он выступает в суде в качестве государственного обвинителя, все сидящие в зале с открытыми ртами ловят каждое слово. Он настолько убедителен, что, не знай я, насколько он лжив и изворотлив, поверила бы.

Можно ли винить Аделину за то, что она попала под его чары? Часть меня хочет её предупредить, уберечь от жалкой участи, что её вскоре настигнет.

Сначала он настроит против неё самых близких. Родителей, если такие у нее имеются. Рассорит с друзьями. Заставит их отвернуться от неё. А затем… когда ей будет не к кому обратиться за помощью – растопчет.

– А теперь ты ещё и бракованная, – последнее слово он произнёс с явным удовольствием. Смакуя и наслаждаясь им. И тем, что буквально голыми руками разворошил моё нутро, вывернув его наружу. – Как женщина ты уже ничего не стоишь.

Он давил, выжимал, калечил – не вставая с места. И даже не двигаясь.

В уголках глаз появились слёзы.

– Поверь, я удостоверился у врача – во время операции тебе вырезали матку.

Захлопываю рот рукой, давя крик ярости и рыдание.

Нет…

Опустила другую руку на живот. Ничего не ощущаю.

– Ну-ну, не плачь, дорогая.

– Дай мне развод, – шепчу, ненавидя горячую надежду, что проходит красной нитью по каждой букве.

Я звучу отчаянно и жалко.

– Развод? – переспрашивает, будто данное слово ему даже незнакомо. Он небрежно берёт мою руку. Его гладкие пальцы поглаживают моё запястье. Со стороны выглядит, должно быть, как жест внимания и заботы. Утешения. – Любимая, думаешь, я так просто могу отпустить тебя? Ты опасна для общества, Линочка. Разве ты забыла, что из-за твоей оплошности стало с тем ребёнком? Его родители до сих пор горюют.

Очередной удар ниже пояса.

Я работала и даже не понимала, что он собирает на меня компромат. Пока в первый раз не заговорила о том, что хочу от него уйти…

– Я ни в чём не виновата, – в сотый раз повторяю известную ему истину. Но, учитывая ту власть, что он держал в руках, моим словам никто не поверит. Ведь он сам сфабриковал обличающие меня улики…

– Это уж суд решит, – парирует со сладкой улыбкой. – Но пока разговор не об этом. Я дам тебе шанс, если ты сослужишь мне хорошую службу. Ты ведь хочешь обрести свободу?

Его взгляд становится пытливым. Будто он на полном серьёзе ожидает, что я начну разубеждать его в обратном. И скажу, что до сих пор его люблю и жажду внимания. И даже готова терпеть любовницу.

Но нет. Я ненавижу его всеми фибрами души. Каждой своей клеточкой.

Однако не имею возможности показать ему свои истинные чувства.

– Какую службу? – осторожно, будто безразлично, уточняю.

Наблюдаю за тем, как он достаёт из кармана пиджака крохотную флешку и протягивает мне.

– Удали содержимое, как изучишь. Меня эта информация не скомпрометирует, а тебя – да, – заявляет самодовольно.

Не могу это доказать, но не удивлюсь, если он дрочит на себя в прокурорской форме. Настолько он упивается своей важностью и силой. Пыжится, раздуваясь от гордости.

– Если коротко: есть один плохой человек. Заключённый, осуждённый по сто пятой статье за предумышленное убийство. Отбывает срок в колонии строгого режима. И мне нужно, чтобы ты… втёрлась к нему в доверие.

В голове никак не складываются слова супруга. Заключённый. Тюрьма. Доверие.

– С чего ты взял, что у меня получится?

– Ты врач. А ещё ты старше его. Уверен, что как женщина ты его не заинтересуешь. Тем более в таком виде, – заметил он, окидывая меня оценивающим взглядом. – Но, если постараешься, сможешь сослужить мне службу в последний раз. Я оформлю тебя в медико-санитарную часть этой колонии. Твоя задача… стать для него тем, кому он сможет довериться.

Моргаю, с трудом соображая, что он несёт.

– Ты хочешь, чтобы я соблазнила заключённого? – уточняю.

Муж мгновенно багровеет. Злится. Раздувается, как рыба-фугу. Становясь не менее ядовитым созданием.

– Не неси чушь! – едва ли не кричит. – Я хочу, чтобы ты вытянула из него информацию. У него есть компромат на влиятельных лиц. Мне нужно знать, где он его хранит. Всё это ты будешь докладывать мне. Или Аделине.

Ого, вот это уровень доверия. Должно быть, она неплохо сосёт, раз его мозг настолько размягчился.

Смотрю на мужа с сомнением.

– А если я откажусь, то что?