Елена Прудникова – Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа (страница 11)

И пошла себе реформа. Как она шла — еще почитаем?

Д. Пучков: Конечно.

Е. Прудникова: Вот, например, есть замечательное письмо с Украины: «Из прошения крестьянок-солдаток села Браницы императрице Александре Федоровне, 10 октября 1916 года».

Село Браница, как выясняется из письма, это около 1000 хозяев, то есть очень большое, и наделы почему-то большей частью по одной десятине. Совершенно непонятно, как это вышло, но факт такой имеется. И вот что пишут солдатки: «Нашими односельчанами, сельским старостою… и другими до 50 человек, владеющими земельными наделами от 20 до 40 дес.».

Как такое могло быть, непонятно, но есть, опять же, факт: даже при общине в этом селе были люди, у которых не по одной десятине, а от 20 до 40.

Д. Пучков: Все животные равны, но некоторые равнее…

Е. Прудникова: Именно так. И смотрите, что было дальше.

«Возбуждено ходатайство перед Черниговской землеустроительной комиссией о выделении их из нашего общества. А так как наша земля местами чернозем, серопесчаная и низменная, каковая разделена на три части, то для этих участков вышепоименованными лицами намечена самая лучшая общественная земля».

Понятно, что они сделали? Подмазав землемера, они потребовали выделить себе самые лучшие кусочки. Черноземчик себе взяли, остальных выгнали на плохие земли.

«Несмотря на то, что наши мужья и сыны в настоящее время сражаются на войне, и мы остались одни беззащитные женщины».

Когда же обнести односельчан, как не тогда, когда те сражаются на войне? Они-то не сражаются, они откупились, их сыновья или откупились, или пошли вольноопределяющимися и теперь уже офицеры. Мужчины против баб с детьми — самое милое дело воевать. Но бабы с детьми не согласились, устроили большой шухер, отказывались подписывать бумаги. С них требовали подписи, а они отказывались. И что тогда учудили дальше:

«Для получения согласия на то общества землемер приказал нашему сельскому старосте посылать к нему на квартиру по 10 человек для подписи, когда же землемер узнал, что все общество не согласно подписываться, то объявил обществу, что кто не подпишется и не укажет своего участка земли, тот будет лишен навсегда своего земельного надела».

Д. Пучков: Как круто распоряжался.

Е. Прудникова: Административный ресурс как он есть. Бабы все-таки отказались.

«Одна из наших солдаток, Домникия Острянкина, заявила комиссии, что теперь не время делить землю на участки, так как наши мужья и сыны на войне, а лучше отложить это дело до окончания войны, за что урядник приказал нашему сельскому старосте заключить Острянкину в карцер».

Д. Пучков: Неплохо.

Е. Прудникова: Короче говоря, ее посадили.

«Видя неправильное постановление, мы начали протестовать против этого, вследствие чего и нас, некоторых женщин арестовали и препроводили в тюрьму для 6-месячного заключения, оставив наши крохотные хозяйства с малыми детьми на произвол судьбы».

То есть папа на войне, мама в тюрьме, дети — живите, как хотите, зимой с голоду сдохнете. К счастью, по-видимому, какая-то из солдаток успела написать на фронт, и кто-то из фронтовых офицеров вошел в положение своего солдата. Офицеры тоже бывали разные. И вот с фронта пришло письмо главному начальнику Киевского военного округа, господину Троцкому (не тому самому Троцкому, а однофамильцу), по приказанию которого женщин через некоторое время освободили. Как вам история?

Д. Пучков: Отличная!

Е. Прудникова: Да, отличная история. Вот так проходила столыпинская реформа.

Д. Пучков: Любили Столыпина, по всей видимости?

Е. Прудникова: Сам Столыпин к тому времени уже помер, но дело его еще долго отзывалось. Эта история произошла в 1916 году. Пройдет пятнадцать лет, сыновья Острянкиной и прочих женщин вырастут. А что у нас было в 1930 году?

Д. Пучков: Колхозы.

Е. Прудникова: Да, а еще раскулачивание. И вот тут-то все эти счеты и будут сводиться. В 1917 году сводили счеты за реформу 1861 года, столыпинскую реформу просто остановили, а счеты за нее сводились в 1930 году, когда пошло раскулачивание.

Таким вот образом проводилась столыпинская реформа.

Д. Пучков: И какие были результаты?

Е. Прудникова: Если мы почитаем «Википедию», то узнаем, что около 25 % крестьян взяли землю в собственность — странно, потому что противоречит другим данным. Однако, пройдя по первоисточникам, мы выясним, что товарищи из «Википедии» немножко приврали. На самом деле около 25 % крестьян за время с 1908 по 1917 год обращались к землемерам, и наши городские жители решили, что к землемерам они обращались только за тем, чтобы укрепить свои наделы. Других нужд у них не было! Но в реальности землю в собственность, по разным данным, взяли от 6–7 до 10 % крестьян. При этом где-то две трети взявших составляли именно маломощные хозяева, которые взяли землю, чтобы тут же ее продать и остаться уже без ничего. Таким образом, мы получим около 3 % столыпинских «достаточных крестьян» или, по деревенской терминологии, кулаков.

Д. Пучков: А внутри, в этих коллективах и общинах, что происходило? Как они там промеж себя общались?

Е. Прудникова: Мы уже говорили о том, что, имея сильное хозяйство, очень трудно остаться просто земледельцем. Денежка денежку просит, и глядишь — человек уже и хлебушек в долг дает за процент, и землю берет в аренду, вот уже и батраки появились, и хлеб начал скупать. А что такого? Так ведут себя все «справные хозяева», а я чем хуже? И через несколько лет мы имеем типичного мироеда. Нет, были и другие: заводили культурное хозяйство и с него жили, другие помогали односельчанам бескорыстно, без процента, но это были исключения, «белые вороны» в родном селе, люди, живущие не по обычаю. А обычай — страшная сила.

Мне вообще нравится современный подход, он воистину прелестен. В городах Российской империи жило около 15 % населения, но для городов разработана подробная градация населения. Кого там только нет — дворяне, духовенство, мещане, прислуга, рабочие, ремесленники… Даже нищих не забыли. А остальные 85 % населения — крестьяне. Просто крестьяне, и все! Этакий монолит, как косяк селедки. С общими выгодами и общими интересами. Может ли такое быть?

Между тем, в полном соответствии с советским классовым подходом, крестьяне делились на социальные группы в зависимости от своего экономического положения и отношения к средствам производства.

Итак, о верхушке мы рассказали. К ней примыкали…

Д. Пучков: Середняки?

Е. Прудникова: Как ни странно, нет. Так называемые подкулачники. Они происходили из бедноты и были связаны с кулаком экономически. Кто-то на него батрачил, кто-то одалживался хлебом, инвентарем, брал на время лошадь. Ну и, естественно, в политической жизни села защищали интересы своего «благодетеля». А бедняков на селе было 75 %, и не меньше половины из них не могли без кулака свести концы с концами.

Большевики разделили бедняков еще на несколько категорий: батраки, собственно бедняки и маломощные середняки. Батраки — это хозяева, в экономике которых собственное хозяйство существенной роли не играло. На жизнь они зарабатывали работой по найму. Таковых было процентов около двадцати. Еще примерно столько же — по советской терминологии бедняки — пашню имели, но прокормиться с нее заведомо не могли. Эти две группы примерно совпадают с количеством безлошадных крестьян. Верхняя бедняцкая группа — это так называемые маломощные середняки: лошадь есть, но хлеба все равно не хватает. Хозяева, способные кое-как, впроголодь и с лебедой, прокормиться до нового урожая, составляли верхнюю границу этой группы. Все эти люди в большей или меньшей степени экономически зависели от односельчан. Дальше шли середняки — эти хозяева были независимы, их интересы с кулацкими не пересекались. Ну, и особняком стояли так называемые «культурники».

Д. Пучков: Кто это такие?

Е. Прудникова: Культурник — это советский термин, но такие хозяева встречались и до революции. Это крестьянин, который имеет достаточно сильное хозяйство, при этом, может быть, даже нанимает батраков, имеет большой надел, выращивает и получает достаточно хороший урожай, может быть, даже целых 100 пудов с десятины, который более-менее знает, что такое агрономическая наука. В общем, человек, который внедряет передовые методы на селе. Это и есть столыпинский «достаточный крестьянин».

Д. Пучков: И много таких было?

Е. Прудникова: Исчезающе мало. В лучшем случае один-два процента. Это не социальная группа, это призвание. Без призвания выбившийся в зажиточные крестьянин очень скоро сбивался на легкий кулацкий хлеб.

Д. Пучков: Отличие было принципиальным?

Е. Прудникова: Кардинальным. Кулак богатеет не с земли, он может вообще земли не иметь, ему это просто не нужно. У кулака два совершенно других источника дохода. Во-первых, это сельское ростовщичество, которое приобретало очень интересные формы. Вы знаете, что такое «исполу»?

Д. Пучков: Слово слышал, значение — нет.

Е. Прудникова: «Исполу» значит «из половины». Выглядит это так: весной, когда крестьянину нечем кормить детей и нечем сеять, он идет к кулаку, кланяется, тот дает ему несколько мешков зерна на семена, на еду и говорит: за это отдашь половину урожая. Это называется «исполу».

Д. Пучков: Тому, естественно, деваться некуда.

Е. Прудникова: Тому деваться некуда, он соглашается.