Елена Пономарева – Западные Балканы в преддверии и ходе текущего кризиса. Игроки и фигуры (страница 6)

Вернемся к становлению политических институтов.

Собственно история средневековой сербской политии начинается с правления династии Неманичей в XII в. Ее расцвет пришелся на царствование Стефана Душана. В 1345 г. он провозгласил себя царем сербов и греков, а в 1346 г. была учреждена Сербская патриархия. Со смертью Душана в 1355 г. происходит ослабление сербского протогосударства.

После поражения сербских войск под предводительством князя Лазаря от султана Мурада в битве на Косовом поле 15 июня 1389 г. власть турок-османов постепенно распространилась на все сербские земли (прежде всего в современной Боснии). Окончательно Сербия была завоевана турками в 1459 г. и на протяжении последующих 350 лет сербские земли находились под властью Османской империи. Северные районы современной Сербии с конца XVII в. входили в состав Австрийской империи.

Процесс создания национального государства сербов начался с Первого сербского восстания 1804–1813гг. против власти янычар, вступивших в конфликт с султаном и захвативших Белградский пашалык[64]. Таким образом, «превращение Белграда в центр сербской государственности было в определенной степени спровоцировано внутренними противоречиями в самой Османской империи»[65]. В XVIII – начале XIX в. ее сотрясали мятежи. Бунтовали Албания, Босния и даже центр империи – Румелийский вилайет. Зачастую инициаторами выступлений против центральной власти были янычары, многие из которых к тому времени активно участвовали в городской торговле и ремесленном производстве, занимались ростовщичеством. При этом за ними сохранялось не только жалование, но и все привилегии, которые давались при поступлении в элитный корпус. Янычарские должности, таким образом, становились предметом купли-продажи, а боеспособность корпуса и, как следствие, всей турецкой армии резко упала, что и показали войны второй половины XVIII в., особенно с Австрией и Российской империей. Неслучайно в конце XVIII в. султан Селим III стал проводить серию военных реформ, получивших название «Низам-и Джедид» (новый порядок), а при султане Махмуде II в 1826 г. янычарский корпус был ликвидирован.

В самом начале XIXв. ситуация была иной. Мятежные янычарские военачальники, представляя угрозу для центральной власти империи, фактически подчинили себе Белградский пашалык, полностью игнорируя данные султаном привилегии сербам. Захватив в 1801г. власть в пашалыке, убив белградского визиря Хаджи-Мустафу-пашу, янычары установили кровавый режим. Пашалык был разделен на четыре удела, по количеству янычарских военачальников – дахиев. В конце января 1804г. они устроили резню сербских старейшин – «сечу кнезов», в которой было убито свыше 70 влиятельных людей. Это событие явилось поводом для восстания. Возглавивший его Георгий Петрович Карагеоргий (1762–1817) был официально признан первым вождем Сербии и стал основателем династии Карагеоргиевичей. Восстание, охватившее всю территорию Центральной Сербии, продолжалось девять лет. В ходе него были не только заложены основы будущей сербской государственности, но и положено начало антиосманским выступлениям на всем Балканском полуострове. В свою очередь этот факт заставил Европу заговорить о восточном вопросе, который с этого времени стал неотъемлемой частью европейской политики. Война России с Наполеоном непосредственным образом сказалась на судьбе сербских земель. Заключенный в 1813г. Российской империей мир с Турцией позволил Стамбулу вернуть под свой контроль мятежную провинцию. Руководители восстания были вынуждены бежать в Австрию. В 1817г. Карагеоргий тайно вернулся в Сербию для подготовки нового выступления. Однако в ночь с 13 на 14 июля 1817г. был коварно убит сторонниками Милоша Обреновича, претендующего на роль вождя сербского народа. Эта трагедия стала точкой отсчета непримиримой, продлившейся более 100 лет борьбы двух сербских династий[66].

Княжество Сербия было образовано в результате Второго сербского восстания 1815 г. Однако только через 15 лет, в 1830 г., султан официально признал Милоша Обреновича (1780–1860) его правителем.

Добившись автономии, Сербское княжество становится центром антиосманского движения на Балканах. Составленная премьер-министром и министром иностранных дел Илией Гарашаниным (1812–1874) внешнеполитическая программа «Начертания» (1844) предполагала, что Сербское княжество во главе с династией Обреновичей должно возглавить борьбу против турок за создание государства, в состав которого войдут Босния и Герцеговина, Черногория, Македония, а также Хорватия в случае распада Австро-Венгрии. Однако идеи воссоединения сербских земель[67], поддерживаемые Санкт-Петербургом, вызывали серьезную озабоченность у контрагентов России. Постепенно Балканы стали одной из зон Большой игры. Причем здесь она велась не только Россией и Великобританией: в балканскую игру были включены Австро-Венгрия, Пруссия, а затем Германская империя и Франция.

Здесь необходимо дать расклад сил внешних игроков. Генезис сербского государства был отягощен не только потребностью определения его будущих границ, но и необходимостью решить вопросы этнической, культурной, языковой, конфессиональной интеграции. Сделать это было непросто, поскольку с конца XVII в. сербский этнос оказался разделен между двумя империями – Австрийской и Османской, что породило социокультурный разрыв между сербами-«пречанами», жившими за Савой и Дунаем, в пределах Австрийской империи, и их соплеменниками, проживавшими в пределах Турции, т. е. южнее Дуная, – «сербиянцами». Австрийские сербы – «пречане», входившие в состав империи Габсбургов, оказались наиболее близкими европейской системе ценностей, развитой в идеях Просвещения и Великой французской буржуазной революции, а к тому же обладали определенными привилегиями, дарованными им Габсбургами еще в конце XVII в.

С другой стороны, именно на окраинных землях Османской империи, в том числе на территории Белградского пашалыка, ярче всего проявился ее внутренний системный кризис, а сами османы к началу XIXв. застыли на уровне народа, несущего в Европу исключительно разрушительное начало, абсолютизировав функцию сохранности и неизменности своего социокультурного стержня. Турки «…фактически провоевали всю эпоху Возрождения, они не среагировали на Реформацию и Контрреформацию, которые внесли принципиальные сдвиги в миры-экономики. Новое время застало их в Балканском регионе на уровне бесплодных попыток сдержать ятаганом снежную лавину»[68]. Осознание гибельности этой политики пришло к османским правителям в конце XVIII – первой половине XIX в., когда начались реформы султанов Селима III и Махмуда II, перешедшие в эпоху Танзимата (1839–1879).

Таким образом, «со второй половины XVIIIв. пограничная территория Белградского пашалыка стала основной ареной турецко-австрийского противостояния, а в договоры между Веной и Стамбулом стали включаться пункты о положении христианского населения Балканского полуострова и требования реформ»[69]. Европейское давление привело к упорядочению налогообложения, строительству православных церквей, введению элементов местного самоуправления, запрещению проживания на территории пашалыка янычаров, последнее, правда, долго игнорировалось местными военачальниками. Султанскими фирманами 1793, 1794 и 1796 г. Белграду была предоставлена достаточно широкая внутренняя автономия. Это обстоятельство во многом определило роль этой части сербских земель как ядра, вокруг которого в течение XIX в. стало постепенно создаваться сербское государство, что существенным образом меняло политическую карту Балкан и их геополитическое значение.

Закат империй начинается с «возмущения» периферии. Как заметил М. Дюверже, «для устойчивости империи необходимо, чтобы сохранение ее целостности приносило выгоды включенным в нее народам, и чтобы каждый из них сохранял свою идентичность… чтобы каждое сообщество и каждый индивидуум сознавали, что они больше выигрывают от нахождения в имперском целом, чем от выпадения за его пределы»[70]. В случае с юго-восточной периферией Австро-Венгрии и Османской Турции следует признать, что, во-первых, выгод народы видели больше в «выпадении» за пределы империй, особенно это проявилось позже – по итогам Первой мировой войны.

Во-вторых, тезис об империи как «превосходной сделке для периферийных элит»[71] перестал работать с первой половины ХIХ в. Элита периферии, в нашем случае сербская, перестала соглашаться с отсутствием автономии публичной сферы, с несправедливым обменом ресурсами в пользу центра, с автократическим способом интеграции территории и общества «сверху», с отсутствием универсальной объединяющей идеи, а также с потерей империей влияния на международной арене.

13 июля 1878г. по условиям Берлинского конгресса Сербия – территория бывшего Белградского пашалыка и нескольких смежных с ним областей[72] – получила независимость. В 1882 г. Сербия была провозглашена королевством.

В октябре 1912 г. Болгария, Греция, Сербия и Черногория объявили войну Османской империи, пытаясь вернуть свои исторические владения. В результате двух Балканских войн (1912–1913) в состав Сербии вошли территории Косова, часть Македонии и значительная часть Санджака (юг Сербии).