Елена Помазуева – Не в такт (страница 2)

— Ты долго пробыл внизу, патрон. Океан сегодня беспокоен, — он кивнул на горизонт, где небо начинало наливаться тяжелым пурпуром.

— Засмотрелся на скатов, Диего. Бездна затягивает сильнее московских пробок, — я стянул маску, жадно вдыхая густой соленый воздух.

Мы причалили к Плайя-Негра, когда тени пальм вытянулись в длинные черные пальцы. Я помог старику вытащить лодку на песок.

— Сегодня в «Луне» будет шумно, — Диего прикурил неизменную самокрутку. — Племянник сказал, шеф разрешил персоналу гулять. Последняя пятница месяца. Будет ром и много громкой музыки. Ты пойдешь?

— Пойду. Посмотрю, как отдыхают те, кто чистит бассейны и таскает чемоданы, — я усмехнулся, закидывая снаряжение в багажник старого внедорожника. — Приходи, угощу пивом.

- Пиво для молодых и крепких. Когда вечерний зной падает на берег, им хочется взбодрить кровь, - глаза Диего весело блеснули. – Найти себе горячую сеньориту и проведи вечер весело.

- Зажигал в молодости? – рассмеялся я, чувствуя приятную расслабленность в мышцах.

Наступил тот момент, когда нагрузка закончилась, но усталость не накатила. Тонус поддерживал адреналин в крови, и казалось мир принадлежит мне.

- Диего был горячим парнем! – согласился старик. – Но это было до твоего рождения. Сейчас старые кости не любят громкий бас. Я лучше послушаю прибой. Но ты будь начеку. Когда ром льется рекой, языки развязываются даже у немых.

Я кивнул и поехал в сторону отеля.

Вечеринка для персонала проходила на заднем дворе «Луны», подальше от белоснежных террас и панорамных окон пентхауса. Здесь не было вышколенных официантов и ледяного шампанского. Зато стояли пластиковые столы, шкворчал огромный гриль с пряным мясом, а старые колонки на всю мощь извергали смесь реггетона и сальсы.

Запах жареного платано мешался с ароматом дыма, дешевого парфюма и пота. Территория жизни без фильтров. Горничные, днем бесшумно скользящие по коридорам, теперь лихо отплясывали босиком. Грузчики и садовники спорили, перекрикивая музыку и размахивая бутылками пива.

Я стоял в тени раскидистого манго, чувствуя себя здесь своим. В Москве клуб ретроавтомобилей объединял друзей по интересам, а здесь, среди буйства звуков, лилась настоящая, непричесанная энергия

— Эй, Артем! Чего застыл как статуя? — ко мне подвалил Хуан, парень из службы охраны. Он изрядно подзаправился и протянул открытую бутылку. — Пей! Пока алкоголь льется рекой, мы короли побережья!

Я сделал глоток холодного лагера. Музыка била по ушам, заставляя вибрировать грудную клетку. В круге света от гирлянд мелькали ликующие, изможденные, возбужденные лица. Кто-то заливисто смеялся, выяснял отношения на повышенных тонах или горячо отплясывал, прижимаясь загорелыми телами. Свободная обстановка располагала отдохнуть от тяжелой работы, где всегда требовалось соблюдать формальность. Сейчас наступило время праздника, где нет места условностям. Я надеялся раствориться в окружающем хаосе.

Хуан, разгоряченный ромом, приобнял меня за плечо, обдав запахом жареного мяса и алкоголя. Гром гремел из колонок, и приходилось кричать прямо в ухо, надрывая голос.

— Слушай, Артем, ты у нас морской дьявол? — он хитро прищурился, сверкнув белками глаз в густой тропической темноте. — Ныряешь у берега, кораллы считаешь. Скука! Настоящее сокровище притаилось не здесь. Оно в лагуне Колон.

Я усмехнулся, отхлебнув пива. Местные байки для туристов слышал сотни раз. Золотые галеоны с сокровищами майи, затонувшие пушки, заброшенные пещеры с награбленным пиратским богатством. В каждой истории содержалось больше дешевой сивухи, чем правды.

— И что там? Очередное разбитое корыто или ржавый якорь?

— Бери выше, — Хуан понизил голос, хотя из-за реггетона его едва удавалось расслышать. — Там живут черные ракушки. Старики говорят, в каждой второй таится жемчуг размером с лимонную косточку. Чистый, точно слеза девы. Но место проклятое. Бухта спрятана за скалистыми зубьями, не всякий катер проберется, а отлив с чудовищной силой засасывает в пещеры.

Я почувствовал, как внутри шевельнулся азарт. Холодный расчет дайвера, обожающего сложные задачи. Жемчуг? В карибских водах? Звучало как бред, но в Коста-Рике легенды иногда оказывались недосказанной правдой.

— Звучит как сказка для тех, кто перебрал «Империала», — заметил я, стараясь сохранять равнодушие. — Если жемчуг существует, почему вы до сих пор таскаете шезлонги и чистите бассейны?

Хуан внезапно посерьезнел и оглянулся на темную стену джунглей, подступавшую к заднему двору.

— Потому что у лагуны кружат те, с кем не договоришься. Наши местные ребята и панамцы. Граница у Колон просто линия на воде, Артем. Они караулят бухту, и ждут, когда кто-нибудь вынесет добычу побогаче. Пару лет назад пропал парень из Лимона. Лодку нашли пустую, а в борту зияли пулевые отверстия. Ни жемчуга, ни парня.

Я прислонился к шершавому стволу манго, обдумывая услышанное. Звучало как типичный развод для заезжего гринго, чтобы выманить деньги за проводку. Но Хуану незачем лгать. Он видел, как я впахиваю на жаре, видел мои стертые руки.

— Где взять карту бухты? Или секрет передается исключительно по пьяни? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Карту? — Хуан хрипло рассмеялся, обнажив щербатую улыбку. — В наших лесах бумаге доверять нельзя, она сгниет быстрее, чем ты успеешь коснуться весла. Ищи Старого Краба в порту. Его зовут Пабло, он слеп на один глаз, но знает каждый риф отсюда до Колона. Если старик решит, что ты не стукач береговой охраны и не идиот, обреченный пойти на корм акулам в первый заплыв, он наметит тебе путь. Только помни, Артём! Жемчуг обожает тишину, а панамские пули нет.

Праздник продолжал бушевать. Кто-то затеял соревнование по лимбо, слышался заливистый женский смех, а где-то опрокинули стол с напитками и начались разборки. Я чувствовал, как шум начинает давить на виски. Требовалось уйти и переварить странный коктейль из предупреждений Диего и жемчужной бухты Пабло.

Я попрощался с Хуаном, пообещав поразмыслить, и направился к своей хижине, стараясь не попадать в полосы света от отельных прожекторов. Ночной воздух казался густым и влажным, наполненный неистовым стрекотом цикад и далеким рокотом прибоя.

Лежа на узкой койке и наблюдая за гекконом, который медленно полз по потолку, я перебирал факты. Обычный развод? Вполне вероятно. Пабло мог оказаться рядовым пропойцей, готовым за пару долларов сочинить любую легенду. С другой стороны, если бухта существовала и в ней действительно паслись панамцы, это подтверждало её неприступность.

Мирный отдых стремительно превращался в нечто иное. Жемчуг интересовал меня меньше всего, но возможность отыскать место, скрытое от радаров и чужого контроля, превратилась в искушение, перед которым я вряд ли смог бы устоять.

Завтра я планировал отправиться в порт и разыскать Краба. Если старик попросит денег вперед, значит, Хуан врет, и это просто бизнес на доверчивых туристах. Но если он ответит отказом, тогда начнется по-настоящему крупная игра. В Коста-Рике «нет» часто означает, что цена слишком высока и платить за вход придется отнюдь не деньгами.

Алена

Софья заснула почти мгновенно. Тяжелое облако лекарственного забвения окутало ее сразу, едва голова коснулась подушки. Я некоторое время сидела рядом, вслушивалась в мерное дыхание и смотрела на белую полосу бинта на предплечье сестры. В клинике пришлось оставить круглую сумму. Счета выставили с карибским размахом. Но деньги не имели значения. Главное пальцы и рука сохранили подвижность, а значит, Софья снова сможет играть на скрипке. Средств на отдых и любые прихоти в последние годы хватало с избытком, однако сейчас, в тишине роскошного пентхауса, мне остро, до щекотки в горле, недоставало маминой поддержки. Как старшая сестра, я часто принимала ответственность за младшую. Однако, и мне порой требовалось на кого-то опереться. Мамин отказ приехать разочаровал. Она предпочла остаться на Арубе, полностью посвятив себя приготовлениям к свадьбе.

Я осторожно, боясь потревожить чуткий сон сестры, выскользнула на террасу и спустилась к океану.

Ночь в Кауите дышала нежностью, густой и пряной, точно выдержанный ром. Отель «Luna» позади сиял золотым слитком, вкрапленным в изумруд джунглей. Его огни отражались в панорамных окнах и глади бассейна, создавая иллюзию абсолютного благополучия. Это выглядело вызывающе прекрасно. Я замерла на границе между идеальным газоном и диким песком, впитывая аромат ночных цветов и ласкового соленого бриза.

Пляж под луной казался бесконечным. Песок, днем обжигающе белый, ночью отливал холодным серебром, словно по нему рассыпали пригоршни жемчужной пыли. Океан манил таинственным шепотом. Огромные ленивые волны с тихим шелестом разбивались у ног, оставляя на коже мерцающий фосфоресцирующий след. Я скинула сандалии и пошла вдоль кромки воды, наслаждаясь тем, как прикосновение теплой пены к щиколоткам отзывается во мне странной, светлой дрожью.

Я смотрела на безупречный пейзаж и чувствовала жажду жизни. До боли хотелось разделить опьяняющую красоту вечера с кем-то родным. Мечталось, чтобы мама оказалась здесь, а не в очередном брачном марафоне, чтобы мы просто стояли рядом, любуясь звездами. Хотелось видеть Софью не бледной тенью, а прежней смеющейся, с неповторимой искоркой в глазах, которая всегда вспыхивала у нее перед сложным концертом.