Елена Помазуева – Единою судьбой. Несносная девчонка (страница 15)

– Идем. Сейчас ты побываешь в самой охраняемой и закрытой части дворца, – оглянувшись, сообщил Тэо.

Пройдя несколько шагов, они натолкнулись на два десятка прислужников обоего пола, в низком поклоне замерших в длинном коридоре. Их взгляды устремлены вниз перед собой, словно они заранее приготовились приветствовать владыку.

– Обо мне доложили? – Спросил принц, подходя к широким дверям, расписанным цветами пиона.

– Его высочество прибыл! – напевно прокричал старший из слуг.

– Пусть войдет, – раздался зычный мужской голос.

Створки дверей раздвинулись в стороны, открыв взору молодых людей просторную комнату. Тэо спокойно вошел внутрь и двинулся дальше, где на высокой и широкой кровати полулежал его величество. Принц приблизился и низко поклонился, приветствуя отца. Стоик отстал от него на три шага и преклонил колени. Его положение бывшего раба и путешественника на Родину позволяло лишь упасть ниц перед владыкой.

– Ваше величество, хорошо спали? Как поживаете? – первым заговорил Тэо.

– Прекрасно! – широко улыбнулся король. – Несмотря на вчерашнее происшествие, мое настроение улучшилось.

– Могу я представить господина Стоика, которому я обязан своим спасением?

Принц указал рукой на коленопреклоненного молодого человека. Одетый в добротную, но неброскую одежду Стоик выделялся среди дворцовых придворных, блистающих богатыми нарядами. Его величество ночью выслушал отчет начальника стражи, потому сейчас с интересом рассматривал непосредственного участника событий.

– Подойдите ближе, господин Стоик. Я слышал, вы родились в Аграле?

Стоик с чувством собственного достоинства поднялся на ноги, гордо выпрямился и спокойно приблизился. Подойдя ближе к королю, коротко поклонился, продемонстрировав хорошие манеры.

– Сразу после рождения я был отдан в счет дани, – ответил на вопрос Стоик.

– Как вам жилось в Симле? – мрачная тень пробежала по лицу его величества.

– Участь любого раба незавидна. Повезло, что мной расплатились, едва родился, поэтому мой срок вышел, и я получил свободу.

– Боги, о каком везении может идти речь? – печально покачал головой король.

Повисло молчание.

– Ваше величество, я прошу милости, – заговорил Тэо через положенное время. – Прошу должности моего личного телохранителя для господина Стоика. Вчера он показал себя верным подданным и заслужил награду.

– Телохранителем? – одновременно воскликнули король и Стоик.

– Именно. Если вам дорога жизнь вашего наследника, вручите ее господину Стоику, – торжественно произнес принц.

– Ты не слишком торопишься? – озадаченно посмотрел на сына его величество.

– Нисколько. Я уверен в нем.

– Что скажите. Вы достойны предлагаемой должности? – перевел острый взгляд на молодого человека король.

– Ваша милость безгранична, но не смею принять ее, – гордо выпрямился Стоик. – Я путешествую и наслаждаюсь полученной свободой. В мои планы не входит вновь ограничивать себя службой. Я окажу помощь любому, кто окажется в беде. И сделаю это без предубеждений, чьим подданным является человек.

С этими словами Стоик вновь совершил почтительный поклон, коснувшись лбом деревянного пола, и направился прочь. Его уверенная походка и манера держаться говорила, что он нисколько не жалеет об отказе и не собирается ничего менять.

– Отец, позвольте его вернуть! – проследив взглядом за уходящим молодым человеком, произнес принц, едва створки дверей за ним задвинулись.

– Не стоит. У меня сложилось мнение, что у него есть цель. Вряд ли у тебя получится его переубедить. Людей надо подбирать верных, а он совсем недавно вернулся из Симлы. О какой преданности может идти речь?

– У меня странное чувство, будто боги привели его в мою жизнь и связали нитью судьбы. Словно есть какая-то высокая цель в его приходе, и я упущу возможность, подаренную свыше, если откажусь от Стоика, – проговорил Тэо, задумчиво разглядывая расписанное полотно двери. – Скажите, отец, если я уговорю его быть моим телохранителем, вы подарите ему должность?

Отец и сын встретились взглядами. Тяжелое положение государства Аграл беспокоило обоих. Никто лучше них не знал положение дел. Соглядатаи, стражники, наемники со всех уголков страны присылали отчеты о бедственном состоянии населения. Непомерная дань, тяготившая королевство долгие годы, исчерпывала силы страны. Люди погибали от голода, а безжалостная Симла вновь и вновь требовала уплаты. Смириться с положением дел, означало принять поражение. Король и принц хотели бороться и увидеть Аграл процветающим.

– Соглашусь с одним условием, – медленно произнес его величество после длительной паузы.

– Все, что скажите, отец, – кивнул, соглашаясь, Тэо.

– Ты должен жениться, – торжественно произнес король.

– Жениться? Зачем?! – принц оказался потрясенным.

– Отбор позволит отвлечь внимание от наших планов и отсрочить выплату дани. Вчера ты очень переживал об этом. Подумай. Твой брак может спасти семью милордов Пакрин и многих других. Стоит ли цепляться за положение холостяка, если возможность помочь государству дается нам в руки?

Тэо ошеломленно смотрел на отца. Доводы доходили медленно, склоняя своим весом. Знающий политическое и экономическое положение страны, принц соглашался с правильным решением короля, но будучи молодым человеком, едва покинувшим стены академии, он не торопился сковывать себя узами брака.

– Вы уже все решили, – медленно проговорил молодой человек. – Мое согласие или отказ не имеют значения. Если бы я не попросил за Стоика, вы бы просто поставили перед фактом.

– Не считай меня тираном, – тепло улыбнулся король. – Я собирался сегодня озвучить свое решение и ожидал отказа.

– Вы бы его приняли?

– Разумеется. Но дальше тебе пришлось бы иметь дело с ее величеством и вдовствующей королевой.

Принц казался потрясенным.

– Вы решили использовать тяжелые аргументы, чтобы я согласился.

– Исход предрешен.

– Хотя бы я могу выбрать себе жену? – в отчаянии спросил Тэо.

– Да, если твой выбор совпадет с государственными интересами.

Утром Ират попросил о встрече с отцом. После того, как он очнулся вчера в разрушенной мельнице, первая мысль была об Инсан. Он дернул головой и увидел перед собой чужое плечо, на которое во время забытья облокачивался. Его грудь согревалась теплом девушки, прижимаясь к ее спине. Связанные руки онемели, но едва он смог говорить, первым делом позвал ее. Сердце испуганно стукнуло. Неужели Инсан пострадала или с ней произошло что-то плохое?

Стражники первым делом развязали принца, а Ират пытался скрюченными пальцами распутать узел на запястьях девушки. Она выглядела бледной. Губы потеряли яркие краски, вокруг глаз залегли тени. Хрупкая, беззащитная. Хотелось схватить ее в охапку и спрятать подальше от любых неприятностей.

Первый, едва заметный вздох показался лучшей музыкой. Лекарь, пришедший со стражниками, повиновался приказу принца и принялся лечить Инсан первой. Тэо старался не показать беспокойство, разговаривая со стражниками и Стоиком, приведшим помощь, но от Пакрина не укрылись переживания принца. Ревность острой иглой пронзила сердце. Иррациональное, неправильное чувство терзало изнутри, заставляя отслеживать каждый взгляд и слово, адресованное Инсан.

Стражник, больше всех проявивший внимание к месту преступления и пострадавшим, уводил несносную девчонку, обнимая за талию. Ират не смог этого стерпеть. Девушка почти принадлежала ему. Ее семья просила о браке, они практически жених и невеста! Если бы не слабость, Пакрин ни за что не позволил кому-то касаться ее.

– Инсан, завтра я приду в ваш дом договариваться о браке! – выкрикнул он, провожая злым взглядом шатающуюся от слабости женскую фигуру в объятиях стражника.

Ночью и утром Ират вспоминал запальчивое обещание и ни капли не жалел. Принц правильно охарактеризовал характер миледи Гитэн – несносная девчонка. Но она занозой засела в его сердце с первого взгляда.

Девушки оказывали ему внимание. Утешительницы ценили его за щедрость, благородные миледи за перспективы брака. Никто и никогда не вел себя рядом с ним искренне, без притворства, кроме сестры. Инсан оказалась особенной. Ее не интересовала его личность, а перспективы брака не впечатляли. Пусть она перепутала его с братом, который намного красивее. Но даже Гарольд не заставил ее передумать и вести себя подобострастно.

Пришлось признаться. Ирату нравился непокорный нрав девушки. Он казался ему сродни тому бунту, в котором он жил постоянно, возмущаясь превосходством старшего брата. Отец не проводил различия происхождение между сыном утешительницы и законным наследником, даря внимание любимчику. Инсан восставала против превосходства мужчин над женщинами, о чем откровенно высказалась, требуя заказанную книгу. Сила и твердость характера девушки у Ирата вызывала уважение. Ни одна из известных ему особ не осмелилась бы ни на что подобное.

К кабинету отца он подходил твердо убежденный в принятом решении, но внутри волновался. Причем сомневался в Инсан и ее реакции, но не в себе.

– Ират, у тебя ко мне дело? – поднял уставшие, воспаленные глаза на сына милорд Пакрин.

В последнее время ему приходилось много работать, чтобы семья сохранила свое положение.

– Отец, я бы хотел поговорить о своем браке, – уверенно произнес Ират, усаживаясь напротив. – Я определился в своем выборе.