Елена Паленова – Цена колдовства (страница 8)

– Когда вы меня выпишете? – спросила на очередном обходе после того, как врач сообщил, что она уверенно идёт на поправку.

– Ух, шустрая какая! – удивлённо вскинул брови доктор. – Я вам ещё даже вставать не разрешил, а вы уже домой собрались. Травмы вроде вашей, Юленька, часто дают осложнения, поэтому извините, но вы останетесь здесь до тех пор, пока я не буду полностью уверен, что опасность миновала. Я к вам до сих пор следователя не пускаю, хотя у меня от его звонков телефон уже перегреваться начал, а вы о выписке спрашиваете.

– Следователя? – нахмурилась Юля, но сразу же расслабила мышцы лица, потому что любое лишнее движение отзывалось тупой головной болью. – Почему вы его не пускаете? Мне ведь уже лучше, и я могу внятно отвечать на вопросы.

– Лучше-то, конечно, лучше, – согласился врач, – но я не уверен, что все ваши слова сейчас соответствуют действительности. У вас до сих пор наблюдаются слуховые галлюцинации, и есть серьёзные расхождения в информации о событиях того вечера, когда на вас напали. С вашим умственным здоровьем, милая моя, не всё так хорошо, как всем нам хотелось бы.

– Какие расхождения? – не поняла Юля, проигнорировав замечание о галлюцинациях, поскольку они действительно имели место.

Доктор посмотрел на часы и вздохнул.

– Я бы с удовольствием всё вам объяснил, но меня ждут другие пациенты, поэтому вынужден откланяться. Ваша мама общалась со следователем, поэтому спросите у неё, хорошо? И постарайтесь поменьше волноваться, это не идёт вам на пользу.

Роза Антоновна ухаживала за дней с той самой ночи, как Юля попала в больницу. Из палаты выходила только тогда, когда приходил ещё кто-нибудь – доктор на обход, медсестра на процедуры или Юлин отец, который проведывал дочь каждый вечер. Матери пришлось брать отпуск за свой счёт, и Юле было очень стыдно за свой глупый поступок, от последствий которого страдать пришлось не только ей.

В этот раз Роза Антоновна дождалась обхода и сразу же убежала в буфет на первом этаже, чтобы наскоро перекусить. Когда врач вышел из палаты, она уже быстро шла обратно, чтобы Юля не оставалась без присмотра.

– Роза Антоновна, задержитесь на минуточку, – попросил её доктор.

– Что-то случилось? Юле хуже? – сразу же заволновалась женщина.

– Физически состояние вашей дочери стабильно, но вот морально…

– Что с ней? – побелела Роза Антоновна.

– Пока ничего, но у нас начнутся серьёзные проблемы, когда я буду вынужден разрешить посещения сотрудникам правоохранительных органов. Нельзя держать дочь в неведении, понимаете? Ей всё равно придётся давать показания, поэтому лучше поговорите с ней об этом сейчас. Я не имею права вмешиваться в то, что не касается моих непосредственных обязанностей, но смею предположить, что Юля очень сильно расстроится, когда узнает, что вы от неё что-то скрывали. Сильные эмоции в её состоянии ни к чему хорошему не приведут.

– А сейчас это будут не сильные эмоции? – попыталась возразить женщина.

– Сейчас вы пока ещё можете смягчить их, а если этого не сделать, то потом будет стресс от допроса, на который дополнительно наложатся эмоции в ваш адрес. Я бы на вашем месте подготовил дочь к тому, что ей предстоит услышать и узнать. Так будет лучше и для неё, и для вас.

– Хорошо, я поняла, – кивнула Роза Антоновна, хотя ей очень не хотелось говорить с Юлей на неприятную для всех тему.

Юля её ждала. Лежала со спокойным выражением лица, но смотрела на мать так выразительно, что было понятно – доктор уже успел что-то сказать, и избежать разговора не получится.

– Мам, о чём ты говорила со следователем? – подтвердила Юля догадку матери.

Роза Антоновна вздохнула, поставила на тумбочку бутылку с минеральной водой и присела на стул рядом с кроватью дочки.

– Я всё тебе расскажу, если пообещаешь не волноваться.

– Как я могу это обещать, если уже нервничаю? – отозвалась Юля. – Он из-за Саши приходил, да?

– Они, – уточнила Роза Антоновна. – Я общалась с двумя следователями и Сашиным адвокатом.

– Почему с двумя?

– Потому что никто не знал, что ты в тот вечер ездила на Садовую, пока ты сама мне об этом не рассказала. Тебя нашли в парке на Солнечной.

– В парке? – Юля непонимающе посмотрела на мать. – Как я туда попала?

– Не знаю, – покачала головой женщина.

– А почему ты мне раньше об этом не говорила?

– Не хотела тебя ещё сильнее расстраивать, – призналась Роза Антоновна. – Я и так тогда, не подумав, ляпнула про то, что Сашу арестовали. До сих пор себя за это ругаю. В полиции было два разных дела, дочка. Одно по нападению на тебя, а другое… Я же не могла знать, что эти два случая взаимосвязаны.

– Мам, расскажи подробно, что и кому ты говорила, – попросила Юля, подозревая, что мать, действуя из добрых побуждений, могла серьёзно всё усложнить.

– Хорошо, – обречённо опустила плечи Роза Антоновна. – Сначала сюда в больницу приехал следователь по твоему делу. Я рассказала ему, что ты вечером ушла гулять, а потом мне позвонили и сообщили, что ты здесь. Он спрашивал, были ли у тебя враги. А какие враги, если ты никогда ничего плохого никому не делала? Отца тоже спрашивали… А через несколько дней пришёл другой другой следователь.

– Почему через несколько дней?

– Потому что мать Саши погибла через два дня после того, как тебя душила, и это было другое уголовное дело, – поджала губы Роза Антоновна.

– Через два дня? – Юля зажмурилась и болезненно поморщилась. – Мам, ты не говорила, что это было через два дня. Я думала, что он в тот же вечер её… Что он из-за меня это сделал, чтобы меня спасти. Это он перевёз меня в парк?

– Может быть, – пожала плечами Роза Антоновна. – Насколько я поняла, Саша вообще не сказал полиции о том, что ты была у них дома.

– А ты сказала?

– А надо было молчать? – удивилась женщина.

– Нет, – вздохнула Юля, чувствуя, что вот-вот заплачет. – В любом случае я виновата…

– В чём ты виновата? – перебила её Роза Антоновна. – В том, что он об тебя ноги вытер перед самой свадьбой? В том, что его мамаша была на голову больная? Или в том, что он не способен контролировать себя?

– Если бы я туда не поехала, ничего этого не случилось бы, – пояснила девушка и сморгнула слёзы.

– Юля, тебя никто ни в чём не обвиняет, – попыталась успокоить её мать. – И о том, что ты была там, следователь знает только с моих слов. А я это от тебя узнала.

– И что? – горько усмехнулась девушка. – Хочешь сказать, что всё можно свалить на галлюцинации? Я не буду этого делать, мам. Из-за меня человека убили!

Последнюю фразу Юля практически выкрикнула, в результате чего тупая боль в голове сразу же переросла в нестерпимую. Девушка зажмурилась, побледнела и застонала, а Розе Антоновне пришлось вызывать медсестру, чтобы снять приступ. Снова пришёл лечащий врач – сердито посмотрел на расстроенную мать, дал какие-то указания медсестре, а Юлю попросил поберечь свою нервную систему, потому что она ей ещё пригодится.

– Спи, дочка, – сквозь слёзы прошептала Роза Антоновна, когда Юля под действием лекарств наконец-то расслабилась и начала проваливаться в сон. – Спи. Никто тебя больше не обидит. Мы что-нибудь придумаем.

– Не надо ничего придумывать, мам, – пробормотала девушка, не открывая глаз. – Лучше попроси, чтобы ко мне пустили следователя. Я хочу… Хочу знать. Лучше знать, чем вот так.

Глава 4

«…Не знаю…»

«…Мама никогда…»

«…Если это ты…»

Сон был тяжёлым и беспокойным. Без сновидений, зато с обрывками фраз, смысл которых продолжал ускользать от Юли с тех самых пор, как она пришла в себя в больничной палате две недели назад. Она слышала Сашин голос почти каждый раз перед пробуждением. Почти каждый день. Хуже всего было то, что эмоциональный тон этих обрывков менялся не в лучшую сторону – сначала в голосе бывшего жениха звучали любовь и сожаление, потом сомнение, а теперь девушка слышала в нём осуждение.

Лечащий врач Юли знал об этих снах – она не скрывала от него проблему, поскольку связывала её с травмой. Доктор называл это проекцией на подсознание её собственных переживаний и советовал поменьше думать о Саше, о случившемся и в принципе о том, что могло расстроить его пациентку. Но разве можно было не думать об этом?

Через два дня после разговора с матерью к Юле наконец-то пустили следователя, который вёл Сашино дело. Она рассказала ему всё, не утаив даже то, с какой именно целью забралась вечером девятнадцатого октября во двор Сашиного дома.

– Серьёзно? – скептически приподнял бровь следователь в ответ на её откровения.

– Я должна была убедиться, что это всё неправда, – виновато потупила взгляд девушка.

– Убедились?

– Нет.

– Юлия Павловна, вы хотя бы понимаете, что этой глупостью спровоцировали конфликт сына с матерью и последующую трагедию?

– Понимаю, – тихо прошептала Юля.

– Очень хорошо, что вы это понимаете, – сердито проворчал следователь. – А теперь постарайтесь, пожалуйста, вспомнить, каким образом вы попали с улицы Садовой на Солнечную.

– Я не помню. Я потеряла сознание, когда Сашина мама…

– Это я уже слышал, – перебил её мужчина. – Отказываясь отвечать на этот вопрос, вы запутываете следствие, Юлия Павловна.

– Я не отказываюсь. Я правда не помню.

– Очень плохо, что не помните, – напирал следователь. – Насколько мне известно, вы ещё не успели дать показания по делу о нападении на вас, но мой коллега обязательно задаст вам тот же самый вопрос. Есть подозрение, что ваши обвинения в адрес гражданки Щуповой могут быть беспочвенными. Вы с какой-то целью поехали в парк, там случайно подверглись нападению, а потом из чувства личной неприязни решили обвинить во всём человека, который поспособствовал разрыву ваших с женихом отношений. Если это действительно так, то благодаря вашим ложным показаниям дело будет прекращено в связи со смертью обвиняемого, а настоящий преступник останется на свободе. В то же время в деле об убийстве гражданки Щуповой такие показания формируют доказательную базу против вашего бывшего жениха. Если таким способом вы хотите отомстить ему за обиду…