Елена Очнева – Дети вселенной (страница 3)

– Мужчина, куда же вы без очереди прёте?

– Я же с дочкой, – аргументировал, как ему казалось убедительно, наглый гражданин, подтянув свободной от чупа-чупса рукой к прилавку девочку лет пяти. Тётка, победившая за этот день уже не одну очередь, не поняла, почему это могло стать причиной, не стала смущаться и решила высказаться в полном объёме:

– А что не так с твоей дочкой? Папа – дятел? Ну это у нас в стране у девяносто девяти процентов детей такая ситуация, поэтому никаких твоей дочке привилегий. Понимаю, не повезло девочке, но я тут не при чём.

Мужчина, не привыкший к сопротивлению его наглости, с готовностью перенастроился на конфликт, не принимая во внимание нелепые аргументы про возраст и пол оппонента, трактуя их по-своему:

– Скажите спасибо, что вы в таком возрасте, когда бить вас уже опасно. Хоть вы уже, вероятно, и настроились на вечность, но зато я сидеть не готов.

После такого обоснованного ответа женщина, изобразив на лице многообещающее выражение, молча вытащила из кармана телефон и злорадно ухмыльнулась в сторону слишком уж разговорившегося смельчака.

– Вы куда звонить собираетесь? – насторожился и забеспокоился растерявшийся вдруг мужичок, подозревая в тётке всевозможные угрожающие его здоровью связи.

– Пока не решила. Вот думаю – санитаров вызывать или полицию.

– Перестаньте мне угрожать. Я, может быть, извиняюсь, – сменил интонацию внезапно перевоспитавшийся грубиян.

Женщина, натренированная в такого рода недоразумениях, решила разъяснить свою позицию окружающим и подытожила:

– Не трогайте меня – я и звонить не буду, – и убрала в сумку разрядившийся ещё утром телефон.

Кассир, предусмотрительно дождавшаяся мирного разрешения конфликта, наконец решилась выступить в роли самоназначенного судьи и призвала стороны к порядку:

– Мужчина, будьте мужчиной. Женщина, подходите, – привычно совершила она свою ежедневную миротворческую миссию, после окончания конфликта.

Краткосрочный инцидент самоисчерпался, разрядившись в зарядившуюся от него Инессу.

Наконец, очередь дошла до Мити. Рассчитываясь, он пытался не отводить взгляд от продолжавшей стоять рядом Ины. Кассир вывалила на прилавок сдачу в виде горки рублёвых монет и невозмутимо уточнила:

– Крупнее не получается…

Митя смахнул сдачу с прилавка в ладонь. И, за неимением спецкармана для мелочи (не бросать же её в стоявшую рядом урну), он стал медленно сливать монеты в «аквариум милосердия», установленный каким-то благотворительным фондом прямо за кассой. Как ему вдруг представилось, статус перспективного жениха не позволял ему мелочиться и присвоить монеты, не делающие погоды для бюджета, но могущие выгодно оттенить его имидж щедрого в перспективе мужа, себе. Конечно, он мог бы оставить их на прилавке, но был до крайности педантичен в вопросах порядка и чистоты.

По мере опускания монет в отверстие, вдруг оказалось, что дела милосердия тоже надо уметь совершать, что до этого момента Мите было неизвестно. «Аквариум» был оборудован крайне неудобным отверстием. Отсутствие навыка в подобных делах выдавало в Мите жмота, вместо щедрого благотворителя. Позориться пришлось долго. Около него опять возникла, до этого успевшая за чем-то вернуться, уже известная скандальная дама, свободно формулирующая любого рода оскорбления. Женщина уже была настроена на выход и он явно создавал для неё раздражающее препятствие.

– Вот, пень старый, – не замедлила она откомментировать его медлительность при загрузке монет в ящик и оттеснила его от многострадальной кассы.

Он разозлился было на несправедливую, как ему казалось, характеристику его ещё не настолько почтенного возраста, но тут же ощутил гордость, почувствовав себя гонимым за добро святым страдальцем. Да и близость обожаемой Иночки не позволила ему падать ниже её о нём мнения. Тем не менее, он оттолкнул вильнувшим тазом, как ему показалось – незаметно, помешавшую его задумке хамку. Вся его неудавшаяся благотворительность получилась корявой и с оттенком абсурдности. Он оказался ещё тем шизиком с широкой душой, но почему-то не умевшим делать добро. Вероятно, это не каждому дано, не каждый достоин и это ещё нужно заслужить. Митя, дожив до седых волос, об этом не знал и внезапная в его жизни благая попытка так обидно сорвалась.

Наблюдавшая за нестандартным выпадом Митиного таза Ина покраснела. И явно не от удовольствия или восхищения. Однако быстро взяла себя в руки. А иначе, как в наше время обзавестись поклонником, если не уметь не замечать его некоторые несовпадения с общепринятыми нормами? Ина – умела. И это был её ещё один способ покорения незаслуженно обиженных жизнью сердец.

Митя прошагал мимо неё с улыбкой обольстителя, подмигнул и скрылся за подтолкнувшей его в спину дверью. У Ины в голове возник возможный рекламный плакат с многообещающей надписью: «Полюби себя, чмо». «Он явно воспользовался услугами каких-нибудь подобных курсов по самоутверждению. Иначе, как всё это объяснить?» – спросила она себя, но не стала слишком заостряться на этом. Какая ей разница? Ей с ним не жить.

Время от времени Митя, приходя в магазин на свидание с Инессой, доставал из своей бесформенной и бездонной котомки, неизменно сопровождавшей его зимой и летом, очередной сюрприз для не любившей сюрпризы и предпочитавшей определённость в подарках Инессы.

«Лучше, конечно, дарить деньги, в крайнем случае – драгоценности» – если произносить эту фразу легко и с улыбкой, то можно получить желаемое, как думают некоторые наивные и не очень интернет – обывательницы. Но чаще всего и они сами, и их жадные и бедные поклонники воспринимают это, для общего удобства, просто, как шутку.

Но Митя в вопросах одаривания был крайне серьёзен, начиная с бесформенного холщового мешка с ручками, сопровождающего по жизни Митю аксессуаром со времён «союза», в котором он эти подарки и приносил. В наши дни этот мешок выглядел, как оружие массового поражения. Но во времена «союза» довольно часто некоторые предметы были хоть и уродливы, но смогли пронести свою уродливость сквозь годы, благодаря неоспоримой прочности и качеству. Завидная массовая выживаемость всего страшного – странный закон. Например, сорняки прекрасно переносят любую окружающую атмосферу, в отличие от культурных растений. Тараканы неуничтожимы, а люди хрупки. Так, вероятно, и во всём остальном. В результате – люди хоть и любят недолговечную красоту, но для ощущения стабильности в жизни выбирают и поклоняются стабильному уродству. Привычка брать не красотой, а прочностью незыблема. Неуничтожимые, как сорняки, прочные уродливые «элиты» перекочевали в этот век без потерь, не захватив с собой ничего приличного, полезного и красивого, чего было, несомненно, более, чем достаточно в то достойное время. И всё приличное, полезное и красивое, в результате такого пренебрежения, – просто отмерло, будучи хрупким и требующим особого ухода, который никто не обеспечил, навсегда оставшись в прошлом. И, как итог, представления о том времени, оказались, увы, искажены до неузнаваемости в сознании современных дикарей, которые с подобострастной радостью приобрели, позаимствовав по-соседски, множество всяких иностранных гадостей, чем даже научились гордиться. Но в нашем повествовании, по убеждению автора, не должно содержаться уже обтрёпанных до безобразия очевидных тем, увы, непонятных различным любителям гамбургеров, и затрагивающих хоть каким-то образом политику и культуру. У произведения так же нет цели залазить в исторические дебри, поэтому возвращаемся к более приземлённым вещам.

Сюрпризы, преподносимые Митей Инессе, соответствовали этому импровизированному «чёрному ящику», из которого он их доставал и догадливая Ина подозревала, что когда-то давно Митя просто наворовал их у своей бывшей жены во времена тотального дефицита всего «изящного». Вероятно, так он готовился в любой момент встретить ту-самую-женщину, а не эту непонятно кому изначально предназначавшуюся, только не ему, но по какой-то нелепой ошибке, ставшую именно его женой. И, вероятно, зная об этом, он желал заранее основательно подготовиться к этому долгожданному событию, ожидание которого затянулось до старости и он успел изрядно подкопить преподносимые теперь Иночке оригинальные раритетные «сюрпризы». Эта мысль возникала у неё каждый раз, когда его рука погружалась в котомку, и непроизвольно вызывала у неё злорадную улыбку, которую он находил милой, привычно прибывая в замутнённом сознании в её присутствии. Вручая очередной презент, он имел возможность как-бы случайно прикасаться к её руке, тем самым окупая его.

Митина практическая польза для Ины, естественно, не ограничивалась странными «сюрпризами», иначе он давно был бы отправлен в каком-нибудь неприличном направлении, описанном Иной более или менее смягчёнными, в целях её собственной безопасности, фразами. Но по Митиному утверждению, он был мастер на все руки, и мог, по её задумке, пригодиться в быту. Окружающих их людей, подсмеивающихся над Митей, она стыдливо убеждала, что он просто её «верный друг», самостоятельно прилипившийся к ней, о чём абсолютно не подозревал Митя.

Он ждал её с работы, как привязанный к магазину ослик, иногда даже часами, если она задерживалась, не имея привычки и желания оповещать его об этом. Он курил, ел мороженое, ожидая её и, мечтая, увлекался и переходил дозволенные границы и ракурсы. «Верному другу» явно была нужна не дружба. Иногда они сталкивались с Толиком и прожигали друг друга ненавидящими взглядами, так как ни один не мог похвастаться перед другим каким-либо преимуществом. Инесса мудро и подло была одинакова со всеми.