Елена Очнева – Дети вселенной (страница 1)

Дети вселенной

Елена Викторовна Очнева

© Елена Викторовна Очнева, 2025

ISBN 978-5-0068-0744-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дети вселенной

Жалостливый этюд, переросший в роман в слезах.

Псалом 90

Ина

Хотя все герои произведения не нуждаются во внешнем тщательном описании, потому что полностью отвечают фантазиям и требованиям каждого отдельно взятого читателя, мозг которого является лучшим режиссером для своего владельца, адаптируя наиболее удобным образом внешность любого встречающегося ниже персонажа под себя, позволим себе небольшое ознакомление.

Инесса работала обычным продавцом из заурядного магазина «Небыль» и уверенно производила впечатление женщины невероятной скромности и порядочности, с ценной для практичного человека способностью краснеть в нужный для дела момент, тем самым легко вызывая соучастие в собеседнике. Она обладала незаметной и какой-то сразу и непонятной, а точнее неоднозначной в смысле симпатичности внешности: резкие черты, резкие интонации, движения, напрочь лишённые даже намёка на грацию. При этом всём, Ина не считала нужным украшать себя, в целях хоть какой-нибудь маломальской компенсации, одеждой, которая, совсем наоборот, – помогала не вникать в подробности её физиологии и отбивала желание выискивать в ней хоть что-то интригующее. Была она и не самого привлекательного возраста, смело подгребающего к пятидесяти. В общем, совершеннейшее, казалось бы, «не то» для выбранной ей самой для себя роли дамы «Икс» и полипокорительницы. Но, как показывала многолетняя Инина практика, всё это не имеет значение, когда в человеке есть кураж.

А от неё, необъяснимым образом, не могли увернуться и, казалось бы, стойкие мужья своих суровых жён, и молодые, свободные и не очень, всеядные парни, и одинокие романтики, почти спившиеся, но «ещё о-го-го какие» мужчины по их собственным откровенным и чаще всего не к месту навязчивым характеристикам, и пенсионного и пред-пенсионного возраста «непонятно что хотевшие» (хотя понятно) ловеласы. Короче, в её постоянном окружении были представлены типы любой наружности и внутренности. Для всех у неё находилась горсть холодного тепла подозрительного качества.

Но что бы там кому не казалось, основной целью общения с ними она ставила личный ноу-хау, заключающийся в попытках сконцентрировать вокруг себя как можно большее число почитателей, которые иногда могли бы оказывать ей разного рода мимолётные услуги, так нужные одинокой женщине, находящейся в затруднительных жизненных обстоятельствах. Активнее вызывать к себе симпатию помогал ей и материальный интерес, также тщательно скрываемый в первое время знакомства. Если ей от них хоть что-то могло перепасть, то никто не должен был пройти мимо неё. Если он может быть чем-то ей полезен – никто не должен спастись. Она распускала свои корыстные щупальца умело, во всех направлениях, до выяснения рациональности удерживания попавшегося в них клиента. Она и сама не заметила, как в ней засел этот спрут, воплотившийся в её кажущуюся скромность и неприметность.

Действовала она инстинктивно тактически правильно, безгранично веря в свою непогрешимость и как-бы ничего не имея в виду. Общалась как-бы мимолётом, краснела как-бы от удовольствия, смеялась как-бы от юмора и как-бы искренне. В общем, кампанию по обольщению она развернула не на один роман. И постепенно втянувшись в процесс, стала получать от него удовольствие и как-то не заметила, что использовать людей стало её натурой. Она не видела в этом ничего плохого, как и во всём, что могло принести прибыль. И никогда не испытывала даже намёка на угрызения совести, оправдывая себя сложившимися жизненными обстоятельствами, вынудившими её «крутиться» в этом направлении в этом жестоком несправедливом мире.

Её жалостливые приглушённые интонации раздавались из разных концов магазина, перед разными жертвами её особого внимания, в любое время, не выходившее за пределы рабочего графика, которое нельзя было проживать бездарно, бесприбыльно и впустую. Каждый из её «избранников» должен был приносить ей свою определённую пользу. Хотя, если бы кому-то из них вдруг пришла в голову невероятная мысль спросить её: «А когда ты сама в последний раз помогла кому-либо бескорыстно?», она просто не поняла бы вопроса, смотрела бы на вопрошателя недоумённо и в итоге, скорее всего, послала бы его в известном направлении за столь беспардонное вторжение в её личную жизнь. Ибо, как человек сверх жалостливый к себе, она не испытывала ни малейшей жалости к другим людям и не терпела никакого, даже малейшего, намёка на критику в свой драгоценный адрес. В ней удивительным образом отсутствовала совершенно нормальная и естественная потребность заботиться о ком-то бескорыстно. И, если ей приходилось это делать (к примеру, для собственных детей или внуков), то исключительно по необходимости, через силу, перешагивая через себя. Но даже в этом у неё всё-таки была своеобразная выгода, как повод для гордости и восхищения своей жертвенностью. Ну и во-вторых, а может быть даже – во-первых, она, естественно, рассчитывала на определённые проценты от них в старости, которая, как известно, всегда так далека, но одновременно и не за горами.

В результате таких стараний у неё получилось сколотить вокруг себя нескромных размеров популяцию разнородных самцов.

Гномы

Особое место среди всех её почитателей занимал коллектив, по каким-то своим причинам не выросших до роста взрослых мужчин, мужчин. Они, как наиболее ужатые обществом, закомплексованные и укомплектованные в собственный небольшой рост, с молодости лишённые женского внимания и не видя особого сопротивления со стороны Инессы, намертво прилипали к ней. Она помогала им чувствовать себя «настоящими мужчинами» (если ещё кто-то помнит, что это значит), то есть поднимала из глубин их подсознания почти забытое желание защитить и позаботиться о более слабых созданиях, чтобы почувствовать себя героями или рыцарями, на выбор. Роль более слабого создания она брала на себя и отыгрывала его для них идеально, поднимая из глубин уже своего подсознания воспоминания об этом почти забытом самоощущении, будучи вынужденной ежедневно везти на себе громаду бытия не только без чьей-либо поддержки, но даже и без страховки. Короче, она дарила и этим маленьким, и побольше, атакующим её мужчинам их первоначальный смысл существования, который они утратили в боях за мнимую свободу – от семейных уз. В процессе обретения этой свободы они теряли покой, но находили сомнительное, но на какое-то время яркое чувство полноты жизни, мечась по просторам разврата, безразборного интима и насилия до тех пор, пока неожиданно для самих себя не обнаруживали себя к концу жизни в какой-нибудь канаве, аллегорической или вполне реальной. В контраст с этим разгулом, игра с Инессой увлекала всех её участников, так как наконец-то, именно в ней, все, обретая свои первоначальные настройки, становились на свои правильные места. Мужчины вели себя, как мужчины, сильные и заботливые, а женщины – как женщины, слабые и доверчивые. Точнее, в данном случае, – одна женщина. И наконец-то воцарялась гармония бытия. Ну или – её видимость.

Постепенно вокруг неё сколотилась целая коллекция таких «гномов», среди которых она была, как Белоснежка. И вся эта её сомнительная деятельность как-бы оправдывала нереальность названия магазина «Небыль» через нереальность событий, устраиваемых ею в нём. И, благодаря Ине, жизнь в нём играла гранями, которые, если постараться и напрячь воображение, издали напоминали эту сказку.

Первый «гном» – Толя, привозивший несколько раз в день товар в магазин, обошёлся Инессе в несколько улыбок на его плоские шутки, на которые его жена, «абсолютно истеричная баба» (согласно беспристрастной характеристике самого Анатолия) давно реагировала, по его мнению, неадекватно, а точнее – матом. Иночка же напротив – оценила его чувство юмора и преобразила его будни. Он по нескольку раз в день подходил к ней, якобы в поисках какого-то продукта, затерявшегося на бесконечных витринах, и параллельно закидывал пару шуток. Они, естественно, выстреливали, потому что Толя был совладельцем микроавтобуса. «Ну и как было этим не воспользоваться?» – размышляла практичная Ина и пользовалась. Он покорно ждал её после работы, и она, всегда оправдывая его ожидания, грузила в бусик сумки, грузилась сама и не переставала при этом ржать, чтобы Толя не заподозрил в ней охлаждение к нему. Желтизна бусика, проглядывавшая сквозь слои покрывавшей его грязи, соответствовала царившему в нём ярко – взрывному настроению, наступавшему с погружением в него развесёлой Инессы. И хитрый Анатолий, как можно медленней, чтобы на подольше растянуть радость их общения, катил к её дому, где Инесса, не допуская выхода их отношений за пределы бусика, плавно исчезала, оставляя Анатолия наедине с его догадками по поводу её к нему отношения.

Он удобно сваливал её холод на стеснительность и скромность, приписывая ей эти женские плюсы, и укатывал к жене, напрочь лишённой их. А дома ежедневная жена Марина откровенно и намеренно демонстративно выражала свои мысли по поводу ежедневно привозимого с работы Анатолием своего постно – индифферентного лица, по которому чересчур темпераментной Марине хотелось ударить со всего размаху мокрой тряпкой, чтобы вызвать на нём хоть какие-то живые эмоции к себе. Она каким-то непронумерованным чувством подозревала, что это лицо неспроста выпрашивает её решительных по нему действий. И ведь действительно, её догадки были верны: лицо было следствием подлого сравнительного анализа милой до невозможности Ины и стервозной до выхода из любых рамок и норм Марины.