Елена Новак – Полночь дракона (страница 8)

Я ударила кулаком по столу. – Хватит, с чего ты решила, что папе мы безразличны? Он не такой плохой, как ты говоришь!

Мама рассмеялась, словно пытаясь выплеснуть накопившееся напряжение:

– Не плохой? Уже год он грозиться уйти к любовнице, бросить нас, хотя я оставила мечты о Голливуде ради семьи, Реми, а этот урод…

«Ты оставила мечты о Голливуде, потому что залетела и быстро вышла замуж за отца, как тебе советовала моя бабуля – женщина суровых взглядов».

Я молча начала мыть посуду, периодически кивая и не вдаваясь в подробности ее пламенной речи, которую слышала уже добрую сотню раз. Посуда грязной горой лежала в раковине. У мамочки – депрессия, и все заботы по дому ложатся на плечи Реми. Просто здорово!

После последней тарелки мне стало немного легче. Злость, копившаяся внутри, вылилась в почти машинальные движения губкой по фарфору. Мамы на кухне уже не было, зато в зале тихо бормотал телевизор.

Я даже не заметила, как она ушла. Боже… На миг мне стало стыдно. Но миг прошёл, а количество проблем не уменьшилось, они лишь росли как снежный ком. Из крана тонкой струей текла вода, в холодильнике осталась курица, так что можно не готовить хотя бы сегодня.

Надо поговорить с отцом. Насчет Принстона.

В голове зазвучал саркастичный голос мамы: «Ах ну да, у тебя же твой Принстон». Принстон, откуда со дня на день может прийти письмо и за который кто-то должен платить.

Золотые мечты золотой девочки, не так ли? Так почему… Я с силой ударила по кастрюле, отчего та жалобно звякнула, почему с каждым днем я теряю контроль над своими проблемами?

Их становится все больше, а сил их решать – наоборот, меньше. Замкнутый порочный круг.

В прихожей раздался стук входной двери. Папа пришел. Мое сердце заколотилось в почти детском ожидании. Помню, еще пару лет назад мы с мамой ждали его прихода, размышляли о том, что будем делать вечером, смеялись.

Все изменилось слишком быстро

Я вышла ему навстречу, скрестив руки на груди. Защитный жест, как говорит мисс Перкинс.

Папа пришел на удивление рано и выглядел он неважно: взволнованный и взлохмаченный, с горящими глазами, что смотрелось, мягко говоря, странно на фоне черного офисного костюма и идеально блестящих ботинок.

– Привет.

Он не поздоровался в ответ, лишь отвел глаза в сторону.

– Я ухожу, Реми.

Все вопросы и заранее заготовленные слова вылетели из головы. Остался только один.

– К ней?

– Ее зовут Кэролайн, – произнес отец и направился в спальню, где стоял шкаф, половину которого заполняли безукоризненно белые рубашки, фирменные костюмы и мягкая удобная обувь. Ну да, он ведь любил причислять себя к белым воротничкам и даже гордился этим.

Сейчас я смотрела на это будто со стороны: дешёвая драма из тех, что любят показывать в телевизионных шоу. Мать играет в депрессию и чертовски проигрывает, отец, уставший на это смотреть, собирает вещи, готовый улететь на своем шевроле прямо в объятия стерве Кэролайн. Жизнь рушится на глазах.

Кажется, стоит сделать неверный шаг, и наш дом тоже сложится наподобие карточного домика, похоронив нас заживо.

Самое грустное во всем происходящем – то, что им обоим на меня наплевать.

Я поняла, что бегу только тогда, когда дверь в мою комнату захлопнулась от порывистого движения руки. Хватит. Лучше спрятаться здесь, в моем маленьком убежище, где царит покой и некое подобие уюта.

Вот старое, но бесспорно любимое кресло, кровать, которая уже маловата, но какая разница, фото, где мы втроем с Мией и Джейн, такие счастливые. Рядом фото Уилла, сделанное на телефон и зачем-то распечатанное. Здесь ему всего тринадцать, в руках он держит баскетбольный мяч и улыбается.

– Убирайся! – Издали доносился мамин голос и грохот посуды. Она била тарелки.

Папа что-то прокричал ей в ответ, снова хлопнула входная дверь, и в доме воцарилась жутковатая тишина.

Наверное, надо выйти к маме, сказать пару утешительных слов.

«Что именно ты скажешь? – Шептал гнусный голос внутри. – Успокойся, самое худшее уже случилось. Теперь мы – блистательный дуэт домохозяйки, не работавшей ни дня в жизни, и несостоявшейся студентки Принстона».

Несостоявшейся… Может, имеет смысл позвонить отцу завтра? Он ведь обещал оплатить учебу примерно год назад, когда все было не настолько плохо, и Стерва еще не появилась на горизонте.

Я схватила телефон и машинально зашла на ее страничку в твитере. Красивая, как и ее имя, с виду успешная, леди в маленьком черном платье с идеальной фигурой и черными локонами до плеч. Не думала, что отцу нравятся брюнетки.

На фотках – букеты цветов, подаренные, очевидно, папашей, еда из ресторанов, где они зависали по вечерам, и новая машина ярко-красного цвета. Как мило.

Я видела их вместе всего один раз на главной улице Риджвуда, куда мы с подругами забрели после школы.

Папа шел рядом с ней, приобняв стерву Кэрри за плечи, и смотрелись они идеально паршиво, как те стоковые фото, которые можно найти по тегу «Влюбленные».

Ее фотография была на странице фирмы, где отец работал. Секретарь Кэролайн Спарс. Значит, коллеги, и почему меня должно это волновать?

Из открытого окна послышался странный звук, будто кто-то пытается пробраться ко мне в комнату, затем появилась светлая макушка Уилла, через минуту он уже сидел на моем подоконнике, свесив ноги вниз.

– Привет, Реми со скорбным лицом.

– Привет, Уильям, которому кто-то расцарапал щеку.

Он поморщился:

– Джейк случайно заехал во время игры, но тренер уже отомстил за меня.

Я подошла к нему и села рядом, чувствуя, как по спине гуляет прохладный ветер.

– Похоже у Волков нет шанса, вы уделаете их в два счета.

На губах Уилла возникла мечтательная улыбка:

– Даже не сомневайся, Реми, победа в наших руках. Кстати ты так и не сказала, откуда такая скорбь в глазах, – он нахмурился, – миссис Онелли опять сорвалась?

Я открыла рот и закрыла снова, не зная, что сказать, а потом подошла к нему, обняла и поняла, что плачу, молча, без всхлипов и драмы. Просто слезы сами текут по щекам прямо на гробовую доску с надписью: «Счастливая жизнь семьи Онелли».

– Все настолько плохо? – Спросил он и обнял меня в ответ

Если среди ужаса последних месяцев были светлые моменты, то сейчас – один из них. Мы вместе и понимаем друг друга без слов. Уилл гладит мои волосы, говорит глупые утешительные слова. На душе становится спокойней всего на миг, но этот миг дорогого стоит, а в голове проплывает единственная мысль: «Пусть время остановится сейчас, и завтра никогда не наступит».

– Завтра наступило, миледи, – голос Нэнси звучал близко и одновременно далеко. На лицо падал луч утреннего солнца из открытых окон, он убаюкивал и одновременно давал понять, что новый день вступил в свои права. Подлый обманщик.

– Миледи? – В голосе старой служанки послышались беспокойные нотки, и я открыла глаза.

Образы из сна, тяжелые, беспокойные, еще преследовали, не давали насладиться солнечным теплом. На этот раз я помнила почти все: стерву по имени Кэрри, ту, другую маму и таблетки, запах рубашки Уилла, который выглядел как точная копия Уильяма Райтберга из «Зеленого пути».

Как такое возможно?

Настоящее безумие, такие сны приходят только сумасшедшим. В народе говорят, что виталами становятся беспокойные души умерших. Они не могут попасть ни в рай, ни в ад и бродят среди людей, охотятся за ними.

Наверное, подобная участь ждет и меня.

– Ми-ле-ди, – в темных глазах Нэнси виднелось неприкрытое беспокойство, – вы уже несколько минут сидите в позе статуи, это так непохоже на вас.

Я поднялась с кровати, накинула халат, изобразила улыбку:

– Все хорошо, не стоит беспокоиться.

И все же она беспокоилась: взволнованно качала головой, когда расчесывала мои волосы, постоянно шутила, стараясь рассмешить свою грустную госпожу.

Откуда берутся эти сны? И что за странную картину я увидела в теле витала?

Столько вопросов, только ответов до сих пор нет. Мне не давала покоя еще одна мысль:

– Вчера мама говорила, что я встречусь с колдуном. Верно?

Рука Нэнси с расческой замерла, на ее лице отразилось волнение:

– Верно. Так решила ваша матушка. Среди простых людей говорят, что колдуны опасны, они злы и расчетливы, могут творить темные чары, от которых волосы встают дыбом.

Я лишь фыркнула, прекрасно понимая, что скорее всего меня ждет беседа с шарлатаном из тех, что практикуют спиритические сеансы, готовят чудесные зелья, способные вернуть загулявшего мужа или придать лицу девы необыкновенную красоту.

Помню, леди Орсей при помощи одного из таких чудиков общалась с духом почившего мужа и отдала за подобное удовольствие внушительную сумму.