Елена Новак – Полночь дракона (страница 5)
– На свежем воздухе дышится легче, – на его губах застыла улыбка.
– Конечно. Поэтому мы здесь. Скучал по мне в последние дни?
Уилл лишь нервно усмехнулся:
– Знаешь, в голову лезли всякие мысли. О будущем, о «Зеленом пути», о тебе. О нас, Реми…
Руки его неожиданно оказались на моих плечах:
– Реми, выходи за меня, пока тебя не забрал кто-то другой. Мы ведь еще в детстве решили пожениться, когда вырастем. И разве сейчас не подходящее время?
Все происходит в реальности, но меня не покидает странное ощущение того, что мы повторяемся. Нечто подобное уже было.
И от этой мысли становится страшно.
– Реми, – он почти нежно прикоснулся ладонью к моей щеке, – ты плачешь, Реми?
Его губы оказались на моих губах – странное чувство, непривычное, с легким оттенком тоски. Если подумать, я ни разу в жизни ничем таким не занималась и даже не спрашивала матушку о том, как вести себя с джентльменом. Так, стоп, не слишком ли много мыслей для подобного момента?
Наверное, следует «отдаться страсти», вроде так пишут в любовных романах, которые прячет Нэнси в потайном ящике своего старого шкафа. Его язык скользнул по моим губам.
Сердце бешено колотилось, земля уходила из-под ног. И все же это были не те чувства, которые следует сейчас испытывать: не робость, не восхищение, не тяга к запретному. Нечто иное: страх вперемешку с удивлением, потому что в расширенных зрачках Уилла и без того темных я увидела отражение черной бесформенной тени, стоявшей за моей спиной. Витал. Это был несомненно витал так близко от нас, что можно почувствовать исходящий от него холод.
Уилл застыл и резко отстранился. Под его левым глазом и из уголков рта текла черная жидкость, казалось, будто он умирает, будто нечто мерзкое маслянисто-темное сжирает моего друга изнутри.
– Уильям! – Я схватила его за лацкан сюртука, моргнула, и наваждение исчезло. Как всегда – лишь иллюзия мрачной, скользкой темноты.
Он стоял бледный и испуганный, застывший в нелепой позе игрушечного воина с остекленевшими глазами.
– Реми, там…
Я обернулась, прекрасно понимая, что увижу. В саду рядом с изгородью стоял витал, невозмутимо спокойный, холодный как сама смерть.
Глава 2
Витал не двигался. Сейчас у меня появилась прекрасная возможность разглядеть его ближе: почти бесформенное тело в два человеческих роста, кусок тьмы, который не распался на части каким-то чудом. Тьмы ли? Я взглянула на несуразное тело внимательней и заметила, как мутная фигура монстра меняется. На ней как на бумажном холсте проступали отдельные штрихи, а затем появилась полная картина: камни, черные и холодные, с острыми краями и золотистым отблеском, башни, что тянутся в хмурое чернильное небо с красными прожилками облаков, ни дуновения ветра, ни растений, ни зверей только каменистый обрыв и холодные высокие стены, как противоположность живому и светлому. Мир, состоящий из хмурых потусторонних образов.
Рядом с башней показались два желтых глаза, словно сделанные из бледного золота. Они светились на вытянутой морде твари из мрачного металла и ороговевшей чешуи. Твари, что отчего-то казалась знакомой.
Желтые глаза смотрели на меня, я – на них, не в силах отвести взгляд.
Тихий голос шептал: «Подойди ближе, ну же. К чему это притворство?»
И я шла, потому что притворство действительно было лишним в мире холодного камня, безжизненной стужи, металла и смерти, где два глаза освещали все бледным золотом и манили вперед, к башням.
«Иди сюда, еще совсем немного, и ты узнаешь…»
– Реми! – Чьи-то руки схватили меня за пояс, одновременно раздался выстрел из ружья, и я очнулась в объятиях Уилла.
Сзади него, прицелившись в витала, стоял отец.
Я снова взглянула на монстра и не увидела ничего, лишь расплывчатую черноту.
Витал, словно нехотя, двинулся сквозь изгородь и начал удаляться прочь из сада к большой дороге, за которой темнел лес.
Говорят, эти твари просто боятся громких звуков, поэтому выстрелы их отпугивают.
– Реми, боже мой, – шептал Уилл, – ты шла к нему как зачарованная. На миг мне померещилось, что монстр решил тебя съесть.
– Я невкусная, Уильям, он подавится. – На губах появилась небрежная улыбка, но смешно мне не было. Было страшно, руки до сих пор дрожали, даже когда отец подошел к нам и произнес:
– Давненько виталы не приближались к жилищам людей так близко, – казалось, еще немного, и его взволнованный взгляд прожжет во мне дыру.
– Верно, мистер Онелли. Реми, почему ты подошла к нему?
Вопрос Уилла остался без ответа. Да и как объяснить им увиденное? Наверняка меня и так теперь считают умалишенной.
Некоторых людей виталы заманивают, очаровывают и съедают. Об этом рассказывала Нэнси, но раньше я считала подобные слова пустыми суевериями, пока сама не попалась на крючок.
– Реми, тебя трясет, – Уилл накинул на мои плечи сюртук, и мы направились обратно в поместье Райтбергов, где после двух чашек чая в полупустой обеденной и допроса от матушки решено было спешно собираться домой.
Еще полчаса назад узнай я о подобном решении, устроила бы скандал, но теперь, казалось, в «Зеленом пути» меня вечно будут преследовать глаза цвета бледного золота на фоне черных камней и голос почти сладкий, тихий, манящий.
Боже, как это все отвратительно!
Мысли роились в голове, когда мы ехали обратно. После почти могильного холода мне стало невыносимо жарко, и пришлось распахнуть окно.
Матушка лишь досадливо качала головой. Вся ее поза выражала укор, свойственный матерям, принявшим непоколебимое решение.
– Реми, тебе до сих пор снятся кошмары? – Хмуро спросил отец.
– Да.
– Каждую ночь?
– Верно, – и снова вопрос попал в цель. С некоторых пор повседневность разделилась на нормальное дневное состояние и совершенно другую жизнь, которая, словно тень, преследовала меня в путаных снах, где женщины носили короткие юбки, держали в руках странные механические предметы и жили в домах, больше напоминавших картонные коробки.
Папа с мамой переглянулись.
– Реми, – тон матушки выражал твердость, – завтра ты поедешь к колдуну, что живет на окраине Литтл-Рока. Его рекомендовал наш друг мистер Чеммерз. И не надо закатывать глаза, прошу тебя!
– Мистер Чеммерз – старый плут, – я фыркнула, но родители даже не ответили на дерзость.
Они смотрели на меня так же, как и Уилл в момент нашего отъезда из «Зеленого пути», – с испугом и жалостью, словно перед ними была больная с с пугающими неизвестными симптомами.
Ненавижу это….
– Ненавижу это, – шептала я, когда голова коснулась мягкой подушки после продолжительного кудахтанья Нэнси и переодевания в ночную сорочку.
Где-то вдали раздался звон церковных колоколов.
– Дон-дон, – он успокаивал, дарил надежду на крепкий сон без сновидений.
Только этого не будет. Я знаю: колокола обманчивы, ночное забытье тревожно, а сновидения реальны, как свет луны или глоток холодной воды из ручья.
Стоит только закрыть глаза, и дверь в мир снов откроется, уж поверьте. Ведь Чарли вчера был чертовски пьян, а сегодня он не следит за дорогой. Чертов Чарли!
– Дон-дон-дон-дон, – мобильник просто надрывался, я поскользнулась на кафельном полу школьного коридора, он вылетел из рук и приземлился рядом с ботинком ботаника Криса Фостера.
Трагическое стечение обстоятельств, как сказала бы Мия.
Пара легких движений, и телефон снова у меня в руках, чертову Крису даже не пришлось нагибаться. Я быстро нажала на кнопку отбоя и тяжело вздохнула, когда колокольный звон наконец-то стих.
Какое позорище! И кто додумался поставить мне на звонок церковные колокола? Мия или Джейн?
Ботаник Фостер остановился и внимательно посмотрел на злополучный мобильник в моих руках. Его лицо не выражало ничего, впрочем, как и всегда, только легкое удивление.
– Эм, папа римский звонит, – я выдавила улыбку, а он молча прошел мимо и не проронил ни слова, что тоже не удивительно.
Просто еще один акт холодной молчаливой войны между богоугодным ботаником и школьной стервой. Презрительный взгляд с его стороны, затем – с моей…
Немного ненависти вперемешку с пассивной агрессией, и мы мирно разошлись в разные стороны.
Как говорит Джейн, такова плата за популярность: одни обожают, другие ненавидят, и никто не остается равнодушным.
Напевая «Toxic» я разглядывала свое отражение в большом зеркале, висевшем в углу школьного коридора: юбка достаточно короткая, чтобы казаться вызывающей и при этом не выглядеть вульгарной, – что-то на грани, как и все в моей жизни. Волосы лежали красными, слегка небрежными волнами. Вчера не было времени возиться с выпрямителем, и меня снова спас гель для укладки. На рюкзаке – значки: один с покемоном, подаренный Джейн, и мой любимый в виде кока-колы. Могу поспорить: такие же сейчас носит половина школьниц, мечтающих быть похожими на Реми Онелли.
Все идет по плану, да? Немного красной помады, и в моем образе из скучных вещей остается только белая школьная рубашка.