Елена Новак – Полночь дракона (страница 4)

Из-за них приходилось брать с собой охрану, из-за них напудренные лица дам бледнели, а джентльмены хмуро сжимали губы.

Про виталов ходили легенды: иногда монстры нападали на людей, и люди исчезали.

Святой отец из местной церкви после пары бокалов красного вина произносил суровые речи о том, что мы разгневали Господа.

Многие ему верили, мы с Уиллом лишь обменивались ехидными взглядами, считая его проповеди полной чушью.

У каждого явления в мире должно быть свое объяснение. Думаю, у виталов тоже есть, только жители Литтл-Рока не могут его найти.

В окошко подул прохладный ветер, и экипаж остановился.

Мама ойкнула, отец сжал в руках трость, которую брал с собой для придания облику важности.

В коляскк с охраной, что ехала перед нами, открылись двери, оттуда вышли хмурые слуги с ружьями в руках.

Мы с папой обменялись взглядами. В воздухе повисло всего одно слова «витал», и дышать стало тяжело.

Мама начала тихо молиться, скрестив руки на груди.

Не думай о витале, не говори о нем в дороге и не зови перед сном, скрести руки на груди и опусти взгляд, не смотри на витала, иначе он тебя заметит, запомнит и придет ночью, окутает тьмой и унесет прямо в ледяной ад из черной непроглядной тьмы, живой тьмы, что станет твоим вторым именем.

Так говорили об этих монстрах наши рабы, и тем самым плодили суеверия и беспочвенные слухи.

Но ведь все это неправда! Что же на самом деле представляют собой сумрачные твари?

Я высунулась из окна, пока мама, закрыв глаза, молилась, а отец разглядывал двери экипажа.

От свежего ветра страх ушел, осталось только жгучее любопытство.

Рядом с секвойями возникла черная тень, облако из тьмы и пыли, оно спокойно ползло, преграждая нам дорогу. Витал. Он оказался не буйным, вполне спокойным и абсолютно безразличным к кучке двуногих, готовых дать ему отпор.

Тьма, из которой состояло тело монстра, на вид казалась вязкой и липкой. Интересно, какая она на ощупь? Стоит прикоснуться, и мне станет известно.

Взгляд упал на слуг, что уже наставили на врага ружья, готовые стрелять. Ружья не могли уничтожить порождение адской бездны, только отпугнуть, но другого способа бороться с сумрачным злом у нас не было.

– Реми! – Громко прошептала мать и совсем не аристократично дернула рукав моего платья. – А ну назад, живо! Непослушная девчонка, говорили же тебе: не разглядывай виталов!

– Почему, мам? – Я взглянула на нее со смесью вины и любопытства. – Почему нельзя даже смотреть на них?

– Потому что… – Щеки ее запылали от гнева, – если долго смотришь на тьму, тьма смотрит на тебя в ответ!

Отец нахмурился еще больше и покачал головой:

– Были случаи, когда люди долго глазели на монстров, а потом шли прямо в их лапы как зачарованные и исчезали.

Я закатила глаза:

– Но у виталов нет лап.

– Этим вечером ты наказана, Реми! Никаких сладостей перед сном, завтрашний день сидишь дома, непокорная девчонка!

Наказание казалось не что бы суровым, скорее просто обидным. Любопытство помогает людям делать открытия, создавать что-то новое, даже наш чертов дилижанс никто бы не изобрел, если бы люди беспрекословно слушались своих матушек и не проявляли интерес ни к чему, кроме брака, политики и хлопковых полей.

Экипаж двинулся вперед. Похоже, витал скрылся за секвойями и ушел по своим темным делам.

И что за дела могут быть, когда нет даже рук и ног? Никто и никогда не мог обнаружить двух виталов в одном месте, проследить, как монстры взаимодействуют.

Они напоминали ожившие ночные кошмары, которыми пугают непослушных детей.

Дорога к «Зеленому пути» подходила к концу и, несмотря на мамино недовольство, воздух вокруг снова наполнился праздничным волнением.

Я разглядела другие повозки у поместья Райтбергов. Дамы в праздничных платьях чинно прогуливались по аккуратной дорожке. Цветущие розы, лилии, и лаванда казались продолжением ярких муслиновых нарядов.

После фальшивых приветствий и наспех приклеенных на лица улыбок мы оказались в бальном зале, где нас ждали взгляды местных сплетниц, а также цветы в вазах, которых было слишком много даже для просторного помещения. Отец Уилла мистер Райтберг считал, что чем богаче украсить зал, тем лучше он будет выглядеть. Весьма спорное утверждение.

– Реми!

Я услышала голос Уилла и застыла. Горло сковало волнение, даже дышать стало тяжело, а может, Нэнси просто слишком туго затянула корсет?

– Уильям, – изящный поворот, улыбка. Вот он идет в сопровождении местной сплетницы Оливии Бэкстон, которая наверняка мечтает женить его на себе.

О чем еще может думать эта глупая курица?

Вот он учтиво здоровается с моими родителями, пара слов о политике и приглушенный смех. Наконец взгляд Уильяма Райтберга падает на меня.

Это похоже на сцену театральной пьесы: я протягиваю ему руку для поцелуя, отмечая про себя, что сюртук сидит на нем идеально, улыбаюсь, мы чинно идем по залу, а щеки горят от завистливых взглядов Оливии и других девиц.

В нашем возрасте званые приемы превращаются в военные действия местного масштаба, где главная цель – внимание джентльмена, не так ли?

И в этой битве у меня давно есть карт-бланш.

Уильям – наследник плантаций и лесопилок, единственный продолжатель одного из самых богатых родов в нашей округе, Уильям с которым мы в детстве гоняли птиц и играли в прятки, загадывали желания, рисовали друг другу новогодние открытки с Санта Клаусом, похожим на местного пастора. Уильям – мечта местных девиц, волею судьбы оказавшийся в моих руках словно новенькая пара перчаток, купленных отцом на ярмарке.

Если в этой жизни и были приятные моменты, то сейчас один из них.

Играют вальс, мы танцуем, стараясь не показывать, что нам скучно, лицо горит от взглядов: хмурых, завистливых, восхищенных, их слишком много, больше, чем цветов в уродливых вазах мистера Райтберга, но я улыбаюсь даже когда Уилл не шутит. Пусть все знают, как мне чертовски весело, пусть знают, что я победила в дурацкой игре из гордыни, тщеславия и скуки местных аристократов.

Уилл отошел за напитками, раздались звуки вальса, на этот раз меня пригласил брат Оливии, Джек Бэкстон, странный малый с веснушками на носу и восторженными глазами.

Он порывисто дышал, пытался завести пустую беседу, напоминая больного с первыми признаками лихорадки. Его рука обхватила мою талию сильнее, чем следует, было в его жесте что-то звериное, но я продолжала вежливо улыбаться, следуя этикету.

– Мисс Онелли, нам следует обсудить одну важную вещь, – губы несчастного побелели, словно сказанное далось ему с большим трудом.

Звуки вальса внезапно смолкли, и рядом оказался Уилл с бокалами в руках.

– Леди устала от танцев, – произнес он ледяным голосом.

Я лишь кивнула, сдерживая смешок, глядя, как Джек, бледный как смерть, согласно кивнул головой и растворился в толпе. Бедняга переволновался, и о чем же он так хотел поговорить?

– Реми, этот засранец хочет сделать тебе предложение. Оливия доложила несколько минут назад.

– О-о-о, – я сделала глоток, – так вот почему Джек такой нервный.

Снова заиграла музыка, мы с Уилом переглянулись и синхронно сказали: «Нет». Это «нет» означало: хватит с нас танцев, бальных залов, улыбок и этикета, душа требует свободы и свежего ветра.

План был таким же, как обычно. Первой из зала вышла я, прошла по просторному коридору и наконец оказалась в саду, где дневная жара уже успела смениться ночной прохладой.

Рядом тоскливо пела птица, но за исключением этих звуков под таинственным пологом сумерек царила пьянящая тишина и запахи цветов.

Отлично. Глоток свежего воздуха после общества местных кумушек в кринолинах. Взгляд упал на розовый куст, и на миг показалось, что из красного бутона капает черная жидкость, – вероятно, предвестник моего скорого сумасшествия.

Я моргнула, наваждение исчезло, сад снова стал обычным старым другом, где мы с Уиллом любили отдыхать и смеяться вдали от душных бальных залов.

За спиной раздались шаги.

– Уилл? – Звук шагов казался знакомым, похоже, я уже давно могу угадать его по походке.

Уилл выглядел непривычно решительным, сейчас он даже немного напоминал беднягу Джека, хотя нет, Джек проигрывал в этой битве за превосходство.

Светлые волосы слегка топорщились, глаза теплые, карие, были без привычного озорного блеска. Еще пару лет назад он казался неуклюжим подростком, а сейчас…Как можно вымахать до шести футов всего за год! «Все дело в породе», как шутит Райтберг старший. Все мужчины из этого славного рода отличаются высоким ростом, широкими плечами и приятным лицом.

Наверное, через десять лет Уильям станет точной копией отца.

Хорошо это или плохо? Не знаю.

Таковы правила игры под названием «Жизнь благородной Реми Онелли», где Уилл давно стал одним из главных действующих лиц.

Вот и сейчас он подошел ко мне, прищурив глаза. Я знаю, что будет дальше. Я прекрасно знаю.