Елена Новак – Мелодия одной ведьмы (страница 19)

Высокая причёска компаньонки вопросительно качнулась. Зои поджала губы и слезла со стула, видимо, осознав, в каком глупом положении находится.

Барри Хеббер отвернулся, стараясь сдержать смешок, а вот Грей улыбался во весь рот, откинув тёмные волосы назад. На миг я залюбовалась его улыбкой.

Жук в моих руках зашевелился и взлетел к потолку.

Миледи неожиданно тоже улыбнулась:

– Тебе нравится это насекомое из металла и шестерёнок, Маргарита?

– Да, госпожа, оно прелестно.

Услышав мой ответ, Клариса Райвен склонила голову набок. И тут я поняла, насколько они с Греем разные.

Хозяйка замка сейчас походила на затаившуюся кобру, в ней не было и капли обаяния Грея, словно эти двое созданы разными творцами: Грей – одарённым скульптором, а его мать – сумасшедшим учёным.

– Этот механизм сделал мой сын. Он весьма талантлив.

– О, это восхитительно! Мистер Райвен – настоящий мастер.

Услышав мои слова, Хеббер недоверчиво хмыкнул, а Грей лишь тяжело вздохнул, снова уставившись в тарелку. Наверняка он опять думает о несравненной Эллин.

Тем временем собравшиеся вспомнили об остывшей еде. Конец ужина прошёл без особых событий.

Только мадам Зои постоянно интересовалась у меня подробностями приютской жизни, то и дело сочувственно качая головой:

– Бедная девочка, и платьице-то на ней штопаное.

А я боролась с желанием кинуть тарелкой в её голову с толстыми щеками и глазами-бусинами.

Наконец все пожелали друг другу спокойной ночи и начали расходиться.

Когда платье госпожи исчезло за дверью вслед за Греем, пьяный Хеббер начал меня звать:

– Мышка! Мышка-норушка! Пойди сюда… У дяди Барри кое-что для тебя есть.

Плохо дело. Я вежливо поклонилась и стремглав выскочила из столовой, делая вид, что не слышу.

Этот человек пугал меня гораздо больше чем механический жук.

«Второй этаж».

«Комната 8».

«Зайди».

Эхом отдавались в голове строки записки чёрной леди, пока я стремительно поднималась по лестнице.

В коридоре перед глазами то и дело мелькали двери покоев обитателей замка.

Наконец я нашла дверь с потёртой синей цифрой 8 и табличкой: «Леди Кэтрин Райвен».

Моя рука на миг замерла в воздухе, когда из комнаты послышались приглушенные всхлипы, и всё же я набралась смелости и постучала.

– Войдите. – Голос Кэтрин был таким грустным и слабым, что моё сердце сочувственно сжалось.

Дверь скрипнула, и я очутилась в полумраке комнаты, весьма скромной: письменный стол, кровать и венский стул, на котором сидела миледи.

Сейчас она не плакала, просто смотрела на стену, где висел портрет молодого мужчины во фраке. Что-то в его чертах мне показалось знакомым, но что?

Светлые, почти белые волосы, озорная улыбка и глаза цвета аквамарина.

– Тебе он нравится? – неожиданно спросила леди Кэтрин.

Я вздрогнула:

– Да, очень м-м… интересный молодой человек.

На миг лицо её озарила улыбка:

– В своё время мне тоже так показалось. Это Джозеф Рэнделл, он был моим женихом много лет назад.

После этих слов в комнате повисла тишина. Мне вдруг стало неловко. Наверное, надо продолжить разговор. Наконец, набравшись смелости, я спросила:

– С ним что-то случилось?

– Он умер, – бесцветным голосом ответила женщина в чёрном, – с тех пор я ношу траур и стараюсь не снимать чёрную вуаль, дитя. Но ты так испугалась одного моего вида, что пришлось сделать исключение.

– Простите, мэм.

– Не стоит извиняться. – Она обхватила руками голову. – Это случилось давно. Такая трагедия! Сотни смертей, и ради чего? О, будь проклят этот трон!

– Миледи, вам плохо? – Я склонилась над ней, стараясь не замечать, как неровно бьётся моё собственное сердце.

И тут она крепко схватила меня за руку. Дыхание леди участилось, волосы разметались, словно от порыва ветра, я почувствовала холод её рук:

– Будет битва. Будут кровь и смерть. Всё повторится снова. Великое сражение во имя власти. Но карты спутались, ибо последний станет первым, и душа будет продана за тень свободы. Всё случится в ночь ведьм. И папоротник зацветёт раньше времени.

– Миледи-миледи! – Я старалась вырвать руку, но безуспешно.

Наконец она беспомощно захлопала глазами, словно очнувшись:

– Дитя? Я, кажется, заснула прямо на стуле.

– Вы говорили о какой-то битве и ещё о чём-то.

Кэтрин Райвен провела ладонью по лицу и выпустила мою руку.

– Ох, деточка, быть может, я произнесла пророчество. Или просто бормотала во сне. Хотя… какая разница! Всё стало бессмысленным, когда Джозеф погиб.

Она неожиданно протянула руку к столу, и тут я заметила некий предмет, накрытый тёмной тканью.

Ткань взметнулась вверх, под ней оказалась птичья клетка, в которой сидела золотистая сова с яркими голубыми глазами.

Я не сразу поняла, что она неживая, и еле сдержала вздох восхищения, до того удивительным мне показалось это механическое чудо.

Леди Кэтрин тоже смотрела на него с нежностью, наконец она открыла клетку и бережно достала золотистую птицу:

– Это филин. Просто филин. Мой единственный друг в замке. Помню, мне было грустно, а потом Грей смастерил филина. Он как живой, да, дитя?

Кэтрин повернула ключ под изящными перьями, и филин взлетел. Я только слышала звук шестерёнок да хлопанье крыльев. На душе стало немного теплее. Казалось, что в этой миниатюрной фигурке действительно спрятана какая-то магия. Наверное, всему виной талант Грея.

Покружив над нами, филин приземлился на плечо хозяйки.

– Признаться, сама не знаю, как всё это работает. Магия да и только, – усмехнулась она и взяла лежавшую на столе пачку писем.

– Смотри, это все письма Джозефа. Они такие трогательные. – Леди открыла первое и начала читать:

– «Дорогая Китти, пишу тебе из нашего замка. Все готовятся к нашей свадьбе, и кругом царит сплошная суматоха. Отец отчитывает слуг, а матушка вся в хлопотах, ведь совсем недавно у меня родилась…»

Леди Кэтрин шумно вдохнула воздух и прижала письмо к сердцу, шепотом продолжив:

– «Младшая сестренка».

Она так и застыла, став похожей на статую героини античной драмы. Время шло, а она не шевелилась.

Всё-таки это дама меня пугала.

– Леди Кэтрин. – Я аккуратно прикоснулась рукой к её плечу. – Леди…